Дарья Литвинова – Холодное послание (страница 29)

– Марго Рубиковна, зайдите.

Дверь приоткрылась, и Рита снова вошла в кабинет, села на стул. Вопросы пошли по новой: когда передавала пакеты, что говорила Барцева, как звали того, кто получал «посылки». Рита отвечала: адреса Сашиной подруги не знает, как зовут парня, не спрашивала, вроде бы Роман, в пакеты не заглядывала… ее подташнивало от пережитого стресса. В конце концов, Риту отвели в пустой кабинет с одним только стулом и оставили там под охраной прапорщика, а к себе пригласили Барцеву.

Девушка держалась не в пример раскованнее, а вела себя на порядок грамотнее. При упоминании о Рите соболиная бровь тонко выгнулась.

– Ильясова? Марго? Это не сестра ли Сурена?

– Совершенно верно, сестра Сурена Ильясова.

– Знаю ее, конечно, мы живем в одном доме. Такая… блеклая моль.

– Какие у вас отношения?

Барцева посмотрела на Калинина вопросительно.

– С кем? С Марго?

– Да.

– Какие у нас могут быть отношения? Она младше меня лет на пять.

– Вы общаетесь?

– Конечно, нет. Поздороваться могли, если виделись, и все. У нас разный круг интересов.

Барцева не манерничала, не пыталась произвести впечатление своей красотой, не кокетничала с ними, просто сидела удобно на стуле и смотрела на капитана с видом человека, полностью уверенного в себе и своей безопасности.

Калинин вздохнул.

– Вы когда-нибудь передавали Ильясовой какие-либо вещи?

– Что значит – вещи?

– Пакеты. Свертки. Еду.

– А зачем мне передавать Ильясовой еду? – искренне удивилась Барцева. – Они, по-моему, живут в достатке. Она из супермаркета, я видела пару раз, целые мешки таскает.

– Вы передавали ей вещи для своей подруги?

– Я не передавала Марго никаких вещей. Она что, курьер? К чему эти странные вопросы?

– Как зовут вашу подругу, которая живет на улице Терехова, рядом с педагогическим институтом?

– У меня нет подруг в районе института.

– Мужчина по имени Роман вам известен?

– Мне известны, по крайней мере, трое мужчин по имени Роман, и один из них – начальник городского ГАИ, Кивин Роман Сергеевич. Его тоже допросите?

Барцева была невозмутима. Приглашать заплаканную Ильясову, которая двух слов связать не может, – верх идиотизма, да и очную ставку пусть следователь сам назначает, не их это дело. А то как бывает – у следователя своя тактика, у них своя, и, если процессуальные действия пересекаются с оперативной работой, без взаимодействия есть риск напортачить.

– Александра Александровна, я правильно понимаю, что с Ильясовой вы не общались, пакетов ей не передавали и подруги на улице Терехова у вас нет?

– Совершенно правильно.

– А какие отношения вас связывают с Суреном Ильясовым?

Барцева вздохнула – легко, словно бабочка шевельнула крыльями. Красивое лицо окутала печаль.

– Не «связывают», а «связывали». Мы встречались примерно полтора месяца, а потом… расстались.

– По какой причине расстались?

– По той, что я девушка из очень приличных кругов общества, а Сурен оказался наркоторговцем, – просто ответила Александра и откинула назад челку. – Вот и все. Мне хватило двух недель разобраться, что пакеты, которые он время от времени прячет в бардачке машины – вовсе не книги для приятелей, как он утверждал. Да и где Сурен, а где книги… – она усмехнулась. – Я незамедлительно с ним порвала, он еще неделю бегал за мной, потом перестал.

– Как выглядели пакеты, которые он прятал в машине?

– Особо не помню. Как книги оборачивают – коричневая бумага.

Участь Риты была решена.

Следователь Зайцев уголовное дело без проведения доследственной проверки возбуждать не хотел и тут же стал ныть, что прокурор не согласится с постановлением, что нужно подождать, что экспертиза, что свидетели… Он ныл бы еще долго, но неожиданно операм помог, сам того не ведая, Алексашенков, который и в следствии тоже ни дня не работал. Он раскатистым тенором заявил начальнику следственного отдела, что «это вам не фундук контрабандный перевозят! Это вам не бабка огурцы без разрешения толкает!», а также что «наркомания – общеизвестное зло, и тот, кто способствует безнаказанности, общеизвестный злодей», после чего велел возбуждать дело тем же днем. С прокурором, как ни странно, полковник тоже договорился в считаные секунды: уж что он умел, так это налаживать связи. Дело было возбуждено, парень по имени Роман закрыт по 20.21 КоАП РФ, а вот с Ритой возникли проблемы.

