Дарья Марак – Ты всё ещё ждёшь его сообщение? (страница 3)
Мысль парализовала. Холодный пот выступил на спине. Сердце забилось где-то в висках, пульсируя в такт страху.
Она не знала ответа. Её жизнь последние полгода была завязана на нём. На его сообщениях. На его редких звонках. На тех вечерах, которые он ей дарил как подачку, как милостыню, — и она принимала их с благодарностью, с радостью, с облегчением, как бездомная собака, которой кинули кость.
В метро было душно. Вагон был набит людьми — кто-то читал, кто-то слушал музыку, кто-то дремал. Настя встала у двери, вставила наушники, но музыка не играла — она просто стояла, сжимая телефон в руке, и ждала.
Проверяла каждые три минуты. Потом каждые две. Потом каждую минуту.
Надеялась.
Прокручивала в голове варианты того, что он может написать. «Прости, вчера уснул». «Привет, как твоё утро?». «Скучаю». «Думал о тебе». «Хочу увидеть».
Она представляла этот момент: вибрация, его имя на экране, её улыбка, облегчение, тепло в груди, чувство, что мир снова стал правильным, что всё на своих местах, что она жива, что она нужна.
И ради этого момента она была готова ждать весь день. Всю неделю. Всю жизнь.
Станция. Люди выходят, люди заходят. Настя стоит, как статуя, как изваяние, как человек, которого нет в этом вагоне, в этом городе, в этом мире. Она — в своём телефоне, в ожидании, в надежде.
На станции «Площадь Восстания» она вышла и направилась к офису. Осенний город просыпался — машины, люди, запах кофе из кофеен, где-то играла музыка. Но Настя не замечала ничего. Она видела только дорогу перед собой и экран телефона, который проверяла каждые несколько шагов.
В офисе было шумно. Коллеги обсуждали новый проект, кто-то смеялся у кулера, пахло кофе и бумагой — привычный, уютный запах рабочего места. Настя села за своё место, включила компьютер, но взгляд её был прикован к телефону, который лежал рядом с клавиатурой экраном вверх.
Экран был чёрным. Тишина.
— Насть, привет! — К ней подошла Оля из соседнего отдела, весёлая, румяная, с чашкой кофе в руках. — Ты как? Выглядишь уставшей. Недосып?
Настя подняла голову и заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла кривой, натянутой, неестественной.
— Всё нормально, — ответила она, надеясь, что голос звучит бодро. — Просто не выспалась. Кот разбудил ночью.
— А, ну да, — Оля понимающе кивнула. — У меня тоже этот... как его... Васька по ночам орёт.
Они поболтали пару минут о котах, о погоде, о планах на выходные. Настя кивала, улыбалась, отвечала односложно, а сама краем глаза следила за телефоном. Вдруг он засветится. Вдруг он завибрирует. Вдруг.
— Ладно, пойду я, — сказала Оля, допивая кофе. — У меня совещание через пять минут. Удачи с отчётом!
— Ага, спасибо, — кивнула Настя, и Оля ушла, оставив её наедине с тишиной и ожиданием.
Настя уткнулась в монитор, открыла почту, начала читать письма, но буквы расплывались перед глазами. Она не могла сосредоточиться. Не могла вникнуть. Не могла работать.
Перед глазами стояла зелёная галочка. «Прочитано». Она прокручивала в голове раз за разом: он прочитал, он не ответил. Прочитал, не ответил. Прочитал, не ответил.
— Хватит, — прошептала она, сжимая виски. — Хватит.
Она заставила себя прочитать письмо от руководителя, потом ответить, потом открыть отчёт, потом начать править. Но через пять минут рука сама потянулась к телефону.
Она открыла MAХ, и сердце пропустило удар.
Сергей был в сети 10 минут назад.
Десять минут назад.
Был в сети.
Значит, он не спит. Не в коме. Не потерял телефон. Не в самолёте. Не в больнице. Он просто взял телефон, открыл его, увидел её сообщение — и не ответил.
В груди что-то оборвалось. Пустота, холодная, чёрная, бесконечная, разверзлась внутри неё, грозя поглотить целиком.
Настя смотрела на статус «был в сети 10 минут назад» и чувствовала, как мир теряет краски. Как всё, что было важным, перестаёт иметь значение. Как она сама перестаёт иметь значение.
Она положила телефон экраном вниз. Сжала голову руками. Слёзы подступили к глазам, но она сдержала их — нельзя плакать на работе, нельзя, чтобы коллеги видели.
— Ну напиши, — прошептала она почти беззвучно, одними губами. — Пожалуйста. Сделай мой день. Докажи, что я не сошла с ума. Докажи, что я нужна тебе. Докажи, что это всё не зря. Что я не зря жду. Что я не зря надеюсь. Что я не зря люблю.
Но телефон молчал.
И внутри неё, в этой пустоте, в этой тишине, в этой бездне, зазвучал другой голос — тихий, робкий, но настойчивый. Он звучал где-то глубоко, где-то в самом сердце, куда она боялась заглядывать.
