Дарья Марак – Зеркала лгут (страница 3)

— Спасибо, мам. Очень вкусно. Я наелась.

Мама нахмурилась, но ничего не сказала. Она убрала тарелку и села напротив Кати с чашкой чая — без сахара, без молока. Пустой чай. Мама пила его каждый вечер.

— У тебя завтра ещё тренировка? — спросила мама.

— Да. И доклад по биологии надо сдать.

— Ты справишься, — мама улыбнулась. — Ты у меня сильная. Я знаю.

Катя кивнула. Она слышала это так часто, что слова стёрлись, стали фоном. Но сегодня они почему-то зазвенели внутри, как натянутая струна.

— Мам, — начала Катя осторожно. — А ты жалеешь, что бросила балет?

Мама замерла. Чашка остановилась на полпути к губам. Воцарилась тишина — такая плотная, что её можно было резать ножом.

— С чего ты взяла? — спросила мама, и голос её стал тише.

— Ну… ты говорила, что могла бы выступать. А потом родилась я.

Мама поставила чашку на стол. Она смотрела в окно, и Катя видела, как её лицо изменилось — мягкость исчезла, сменившись чем-то твёрдым, застывшим.

— Я ни о чём не жалею, Катя, — сказала мама медленно. — У меня есть ты. Ты — моё продолжение. Ты добьёшься того, чего не добилась я.

— А чего ты не добилась?

Мама повернулась к ней. Взгляд был острым, почти колючим.

— Я могла бы стать примой. У меня были все данные. Педагоги говорили, что у меня редкий талант. Но я забеременела тобой и вышла замуж. И всё.

Слова упали на стол, как камни. Катя почувствовала, как внутри что-то сжалось — больно, холодно.

— Я не виню тебя, — добавила мама мягче. — Но теперь твоя очередь. Ты должна быть лучше. Ты должна быть идеальной. Чтобы я знала — всё было не зря.

Катя кивнула. Горло сдавило, но она не подавала вида. Она никогда не подавала вида.

— Я постараюсь, мам.

— Ты не постараешься. Ты сделаешь, — мама улыбнулась своей привычной улыбкой. — Ты же моя дочь.

Она встала, поцеловала Катю в макушку и ушла в гостиную смотреть телевизор.

Катя осталась одна за столом. Перед ней стояла пустая чашка, на стене тикали часы. В доме было тихо, только из гостиной доносился приглушённый голос телевизора.

Ты слышала? Ты должна быть идеальной. Ты не имеешь права подвести. Если ты подведёшь — всё было зря. Её жизнь была зря.

Катя зажмурилась. Она хотела провалиться сквозь землю, стать маленькой, невидимой, лёгкой — такой лёгкой, чтобы исчезнуть.

Но она не могла исчезнуть. Она должна была быть идеальной.

Вечером, перед сном, в комнату заглянул папа.

— Привет, доча, — он улыбнулся усталой улыбкой. — Ты уже ложишься?

— Почти.

Он сел на край её кровати. От него пахло типографской краской и кофе — он работал в издательстве, вечно пропадал допоздна.

— Как день прошёл?

— Нормально, — ответила Катя. — Контрольную написала, тренировка была.

— Молодец, — папа погладил её по голове. — Я горжусь тобой.

— Ты всегда это говоришь.

— Потому что это правда, — он улыбнулся. — Ты у меня умница. Не забывай отдыхать, хорошо? Ты слишком много работаешь.

— Легко сказать, — пробормотала Катя.

Папа вздохнул. Он хотел что-то добавить, но вместо этого просто поцеловал её в лоб.

— Спокойной ночи, доча.

— Спокойной ночи, пап.

Он вышел, притворив дверь. Катя осталась одна в темноте. За стеной спали родители — мама, которая видела в ней своё отражение, и папа, который любил её, но был слишком далёк, чтобы заметить, как она исчезает.

Катя повернулась на бок и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Завтра она снова будет идеальной.

У неё нет другого выбора.

Глава 4. Цифры

Катя сидела на полу в своей комнате. Дверь заперта. Свет выключен. Только настольная лампа горит жёлтым кругом, бросая тени на стены.

Перед ней лежал дневник.

Обычный на вид — розовая обложка с рисунком единорога, подарочный набор, который ей подарили на день рождения два года назад. Но внутри он был совсем не детским. Каждая страница — аккуратный ряд цифр, стрелок, значков. Код, понятный только ей.

Она открыла свежий разворот и взяла ручку.

Дата: 7 сентября. День недели: среда.

Вес: 53,2 кг.

Сердце ёкнуло. Минус триста граммов со вчерашнего дня.

Хорошо, — одобрил Голос. — Но недостаточно. Цель — 52. Ты знаешь.

Катя выдохнула и начала заполнять утренний отчёт.

Завтрак: ½ яблока — 45 ккал. Чай без сахара — 0 ккал. Итого: 45 ккал.

Обед (план): вода — 0 ккал. Итого: 0 ккал.

Ужин (план): ½ тарелки супа (овощи, курица) — ~120 ккал. Итого: 120 ккал.

Дневная норма: 800 ккал. Остаток: 635 ккал. Резерв: 635 ккал.

Она обвела цифру 635 в кружок. Потом ещё в один. Приятно. Число было большим, красивым, правильным. Ей нравилось смотреть на него. Резерв означал, что она контролирует себя. Она не жадная, не слабая, не та, кто ест бездумно.

Справа на странице была таблица. В ней Катя вела строгий учёт.

Катя провела пальцем по строке за 5 сентября. Нарушение. Она превысила норму на 10 калорий — съела лишнюю дольку яблока, потому что чувствовала слабость после тренировки.

Она помнила тот вечер. Она стояла в ванной и смотрела на дольку яблока в своей руке. Голос орал: «Ты слабая! Ты не можешь контролировать даже себя!» Но она съела. А потом бегала по лестнице в подъезде двадцать минут, чтобы сжечь эти проклятые 10 калорий.

Наказание было записано на отдельной странице.

Правило 1: Превышение нормы до 50 ккал — 30 минут дополнительной кардиотренировки.

Правило 2: Превышение нормы до 100 ккал — пропуск следующего приёма пищи + 1 час кардио.

Правило 3: Превышение нормы более 100 ккал — полная голодовка на 24 часа + 2 часа кардио.

Катя перечитала правила. Они были написаны её рукой — аккуратно, красиво, каллиграфическим почерком. Золотые слова. Евангелие, по которому она жила.

Сегодня ты молодец. Сегодня ты справилась. Но завтра — новый день. Не расслабляйся.