Калинин и Вершин в один голос настаивали на административном задержании, потому что, пока Ильясов ничего не знал, нужно было использовать это время для обысков и допросов. Зайцев фыркал, говоря о том, что помогать в составлении административного материала не будет, а по 91 УПК РФ фигурантку не закроет до получения заключения эксперта. Риту возили сначала в наркологию, потом в приемный покой для медицинского освидетельствования – все чисто. Она не сопротивлялась, только дрожала на заднем сиденье «жигулей» и шмыгала носом. Как оперативники ни спрашивали, как ни угрожали и ни уламывали, она все отрицала, уже с надрывом в голосе, и просила поговорить с Барцевой.

Впечатление создавалось двоякое. С одной стороны – родная сестра практикующего, так сказать, наркоторговца передает пять граммов героина гражданскому лицу (которое сейчас просило свидания с прокурором в камере административно-задержанных и не знало, бедное, что под видом прокурора к нему скоро придет оперуполномоченный Шиманский, интеллигентнейшего вида майор милиции, основным направлением деятельности которого вышеупомянутые наркотики и являются). Она, то бишь сестра, довольно глупо спихивает все на гражданку Барцеву А. А., 1983 года рождения, ранее не судимую; Барцева все отрицает и, хоть сутки с ней беседуй, от своей позиции не отступит.

Что имеем? Хранение в целях сбыта и сбыт в особо крупных размерах. Закрывай и радуйся. С другой стороны – категорически не похожа испуганная и заплаканная девочка на пособницу, да и Ильясов в основном промышлял опиатами, кишка у него тонка героин реализовывать, уже бы прихлопнули вертлявого шизофреника.

Ситуация…

Можно говорить что угодно о врожденном оперативном чутье, об опыте разыскника, об особом мировоззрении – все это присутствует в истинных, прирожденных сотрудниках милиции с головой. Такие, заходя в здание городского вокзала, на раз-два-три определяют пару человек, к которым подходят и просят документы; оп-па! – на божий свет из нагрудного кармана, трепеща, выползает не паспорт, а справка об освобождении. Как определили, почему к ним подошли, вроде и приличные мужики сидели на лавочках в ожидании автобуса или поезда – непонятно. Но, кроме чутья, есть еще и здравый смысл. Дело оперов – не схватить первого попавшегося гражданина и навешать на него статей, как белье на просушку: во-первых, и следователи не дураки, и прокурорское око не дремлет, готовое коршуном налететь на обнаруженные в первоначальном материале огрехи, да и в суде сидят квалифицированные юристы, а не культработники. Направленное в суд уголовное дело должно как минимум основываться на реальных фактах; профессия следователя – это работа в том числе и творческая, но творчество обязано иметь под собой истинную подоплеку, иначе это уже не уголовное дело, а роман, который в суде с удовольствием прочитают и вернут на дополнительное следствие или разгромное частное определение вынесут. А это для отдела беда.

Поэтому оперативники и ломали голову, что за птица Марго Ильясова: вроде бы и факты налицо, а что из доказательств у них есть, кроме передачи героина? Руки у нее чистые, денег не получила, хоть для сбыта возмездность и необязательна, сама – не наркоманка, говорит более чем искренне – видно, что сама ошарашена, – источник передачи наркотиков не найден, обыск следователь Зайцев вынесет только завтра. Чем крыть? Да еще и Вершин что-то стал задумчивым, а Калинин такое его состояние не любил, раздражался: если размышляешь по общему делу, размышляй вслух, не сиди надутый, как сыч на битом стекле.

Возвращаясь в отдел, капитан не выдержал и спросил товарища:

– Что у тебя на уме?

– Да видел я где-то эту Барцеву, – все так же задумчиво сказал Вершин. – Только где, не могу вспомнить. У нее административные приводы были?

– Я не смотрел. Судимость пробил, а административку не запрашивал.

– Давай в отдел приедем и запросим. Точно, видел я ее.

Играла музыка на «Ретро-FM», за закрытыми окнами грохотал город. Шумела неисправная печка. Ильясова сидела на заднем сиденье и слышать тихий разговор не могла.

– Она красотка, – сказал Калинин, поворачивая на Гастелло. – Может, в баре где встречались?

– С моей по барам походишь…

Жанна была уже третьей женой Вершина и ревновала мужа до безобразия.

– Вряд ли эта дива могла хулиганить или пить на улицах, чтобы получить административку, да и уровень это не наш, – покачал головой Калинин, осторожно ведя машину по наледи. – Слушай, Сань, дороги вообще в городе чистят или нужно лопату впереди колес приделать? Мэр же сказал, что закупили грейдеров на шестьсот тысяч, где они?

– Тысячи или грейдеры?

– Последние.

– Чистят дорогу к даче мэра… у-уоу! – на дорогу выскочила мохнатая дворняжка с сосульками шерсти на животе, заметалась, заскользила. Вершин собак не любил, но не до такой степени, поэтому возгласом и активными жестами просигналил о препятствии. Арсений вывернул руль влево, потом, чтобы избежать заноса, вправо, и дворняга успела добраться до безопасного тротуара. Машину все-таки занесло, багажник нацелился было в левый бампер встречной «тойоты», но водитель иномарки тоже оказался не лыком шит и проскочил чуть правее, вздыбив снег шипованными колесами.