Дарья Литвинова – Убойная примета (страница 26)

Все бы ничего, но потенциальные насильники, которых тут же притащили полуодетыми в розыск из указанного адреса, испуганными вообще не выглядели; испуганной не выглядела и девчонка-заявительница, скорее раздосадованной; царапин на теле и следов борьбы на одежде Постовенцев не заметил; хотя это, конечно, не было показателем. Двух парней посадили по разным углам самого большого в розыске кабинета, а третьего, самого младшего, завели в соседний и оставили в одиночестве, дожидаться, пока приедет его законный представитель – мама. Насильнику не исполнилось и шестнадцати. Заявительница со своей матерью стояла в коридоре.

– Ну, – спросил Джалимов у парня постарше. – Девчонку узнаешь?

– Узнаю, – пожал плечами тот. – Не договорились с ней.

– О чем?

– Ну, о чем. Как давать будет.

– Что давать?

Хвалов поднялся со стула, вышел в коридор.

– Ну что давать, – буркнул под нос второй задержанный. – Услуги оказывать. Интимные.

– Кому?

– Я без адвоката говорить не буду.

– Ты смотри, какой грамотный, – удивился Постовенцев. – А я тебя и спрашивать не буду. Я тебя прямо сейчас в камеру суну.

– О, ничего нового, все те же угрозы.

– А ты, смотрю, бывалый?

– Угрозы те же, а в камере контингент разный, – угрожающе сказал Джалимов. – Не лепи мне тут.

– Да ну, какое изнасилование? Ее каждый первый на районе тер, а тут она обиделась!

– Значит, обидели!

– Ей денег надо, – сообщил Хвалов, вернувшись из коридора и подозвав к себе коллег. – По полтиннику с каждого. Тогда заявление заберет.

Постовенцев плюнул:

– Даже так.

Красносверец усмехнулся и кивнул в сторону двери:

– Вы девочку видели? Эскорт, хоть и деревенский.

– Тоже думаешь, не изнасилование? – поинтересовался Джалимов.

– В какой-то момент, может, все и не по плану пошло. Но что начиналось по доброй воле – факт.

Джалимов посчитал до трех, вышел к потерпевшей; она приблизилась, глядя на опера с небольшой тревогой.

– Что за терки о деньгах?

– Я должна присутствовать при всех разговорах! – вскинулась мать, но вовремя выглянувший Хвалов взял ее под руку, провел в кабинет и стал что-то спрашивать. Из двух углов молча зыркали задержанные. Девочка в коридоре молчала, но испытывающей переживания не выглядела.

– Я еще раз спрашиваю…

– Мне пацаны заплатить должны были, – тихо сказала заявительница, – за вечеринку. И по одному чтобы было, как сначала договорились. А они втроем полезли. Я и убежала. Если бы не ночью домой пришла, мать не разбудила бы, все бы обошлось. Утром бы деньги отдали.

– Так не было насилия?

– Буду говорить, что было. Мать меня иначе убьет.

– Ты понимаешь, что пацанов закроют сейчас?

– Ну вот пусть теперь больше платят. Что я сделаю? Нормально вести себя надо было, по одному, как договаривались. Если заплатят, я еще с матерью порешаю. Она деньги любит.

Джалимов едва сдержался, чтобы не выругаться.

– Ладно, стой тут… Так, вы, – возвратившись в кабинет, громко обратился он к глядящим исподлобья парням, – что делать думаете? Перед девочкой будете извиняться?

– Где здесь девочка?

– Если будете хамить, – взвилась мать заявительницы, – по сто тысяч с каждого, и это если до суда не дойдет, в суде по миллиону будете платить!

– Дойдите до суда сначала, – буркнул старший.

– Ах ты преступник, тварь!

– Вы докажите, потом орите.

– Так, – вмешался Хвалов, – рот закрыл свой. Девчонке шестнадцати нет, вы на нее полезли. Еще и втроем. Пусть не докажут изнасилование, но по 134-й пойдете очередью. Нормально разговаривайте, пока возможность есть.

– А чего она! – вскинулся было парень, но притих. Хвалов продолжил общаться с матерью потерпевшей.

– Слушай, – шепнул Постовенцев напарнику, – не похож он на буйного. Смотри, какой здравый опер.

– Ну не станут же за здравым еще двоих высылать. По работе, может, и здравый…

– О, шеф звонит. – Максим выслушал указания Газиева, сказал «Есть» и отключился. – Подъехали… из Красносвера соратники. Сейчас меня наберут. Нам бы в морг проскочить…

– Конечно. Сейчас Королев приедет, я всех ему отдам. Пусть сам решает, по полтиннику, по сотне…

Красносверские оперативники были похожи друг на друга: приземистые и плотненькие, оба в джинсовом, оба бритые. Они подъехали к моргу первыми и стояли у входа; Хвалов, увидев своих коллег по отделу, не удивился.

– Евгеньич прислал?

Джинсовые синхронно кивнули.

– Ну и зачем? Работы мало, что ли. Идемте? – Он обернулся к Постовенцеву. – Тетю сразу можно, наверное…

– Да, разумеется. Она будет опознавать.

Санитар выкатил нужную ячейку и отошел. Труп после вскрытия, разумеется, лучше выглядеть не стал, и Постовенцев, хоть и помнил убитую, все равно невольно поморщился. Хвалов молча посмотрел на изуродованное тело. Ни один мускул не дрогнул на лице.

– Это Алиса, да.

Чуть вперед вышла тетя, показала на правую сторону рта; она была абсолютно спокойна, только сосредоточена.

– По каким признакам опознаете? – спросил Постовенцев.

– Коронки и «мост», это я ей ставила. Я стоматолог. Остальное тоже похоже: рост, тело, но коронки безошибочно мои. Да и слева вот, видите, она импланты собиралась делать, три дырки. Не успела. – Тут голос тети все же дрогнул, она отступила и закрыла лицо рукой.

Постовенцев тревожно взглянул на Хвалова; тот все так же не отрывал взгляда от трупа. Джинсовые молчали, на лицах были видны сочувствие и тревога.

После заполнения протокола опознания тетя уже ровным голосом спросила, где можно договориться о транспортировке тела, и санитар повел ее в кабинет.

Хвалов повернулся к Постовенцеву:

– Как это случилось?

Максим замешкался.

– Я хочу знать, как это произошло. Я могу видеть акт СМЭ?

– Он еще не готов. Но смерть произошла от удушения, я и так скажу.

– Подробнее?

Вот тут Постовенцев начал понимать, зачем прислали сопровождение. Хвалов совершенно поменялся в лице, на шее вздулись жилы, кулаки начали сжиматься и разжиматься. Вот и сообщи такому подробности. Максим решил ограничиться фразой об удушении, но тут, как это часто бывает, совершенно не вовремя появился судмедэксперт Панарин, который радостно сказал:

– Макс, раз ты здесь, забери бутылку с нее, отвези в комитет, ты же все равно туда с протоколом! Или мне следаку отдать?