Дарья Лобастова – «Полизлэйзия. 1.» (страница 6)

Одной из первых глаза открыла Иннокентия Медальонова. Она бы никогда не сделала этого раньше остальных, если бы в нее снова не прилетела подушка. Девочка быстро встрепенулась и, отложив подушку в сторону, медленно привстала с кровати, сонно поглядывая по сторонам.

– Кенка! Долго ли мне еще тебя ждать? Все уже давно проснулись! -возбужденно кричала Роза, уточняя, – я имею в виду себя и рыбку в аквариуме!

Кенка с недоумением посмотрела на нее и хотела снова лечь спать, но Роза не дала ей этого сделать и запустила в нее тапком. Такая атмосфера царила в полицейском лагере всегда…

– И да, это я запустила в тебя тапком! – яростно завопила Роза. – И запущу еще раз, если ты сейчас же не встанешь с кровати! Я все сказала!

–А нет, не все! – дополнила она, вспомнив еще кое-что важное и добавила, пока Кенка спросонок натягивала на себя фиолетовые меховые тапочки. – Будешь в следующий раз на тихом часу так громко храпеть, я запущу в тебя не подушкой, и даже не тапком, а кочергой! Кстати, верни мой тапок…

Приоткрыв глаза пошире, Кенка начала заправлять кровать, но заметила, что одеяло на ней отсутствует. Выглянув в окно, девочка обнаружила, что оно валяется на улице, а в нем лежит кто-то, завернутый как шаурма. «Скорее всего, это был Деревенщина», – подумала Кенка и стала вылазить в окно, чтобы спуститься за одеялом и разбудить того, кто в нем лежал.

Но Роза опять кинула в нее что-то и завизжала:

– Куда ты полезла? Обнаглела что ли? Я еще не договорила! – и продолжила размышлять вслух. – Бедная Щенка, почему именно ты досталась ей в качестве соседки по кровати? Кстати, о ней… Где она? Ты ее видела?

– Нет, не видела… – раздраженно откликнулась Кенка, поняв, что за одеялом у нее сегодня сбегать не получится и попыталась нащупать на тумбочке очки, которые она, между прочем, не носит.

– Не, ну ваще… – прокомментировала ее поведение Роза и заорала так, словно ее режут: -Щенка! Куда же ты запропастилась, моя верная подруга? Кэт, проверь у себя под кроватью. Она обычно прячется там, чтобы напугать тебя, когда ты встаешь…

–А я думала, это Бабайка меня пугает… – недоуменно прошептала Кенка и, так и не найдя очки, начала обшаривать все укромные места у себя под кроватью. Но в итоге не нашла там ничего кроме своих старых синих носков. А Роза все продолжала кричать:

– Щенкаааа! Ну ты где? Выходи немедленно! А то сейчас придет твой отец и будет по всем стрелять!

– Ну, что там опять такое? – послышались недовольные возгласы пробуждающихся полицешек. – Кого там опять убили? Арку?

– Вы че, вообще? Не могли попозже поискать?

– Да ваще! – нервно воскликнула Роза, ругнувшись про себя, и повернула голову к самой большой и высокой кровати, на которой всю ночь спала прямо на одеяле всеобщая любимица – Щенка Кенкина.

– Эй, Кенкина! – небрежно окликнула ее Роза, приказывая. – У нас Щенка пропала! Иди и доложи королю и королеве, пусть начинают бить тревогу, мы нигде не можем ее найти!

– А… что это? Как конфеты есть, так сразу ты первая, а как какое – то серьезное задание, так сразу Щенка Кенкина? – недовольно возмутилась девочка, вставая с кровати, взмахнув короткой жиденькой рыжей косичкой и на глазах у всех переодеваясь из белой пижамы в повседневное красное платье с белым воротничком.

– Потому что ты единственная из нас, кого не убьют, как только он зайдет в спальню взрослых. Мне бы тоже очень хотелось там побывать, но все равно иди ты… – с издевкой в низком голосе разъяснила ей Арка, пряча в подушку конфеты «Крокодильчик», украденные с кухни.

Деваться было некуда.

– Ладно… – нехотя промолвила Щенка Кенкина и с деловым видом направилась в спальню ко взрослым, дорогу в которую она уже давно выучила наизусть, ступая по полу короткими ногами, одна из которых была в голубом башмаке, а другая без него. По дороге она искренне мечтала о том, что ее старшую сестру с таким же именем, как и у нее, постигла незавидная судьба. Ведь если та умрет, ее игрушки перейдут ей – шестилетней Щенке Кенкиной.

– Эй, Медальонова! – высокомерно окликнула Розэтта свою сокомандницу уже в который раз. – Ты проверила у себя под кроватью?

– Нет… Я под кроватью смотреть не буду… – хмуро отозвалась Кенка. -Там Бабайка позвал своих друзей – Верзилу и Гигантилу на чай, и они все вместе его пьют… ее голос звучал приглушенно на фоне истошных криков других академистов, затеявших Афганскую войну подушками уже 52-ой раз за год с подачи Аркадии Магнитовой – самой бойкой и заметной из всех академистов, державшей в страхе весь район и не только. Как раз-таки она громче всех и орала, швыряя во всех подушками.

