Дарья Марак – Мир глазами ребёнка (страница 4)

Ребёнок живёт в мире, сотканном из чувств. Эмоция — не фон, не украшение, не побочный эффект. Эмоция — это сама ткань реальности. Когда мы пытаемся говорить с ребёнком языком фактов, игнорируя язык чувств, мы говорим на иностранном языке. Нас не понимают. И мы не понимаем. Чтобы увидеть мир глазами ребёнка, нужно научиться видеть эмоциональную окраску каждого объекта, события, человека. Не спрашивать «что произошло?», а спрашивать «что ты почувствовал?». Тогда откроется другая картина мира. Не менее реальная. А может быть, даже более настоящая, чем наша.

Глава 3. Время в детском сознании «Вечность» ожидания и мгновенность счастья

Пятилетний Дима сидит в машине. Родители везут его к бабушке. Прошло десять минут. — Мы ещё долго едем? — Ещё час, сынок. — Целый час?! Это же вечность! Проходит ещё пять минут. — А сколько осталось? — Пятьдесят пять минут. — А это сколько? Дима не понимает абстрактные временные единицы. «Час» для него — не шестьдесят минут. Это бесконечное, невыносимое, нескончаемое ожидание. Время тянется, распухает, заполняет собой всё пространство сознания. Но вот Дима приезжает к бабушке. Она достаёт коробку с игрушками, они начинают играть. Проходит два часа. — Диночка, пора обедать. — Уже?! Но мы же только начали! Два часа пролетели мгновенно. Потому что время счастья сжимается, уплотняется, ускользает. Для ребёнка время — не объективная константа. Это субъективное переживание, которое растягивается и сжимается в зависимости от эмоционального состояния. Скучное время длится вечность. Радостное время исчезает в миг.

Почему ребёнок живёт «здесь и сейчас»

Семилетняя Вера плачет, потому что сломалась любимая кукла. Она рыдает так, будто случилась трагедия вселенского масштаба. Мама пытается утешить: — Ну что ты, мы купим новую. Завтра же пойдём в магазин. — Я хочу эту! — кричит Вера. — Сейчас! «Завтра» для Веры не существует как реальное утешение. «Завтра» — это абстракция, которая не может облегчить боль прямо сейчас. А сейчас кукла сломана, и это невыносимо. Маленькие дети не обладают развитой способностью к отсроченному удовлетворению. Не потому что они капризны или невоспитанны. А потому что их мозг ещё не научился проецировать себя в будущее и находить там утешение. Знаменитый «зефирный тест» Уолтера Мишела показал: трёхлетний ребёнок не может подождать пятнадцать минут ради двух зефирок вместо одной. Не потому что глуп, а потому что пятнадцать минут — это вечность, а две зефирки в будущем не реальнее, чем единорог. Ребёнок живёт в настоящем моменте не по философскому выбору, а по когнитивной необходимости. Прошлое уже расплывается и теряет чёткость. Будущее ещё туманно и нереально. Реально только сейчас. Восьмилетний Максим говорит: — Когда я вырасту, я буду космонавтом! Это не план. Это фантазия, существующая в настоящем моменте. Максим не думает о годах учёбы, тренировках, экзаменах. Он думает о том, как сейчас хочет быть космонавтом. И это желание заполняет собой всё.

Формирование понятия о прошлом и будущем

Четырёхлетняя Соня спрашивает: — Мама, а когда ты была маленькая, я тогда была? — Нет, тебя ещё не было. Соня хмурится, пытаясь понять: — А где я была? — Нигде. Ты ещё не родилась. — Но я же была! Просто не здесь! Соня не может представить своё небытие. Она существует для самой себя всегда. Идея, что было время, когда её не было, не укладывается в сознание. Понятие о времени формируется постепенно и проходит несколько стадий.

2-3 года: Время существует только как «сейчас» и «не-сейчас». «Вчера» и «завтра» используются хаотично и часто означают просто «когда-то». Трёхлетний Петя говорит: — Вчера мы пойдём в зоопарк! — Завтра, — поправляет мама. — Да, вчера! Для Пети «вчера» = «не сейчас». Направление времени ещё не освоено.

4-5 лет: Появляется понимание базовой последовательности. Ребёнок различает «было» и «будет», но масштаб времени всё ещё туманен. Пятилетняя Лиза: — Бабушка приедет через три дня? — Да. — А три дня — это много? — Не очень. — А это больше, чем до вечера? «Три дня» — пустой звук. Реально только прожитое время.

6-7 лет: Появляется календарное мышление. Ребёнок начинает оперировать днями недели, месяцами. Но всё ещё с трудом оценивает длительность. Семилетний Ваня: — Сколько до Нового года? — Два месяца. — Ого! Целых два месяца! Я не доживу! Два месяца кажутся бесконечностью.

8-10 лет: Формируется историческое время. Ребёнок начинает понимать, что были времена до его рождения, и будут времена после. Но эмоциональное переживание времени всё ещё субъективно. Девятилетняя Катя: — Мама, а ты помнишь, когда динозавры жили? — Нет, это было очень-очень давно, миллионы лет назад. — А бабушка помнит? Любое «очень давно» сливается в одну категорию.

