Дарья Литвинова – Убойная примета (страница 25)

На допросах родственники погибшей в один голос уверяли, что Зорина была рассудительной, спокойной девушкой, на попутном транспорте категорически не ездила, к подруге собиралась ехать со своим знакомым молодым человеком, Сашей Павлычевым, который живет недалеко от Кирпилиевки. Надо ли говорить, что в Павлычева оперативники вцепились, как репей в меховую кофту. От жестокой расправы его спасли два обстоятельства: наличие вишневой новенькой «Ауди» и то, что парень месяц из Кирпилиевки не выезжал по причине наложенного пятнадцатого июня гипса на ногу.

Попытки установить, на чем Зорина пыталась добраться к подруге, успехом не увенчались. Только на третьи сутки калининским операм удалось выяснить, что Мария поймала на остановке попутку – бежевую «шестерку». Это видели две женщины, которые ждали своего автобуса. Одна сунулась было в машину, чтобы попросить подбросить в Кирпилиевский и ее, но водитель сказал, что по дороге заберет свою мать с теткой и они займут заднее сиденье. Внешность его она описать не смогла.

На дорогах опять выставили посты, владельцев бежевых, белых и молочных «Жигулей» нещадно останавливали чуть ли не через каждые полкилометра, поиск преступника приобрел угрожающий масштаб.

Оперативниками была проделана воистину титаническая работа – пробив по базе ГИБДД всех проживающих в районе владельцев «шестерок» указанных цветов, они совершили визиты к каждому по месту жительства, при этом отдельно были проверены все участники ДТП, в которых пострадали схожие машины. Бесполезно. Ни одной зацепки они не нашли – преступник словно был невидимым. Трупы висели на операх тяжким грузом, родственники Марии Зориной, немного придя в себя, принялись писать жалобы на бездействие следователя и угрозыска во все инстанции, а убийца на бежевом автомобиле по-прежнему оставался неизвестным.

Газиев приехал в розыск рано, хотел поработать до планерки; возле отдела стоял пустой «УАЗ», «Мазда» дежурного Иванкова из следствия, а у самого здания розыска – незнакомый «Хендай», рядом с которым нервно курил парень лет двадцати пяти. Когда Газиев вышел из машины, парень щелчком выкинул окурок и шагнул навстречу.

– Алан Теймурович? – напряженно спросил он. Газиев кивнул. – Мне сказали, какой у вас автомобиль. Я из красносверского угро, Хвалов моя фамилия. У вас вроде бы нашу потеряшку нашли.

Газиев невольно посмотрел на часы. Без десяти семь.

– Я понимаю, что очень рано. Мы подождем. – Он обернулся на свою машину, потом снова посмотрел на начальника розыска. – Я не рассчитал немного.

– Вы с родственниками, что ли?

– Да, привез на опознание. Спешили, и вот…

– Ну хорошо. – Газиев разглядывал оперативника: тот был слишком возбужден, хотелось понять почему. – Только морг закрыт. Как и у вас в это время, очевидно. И к телу вы раньше девяти на официальное опознание не попадете. А с кем вы созванивались по поводу потеряшки?

– Ни с кем. Ориентировка на девушку пришла, и я вот… узнал.

– А когда она пропала? Когда было заявление?

– Она… давно, но мы не знали, что она пропала. Она уехала. В начале июня. Заявления на розыск… не было.

Газиев перестал понимать суть разговора.

– Еще раз. По какой ориентировке вы приехали?

– На труп. Неделю назад нашли. Я в отпуске был, ориентировку не видел. Вчера вечером заехал на работу посмотреть, что надо завезти будет, канцелярию там… – парень выдохнул, – а на столе… ориентировка лежит. Я… девушку узнал.

– Постой, – осенило начальника розыска, – так она знакомая тебе, что ли?

– Невеста.

«Твою мать». – Газиев вспомнил бутылку между ног и подробности убийства. В ориентировке, разумеется, об этом не писали.

– Мы поссорились, она уехала… я не звонил, думал, она у подруг… – Оперативник Хвалов сильно втянул носом воздух. – Такая вот ситуация.

– А в машине кто?

– Тетя. Они не общались почти, так, виделись раз-два в году… но это единственная родственница, я же ей вообще никто…

– Я понял, – сказал Газиев. – Ты подожди минут двадцать, хорошо? Сейчас разберусь, кого тебе в сопровождение дать.

– Спасибо! Я тут постою…

Жаль, что парень за рулем, думал начальник розыска, открывая свой кабинет. Он же наверняка полезет узнавать, как и что произошло. Такие подробности и для чужих – стресс, а он жениться собирался… Ну, переночует, если что, тут же надо будет тело отправлять, все формальности.

Звонок телефона не дал закончить мысль.

– Алан Теймурович, Горин беспокоит, начальник красносверского угро, – забасило в трубке. – К вам мой оперативник поехал, Хвалов его фамилия.

– Да, вот только что пообщались.

– Я вас убедительно прошу, попридержите его, пока мои ребята не приедут. Не пускайте в морг.

– Не понял? – осторожно переспросил Газиев, чуть не сказав: «Что за детский сад?»

– Он у нас… ему, в общем, нервничать нельзя. Волноваться.