Вопрос повис в воздухе. Ответа не было.
Глава 2. Подруга Лена — зеркало проблемы
Настя вышла из офиса ровно в пять, хотя обычно задерживалась до шести или семи. Но сегодня был особенный день — обед, переросший в ранний ужин с Леной, с которой они не виделись почти три недели. Лена была той самой подругой, с которой можно молчать, с которой можно плакать, с которой можно быть собой без масок и притворства. И именно поэтому Настя боялась этой встречи. Потому что Лена видела её насквозь. Лена всегда видела.
Осенний город дышал прохладой. Ветер гнал по асфальту жёлтые листья, они кружились в воздухе, падали на плечи, на волосы, на капот машин. Настя застегнула пальто до самого верха, сунула руки в карманы и пошла к метро быстрым шагом, стараясь не думать о телефоне, который лежал в правом кармане и жег бедро своим молчанием.
«Не проверять, — приказала она себе. — Не проверять хотя бы до метро».
Она продержалась ровно две минуты.
Настя остановилась посреди улицы, достала телефон, открыла MAХ. Новых сообщений не было. Последний раз она заходила в диалог с Сергеем полчаса назад — он был в сети два часа назад. Два часа. Ничего не изменилось.
Она убрала телефон и продолжила путь, чувствуя, как тяжесть в груди становится привычной, почти родной. Она уже не помнила, когда просыпалась без этой тяжести. Когда начинала день без мысли о нём. Когда её настроение не зависело от зелёной галочки напротив его имени.
В кафе «Мята» на Большой Конюшенной было тепло и уютно. Пахло корицей, кофе и свежей выпечкой. Горели свечи на столах, играла тихая музыка — что-то джазовое, расслабляющее. Настя села за столик у окна, заказала чай и стала ждать Лену.
Ждать. Опять ждать.
Она поймала себя на этой мысли и усмехнулась. Даже сейчас, в ожидании подруги, она ждала. Ждать стало её второй натурой, её способом существования, её профессией.
Через десять минут в кафе ворвалась Лена — румяная, запыхавшаяся, с пакетами в обеих руках.
— Прости, прости! — воскликнула она, чмокая Настю в щёку и плюхаясь на стул напротив. — Забежала в магазин за подарком для мамы, а там такая очередь! Ты представляешь, эти предпраздничные дни... Народ с ума сошёл. Все скупают всё подряд. Я думала, что умру в этой очереди. Тридцать минут! Тридцать минут я стояла с этими пакетами, а кассирша работала как улитка, честное слово!
Лена говорила быстро, эмоционально, размахивая руками. Она была полной противоположностью Насти — живая, громкая, энергичная, всегда в центре событий. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, ярко-красная помада, большие серьги-кольца, которые позвякивали при каждом движении. Она вся искрилась жизнью, и Настя невольно завидовала этой способности — быть лёгкой, быть свободной, не зависеть от чужого мнения и чужих сообщений.
— Привет, — улыбнулась Настя, и в этот раз улыбка получилась почти настоящей. — Ты как? Я соскучилась.
— Ой, Настька, у меня столько новостей! — Лена заказала себе латте с карамелью и сразу пододвинулась ближе к столу, понизив голос до заговорщического шёпота. — Ты не поверишь! Мы с Сергеем решили купить квартиру! Да-да, ту самую, на Василеостровской, о которой я тебе говорила. Ипотека, конечно, ад, но мы справимся. Представляешь, своё жильё! Своя кухня, своя спальня, свой балкон... Я уже всё распланировала, какой будет ремонт. Сергей говорит: «Лен, ты строитель — ты и строй». А я и построю! Я уже нашла дизайнера, уже выбрала плитку для ванной...
Лена говорила и говорила, а Настя слушала, кивала, улыбалась в нужных местах, но внутри неё разрасталась холодная пустота. Своя квартира. Свой мужчина. Своя жизнь. У Лены было всё, о чём Настя мечтала, — стабильность, определённость, любовь, будущее. А у Насти был только Сергей, который не отвечал на сообщения, и зелёная галочка, которая стала смыслом её существования.
— ...а ты как? — вдруг спросила Лена, прервав свой монолог. — Ты слушаешь вообще?
— Да-да, конечно, — спохватилась Настя. — Квартира, плитка, молодец. Я рада за тебя.
Лена прищурилась, отпила латте и внимательно посмотрела на подругу. Взгляд у неё был острый, проницательный — взгляд женщины, которая видела жизнь, которая прошла через свои ад и чистилище и знала все признаки беды.
— Настя, — сказала она тихо, отставляя чашку. — Что с тобой? Ты сама не своя. У тебя глаза... пустые. Ты опять ждёшь его сообщение?
Вопрос ударил прямо в солнечное сплетение. Настя дёрнулась, будто от пощёчины, и инстинктивно схватилась за телефон, лежащий на столе.