– Нет, это уже слишком. Даже для … ну ваще… – прошипела Роза и хотела пригрозить Кенке, что отберет все ее комиксы и хлам, принесенный с улицы, но не успела договорить и первой фразы, когда в нее прилетела подушка. Ее кинул Бобик Деревенщина. Он давно выбрался из кокона, сделанного из Кенкиного одеяла, и резво прыгал на кровати, уча как правильно это делать младшую часть своей аудитории, только что преподав Розе хороший урок и показав ей – какого это, – быть закиданной подушками с головы до ног.

Резвясь и веселясь, он все выше подлетал к потолку и, хрюкая, как поросенок, визжал: – Ю-ху! Я – лихой ковбой! – тем самым еще сильнее раззадоривая остальных сокомандников. Но они и без него не скучали. Половина из них перекидывались подушками, целясь сбить с кровати как можно больше себе подобных. Другая часть уже успела выйти на новый уровень. Те, кто причислили себя к ее разряду, лихо двигали кровати, не обращая внимания на то, чья она, и лежит там еще кто-то или нет.

Всюду летали подушки, перья из них и клочья сине-красного флага Полицейской Федерации с изображением синей полицейской фуражки и золотой медали под ней, который академисты разорвали на куски, а добрую часть по дурости и вовсе сжевали; поэтому дорогу не было видно, и кровати тащили наугад, задавив за пять минут 10 человек, что было самым настоящим достижением. Раньше до такой цифры еще никогда не доходило, это был рекорд. Поэтому они решили отпраздновать его и съели золотую рыбку, опрокинув ее аквариум.

И лишь единицы из всей этой оравы, численность которой была уже не 61 человек, а 51, так как десяток из них задавили, являлись адекватными и сидели под кроватями, которые еще не начали двигать, не планируя вылазить из-под-них, пока весь этот балаган не закончится.

Среди них был Шарик Мячиков – двоюродный брат Щенки и еще один представитель группировки «Мозги команды», а также Шарпей и Бурка – «сладкая парочка с закоулка». Они даже сидели под одной кроватью.

Рыжеволосая модница Роза стояла у зеркала и, засунув себе под лифчик и трусы подушки, красовалась и напевала:

– В зеркало смотрится маленькая модница,

Куколка-балетница, нет красивей!

К тому времени Щенка Кенкина уже успела добраться до родительской спальни и, в последний раз перекрестившись левой рукой, умоляя Группу убить Щенку, тихо приотворила дверь, боясь разбудить своих родителей, так как на дворе было всего восемь часов, а они обычно спали до обеда.

Но ее опасения оказались напрасными, – Бубен и Молния уже давно проснулись и сидели за столом, занимаясь каждый своим делом, игнорируя при этом друг друга.

Точнее, это Бубен игнорировал Молнию; развалившись в гигантском розовом кресле и нацепив очки, он читал статью злэйзкой газеты Янки Рассы «Бумага все стерпит», совершенно не обращая на жену никакого внимания.

А она в свою очередь, чего только не делала, чтобы заинтересовать его, точно так же, как тогда, 14 лет назад: и раскачивалась из стороны в сторону на стуле, изображая неваляшку, и демонстрировала свои прекрасные способности изящно изображать обезьяну, и делала вид, что падает со стула, кося глазами…

Но ничего из этого не помогало, и даже, наоборот, составляло о Молнии неприятное и странное впечатление, ведь сидеть и кривляться на стуле вместо того, чтобы заняться делом и идти работать, выглядело комично и даже глупо для ее лет.

Но дело было не в Молнии, а в предпочтениях Бубна, угодить которому было невозможно… Он считал, что Молния уже изжила себя и перестала что- либо из себя представлять, поэтому и не подходила ему. Ведь его интересовали подростки до 15 лет, и как только эти подростки вырастали, он готов был плевать в них, как в мусорное ведро.

В этом и заключалась трагедия Молнии. Она давно перестала искать себя и начала гоняться за ним, пытаясь выглядеть ребенком в его глазах, что и было самым грустным и одновременно смешным. Ее внешний вид никак не сопоставлялся с ее поведением: поседевшие, превратившиеся в солому волосы, выцветшие бело-розовые глаза, обвисшие за многие мучительные годы совместной жизни грудь и живот, гигантские фиолетовые синяки под глазами, возникшие вследствие употребления наркотиков, на которые ее подсадили ее так называемые родители. Вот к чему приводило попадание в организм опасных веществ.

Никогда не судите о книге по ее обложке, как это сделала Молния, оценив наркотики по первым приятным ощущениям, и не погружайтесь с головой в то, в здравии чего вы полностью не уверены, и не ведитесь на соблазн в виде руки помощи, а иначе в дальнейшем получите по полной и превратитесь в такое же недоразумение на ножках, в которое с годами превратилась Молли.