История Димы: «Завтра — это когда я проснусь?»

Четырёхлетнего Диму привели на консультацию, потому что он стал тревожным, плохо спит, часто плачет. Родители в растерянности: ничего не случилось, всё как обычно. Я начинаю аккуратно расспрашивать Диму. Он неохотно разговаривает, рисует что-то бесформенное чёрным карандашом. — Дима, тебя что-то беспокоит? Он кивает. — Можешь рассказать? Долгое молчание. Потом тихо: — Мама уйдёт и не вернётся. Мама удивлённо: — Димочка, я же никуда не ухожу! Я всегда с тобой. — Но ты говорила, что завтра уйдёшь. Мама вспоминает: — А, я говорила, что завтра уйду на работу! Но я же возвращаюсь каждый вечер! Для мамы это очевидно: она ходит на работу, возвращается, это повторяется каждый день. Для Димы «завтра» — это непредсказуемая угроза. Мама уйдёт завтра, и кто знает, что будет дальше. — Дима, а ты знаешь, что такое «завтра»? — спрашиваю я. — Это когда я проснусь. — А потом что? Он пожимает плечами: — Не знаю. Что-то будет. — А мама где будет? — Она уйдёт. Она сказала. Я прошу маму объяснить по-другому. Она садится рядом с Димой: — Дима, смотри. Сейчас утро. Сейчас я с тобой. Потом будет день — я уйду на работу, но вечером вернусь. Потом будет вечер — мы будем вместе. Потом ночь — мы будем спать. Потом опять утро — я с тобой. Потом опять день — я уйду и вернусь. Так всегда. — Всегда? — Всегда. Каждый день. Дима думает. Потом осторожно: — И завтра тоже? — И завтра тоже. У него на лице проступает облегчение. Через три сеанса тревога ушла. Проблема была не в разлуке. Проблема была в непонимании цикличности времени. Для Димы каждое «завтра» было прыжком в неизвестность. Когда мама сказала «завтра уйду на работу», для него это прозвучало как «я исчезну в непредсказуемом будущем». Как только ему объяснили структуру времени — утро, день, вечер, ночь, снова утро, мама уходит, мама возвращается — мир обрёл предсказуемость. А предсказуемость = безопасность.

Ритуалы как способ структурировать время

Дети любят ритуалы. Одна и та же сказка на ночь. Одна и та же последовательность действий перед сном. Одни и те же фразы, песенки, игры. Взрослые иногда устают от этого: — Ну давай другую сказку почитаем! — Нет! Эту! Про колобка! — Но мы уже сто раз читали про колобка! — Ещё раз! Ритуалы для ребёнка — это не скука. Это опора. Повторяемость создаёт предсказуемость. А предсказуемость даёт ощущение контроля над временем, которое в остальном хаотично и неуправляемо. Пятилетняя Маша настаивает на строгой последовательности перед сном: сначала ванна, потом пижама, потом зубы, потом сказка, потом поцелуй, потом «спокойной ночи». Если мама пропускает какой-то шаг, Маша тревожится: — Ты не сказала «спокойной ночи»! — Ой, забыла. Спокойной ночи. — Нет, не так! Надо сначала поцелуй, потом «спокойной ночи»! Это не каприз. Это попытка создать островок порядка в океане непредсказуемого времени. Если всё идёт по плану, значит, мир безопасен. Если порядок нарушается, возникает тревога: а вдруг всё пойдёт не так?

Вечное «когда?»

Любой родитель знает эту пытку: — Мама, а когда мы приедем? — Через час. (Проходит две минуты) — А сейчас когда? — Ещё пятьдесят восемь минут. (Проходит ещё минута) — А сейчас? — Пятьдесят семь минут. — А это долго? Ребёнок не издевается. Он действительно не понимает длительность. «Час» — абстракция. Реально только сейчас, и в этом сейчас хочется уже быть там. Некоторые родители находят выход: переводят время в понятные ребёнку единицы. — Сколько ещё ехать? — Три мультика. Ребёнок знает, сколько длится мультик. Три мультика — это представимо. Это реально. Или: — Когда будет день рождения? — Надо поспать десять раз. Десять снов — понятнее, чем десять дней.

Искажение времени в воспоминаниях

Восьмилетняя Лера рассказывает: — Когда мне было пять лет, мы жили у моря целое лето. Каждый день ходили на пляж, и это было так долго-долго, лето не кончалось! Мама уточняет: — Мы были там две недели. — Нет, целое лето! Для Леры в пять лет те две недели действительно ощущались как бесконечность. Каждый день был полон новых впечатлений, каждый день длился вечность. В памяти этот период растянулся и превратился в «целое лето». Счастливое детское время в воспоминании кажется длиннее, чем было на самом деле. Потому что оно было насыщенным, ярким, эмоционально заряженным. И наоборот: скучное или болезненное время сжимается. Девятилетний Коля говорит: — Я болел, и это было так быстро, один день. — Ты болел неделю, — напоминает мама. — Правда? Мне казалось, один день. Неделя в постели, в полусне, в однообразии слилась в один серый ком без границ и вех.