– Да вы что! – При всем ужасе ситуации не смог удержаться начальник розыска. – Специальность по призванию!

– Нет-нет, – заторопился собеседник, – вы не подумайте. На работе он профессионал, но на личном себя не контролирует. Я вам честно скажу: они со своей невестой когда поругались, я уже рапорт на его увольнение подготовил, да меня отговорили. Раскрываемость у него превосходная. Но он такого натворил тогда, после их ссоры… пришлось на столько правонарушений на районе глаза закрыть, чтобы на него заявления не накатали…

– Вся раскрываемость вниз и пошла.

– Нет-нет! Алан Теймурович, не в службу, а в дружбу. Я потом лично к вам подъеду, объясню. Придержите его.

– Да придержу… – с досадой сказал Газиев и положил трубку. На часах было семь пятнадцать, а в семь шестнадцать позвонила дежурная часть: групповое изнасилование несовершеннолетней, подозреваемых знает и готова показать, мать рядом, рвется писать заявления во все инстанции. Дежурили сегодня, к счастью, Постовенцев и Джалимов; обычно их вдвоем, как сильных оперов, не ставили, чтобы один всегда был в резерве, но в этот раз Ковтуновский поменялся с Русланом, потому что ехал на свадьбу к брату, а Постовенцев отрабатывал вместо заболевшего Васи Березяка. Что бы он сейчас делал с Березяком и Ковтуновским, Газиев понятия не имел.

– Дежурных оперов найдите, и ко мне, – сказал он дежурному. – В кабинет обоих.

– Постовенцев на втором номере, не выезжал сегодня…

– Разбудите, и ко мне. Или нет, пусть на крыльце ждут, минут через пятнадцать сам выйду.

Постовенцев не спал, но все же не был в восторге от необходимости срочно мчать на работу, благо ехать было десять минут. Джалимов при разговоре присутствовал, поскольку как раз и опрашивал в дежурке заявительницу по изнасилованию. Через четверть часа они оба стояли возле крыльца угро и тревожно смотрели на спускающегося по ступенькам Газиева.

– Макс, Руслан, – поприветствовал начальник оперативников. – Видите, вон машина стоит? Там опер с Красносвера. Приехал на опознание убитой, что с бутылкой между ног.

– О! – оживился Постовенцев. – Как хорошо. А точно их потеряшка?

– Точно, – мрачно усмехнулся Газиев. – Невеста его.

– Чего-о?!

– Мне звонил его начальник, сказал, что парнишка неуравновешенный и может дел натворить. За ним уже выехали два сотрудника с его отдела, просил до их приезда в морг его не пускать.

– Невеста?!

– Что хотите, делайте, пока я отмашку не дам, чтоб он к моргу не приближался. На своей территории пусть его начальник отмазывает, а мне оно не надо, под чужими грехами подписываться. Я сейчас иду в дежурку, там износ. Посмотрю, что как. Гребаный четверг, не планерка бы, сам съездил… Дальше по ситуации, но красносверца из виду не упускайте.

– Так давайте я его на износ возьму, – предложил Джалимов. – Макс пусть доспит пока. В дежурку можете не ходить, я уже опросил.

– Красавчик. Вы вдвоем за ним смотрите, ребята. Я понимаю, что глупо это выглядит, но меня лично попросили.

– Да мы поняли, – пожал плечами Постовенцев. – Забота и внимание.

– Ну, поедем на износ втроем, значит, – мрачно сказал Джалимов. – Там группа, вот как раз по одному на ублюдка. Если, конечно, там ублюдки, а не просто не доплатили девочке… Алан Теймурович, а если он такой нервный, никого там больше нет, чтобы труп опознать?

– Есть тетя, но он-то опер по потеряшкам. Основания есть туда проситься.

– Так у меня не было ранее такой потеряшки, – озадаченно запротестовал Постовенцев. – Я что, по-вашему, в неустановленные ее вбивал? Не было ориентировки.

– Макс, я знаю, что не было, никто ориентировку, кроме тебя, не подавал! Но он опер по этой линии и может попереться с теткой на опознание, что я тебе объясняю!

– Так может, это он ее…

– Все. Задача ясна? Свободны!

Хвалов с готовностью согласился помочь коллегам «в запутанном деле об изнасиловании», хотя Джалимов опасался, что девочка-заявительница не такой уж и ангел, и дела как такового не было; в любом случае она являлась несовершеннолетней, а заявления такого характера находились на контроле. Отработать его нужно было, чтобы ни одного вопроса не осталось. Тетка, которая была в машине с приезжим оперативником, попросила только оставить ключи, чтобы она могла сходить купить перекусить; она была абсолютно равнодушна к происходящему. У Постовенцева на языке вертелась масса вопросов, но он держал их при себе.

По изнасилованию ситуация на первый взгляд была простой: девочка подзадержалась на дружеских посиделках у паренька с района, тусовка постепенно разошлась, а заявительница осталась одна в надежде, что ее довезут до дома. Также осталось трое парней и ни одного рыцаря. Сначала девочке пообещали довезти, потом – вызвать такси, а потом без предупреждения начали насиловать. Ей удалось вырваться и убежать, после чего они с матерью незамедлительно поехали в РОВД.