Дарья Марак – Эффект бабочки в школьной столовой (страница 3)
Макс: Ты чё такая странная сегодня? Всё норм?
Я: Норм. Устала просто.
Макс: Лады. Завтра увидимся.
Я: Ага.
Я отложила телефон и легла на кровать. Смотрела в потолок. Чувствовала пустоту.
Лера, что ты наделала.
Я закрыла глаза и провалилась в сон.
Но перед тем как уснуть, я услышала голос — внутри себя. Он сказал:
Я не ответила. Я просто лежала в темноте и ждала, когда наступит завтра.
Глава 2. Вторник. POV Макс.
Во вторник я проснулся с ощущением, что что-то не так.
Будильник орал в 7:00, как обычно. За окном было серо, как обычно. В коридоре пахло папиным кофе, как обычно. Но внутри — где-то под рёбрами — сидело неприятное предчувствие.
Я натянул джинсы, футболку, толстовку. Надел кроссовки. Выпил чай с бутербродом. Папа уже ушёл на работу — он водил фуру, уходил в пять утра. На столе лежала записка:
Я сунул деньги в карман и вышел.
Школа встретила меня запахом хлорки и гомоном голосов. Я прошёл через турникет, кивнул вахтёрше, поднялся на второй этаж. В голове крутилась мысль: «Лера вчера была странной. Надо поговорить».
Она ждала меня у кабинета, как всегда. Стояла, прислонившись к стене, смотрела в телефон. Но когда я подошёл, я сразу понял — всё плохо.
— Привет, — сказал я.
— Привет. — Она подняла голову, и я увидел её глаза. Красные, опухшие. Она не спала.
— Ты чего?
— Ничего.
— Лер.
— Нормально, Макс. Отстань.
Она отвернулась. Я хотел надавить, но в этот момент зазвенел звонок, и мы вошли в класс.
Первые два урока прошли вяло. Я сидел и смотрел на Леру — она сидела через ряд, смотрела в окно, не записывала, не отвечала. Учительница математики два раза делала ей замечание. Лера извинилась и снова уставилась в стекло.
На третьем уроке — история — в класс зашёл завуч.
— Ребята, извините, что прерываю, — сказал он. — У нас небольшое объявление.
Класс притих.
— Учительница химии, Елена Сергеевна Ковалёва, сегодня не приедет. Она получила травму, находится в травмпункте.
Кто-то засмеялся. Кто-то перешёптывался. А я посмотрел на Леру.
Она сидела белая как мел. Руки — на парте, пальцы вцепились в ручку так, что побелели костяшки. Она смотрела прямо перед собой, не моргая.
И в этот момент я всё понял.
Не знаю как. Не знаю почему. Может, потому что я знал её слишком хорошо. Может, потому что вчера она вела себя странно. Может, потому что она ненавидела Ковалёву больше всех в школе. Но я понял: это сделала она.
Я смотрел на Леру и чувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Макс, — позвал меня историк. — Ты с нами?
— Да, — сказал я, отводя взгляд. — Извините.
Я не слышал, что он говорил дальше. В голове гудело. Я думал только об одном: «Что она наделала?»
На большой перемене я нашёл её на лестничной площадке. Она сидела на подоконнике, смотрела в телефон, но экран был выключен.
— Лер.
— М?
— Можно тебя спросить?
— Ты спрашиваешь. — Она усмехнулась, но усмешка вышла кривой.
— Вчера. На большой перемене. Ты где была?
Она замерла на секунду. Потом подняла глаза.
— В туалете. Я сказала.
— Ты сказала, что в туалете. А до этого я видел тебя у кабинета химии.
Молчание.
— Я искала Ритку, — сказала она. Слишком быстро.
— Ритка была в столовой. Я её там видел.
Лера отвела взгляд. Её руки дрожали.
— Макс, — сказала она тихо. — Не надо.
— Не надо — что? — Я чувствовал, как внутри закипает паника. — Лер, ты сделала это? Скажи правду.
Она посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы.
— Я не знаю, — сказала она шёпотом. — Я не знаю, зачем я это сделала. Я просто… она… она уничтожила маму. Ты знаешь. Ты знаешь, что она сделала.
— Лер.
— Я не хотела, чтобы было больно. Я просто хотела её проучить. Чтобы она почувствовала себя маленькой и ничтожной. Как мама. Как мы все.
Она заплакала. Тихо, почти беззвучно. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их.
Я сел рядом. Обнял её за плечи.
— Ты дура, — сказал я. — Ты полная дура.
— Знаю.
— Если узнают — тебя исключат.
— Знаю.
— Твоя мама убьёт тебя.
— Знаю.
Она уткнулась мне в плечо и заплакала громче. Я сидел и гладил её по голове, а сам чувствовал, как страх сжимает горло.