Дарья Литвинова – Холодное послание (страница 20)

Людмила переживала, плакала, нервничала. Сначала похудела до невозможности, хотя по ночам съедала полхолодильника, а потом резко стала набирать вес. Внимания никто не обратил. Ухудшился слух, стали дрожать руки – бросила рисовать. В школе из-за постоянного гула в ушах и полуобморочного состояния стала падать успеваемость. Мама в это время была занята прокалыванием ушек младшей дочери, подбором элитной гимназии, покупкой путевки в санаторий – на двоих, отец и Люда оставались в городе. Докатилось до того, что Людмилу увезла скорая прямо с урока физкультуры. У девочки развился диабет.

Тут родители по инерции – от страшного слова – снова спохватились и внимание на старшую дочь все же обратили. Стали лечить, добились огромного прогресса – у отца были связи в медицинском мире, да и деньги в семье водились. Но опять же – в отношениях не прибавилось тепла. В университет Людмила поступать не стала, после девятого класса из школы ушла, два года усиленно лечилась, потом поступила в кулинарный техникум на отделение пекарей.

Младшая сестра подрастала, хорошела, уже в тринадцать на нее заглядывались взрослые мальчишки. С Людой она не общалась, только делала потихоньку гадости и искренне радовалась, когда сестра плакала, открывая испорченные лекционные тетради – «Прости, пролила кофе!», примеряя новое платьице, которое опрометчиво оставила на кресле – «Прости, хотела погладить, прожгла! Тебе ведь приятное делала!», или просто обнаруживая, что новые духи разбиты – «Прости, уронила, я такая неуклюжая…»

Людмила терпела, идти было некуда. Только однажды с ней случилась истерика – когда сестру в девятом классе поймали за школой с «косячком», обкуренную в дым, а она сказала: наркотики дала ей Люда, уверив, что это обычная сигарета, только «с эффектом», а бедняга и не подумала о сестре плохо, взяла; да, она курит, но не травку же! Ох, что творилось дома в этот вечер. К счастью, любовь отца к младшенькой была не настолько слепа, и он так отходил ее ремнем, а потом еще и наказал в денежном эквиваленте, урезав содержание, и запретил гулять, что сестра не на шутку испугалась: кончилась ее власть в семье? – и ненадолго притихла. Людмиле тоже перепало – за то, что не следит и не воспитывает на правах старшей, а как воспитывать человека, который с тобой даже не разговаривает? Однако в отношениях на короткий срок установилось хрупкое равновесие. Ну а через месяц все покатилось заново…

На втором курсе Людмила встретила его – своего будущего мужа, Андрея. Он был очень привлекателен, мужской, суровой красотой, как ей тогда казалось; он шикарно одевался, умел делать дорогие подарки, вел себя уверенно и, похоже, ничего и никого не боялся. Почему он выбрал Люду из всей толпы девочек, которые в тот вечер отмечали окончание летней сессии в кафе «Чайка», она не знала. Андрей просто подошел к ней и пригласил на танец, а потом шепнул на ухо: «Давай уедем». Он был всего на три года старше, но казался таким взрослым… Людмила безропотно села в его старенькую «ауди», на которой они приехали на берег реки – отличное место с высокой некошеной травой и кустарниками, за которыми мог спрятаться автомобиль. Там Андрей без особых прелюдий навалился на нее и овладел девушкой. Она испугалась, но сопротивляться не стала: выпитое шампанское ударило в голову, да и к тому же ей неожиданно понравилось, несмотря на короткую боль вначале. Андрей был приятно удивлен тем, что она была девственницей, но вела себя так раскованно, и с этого времени их встречи стали постоянными.

Людмила похорошела, расцвела, это заметили даже дома; когда младшая сестра попыталась вновь сделать ей гадость, Люда даже не отреагировала, на первый взгляд. Сестра разбавила ей валерьянкой тушь для ресниц и стала ждать, пока та начнет краситься. На следующее утро, проснувшись, она с ужасом – ведь с ней никто не имеет права так поступать! – обнаружила, что вся ее косметика собрана в пакет, залита водой и аккуратно завязана.

Сестра рвала и метала. От злости она порезала ножницами несколько вещей сестры, разбила ее любимую вазу и хотела было вышвырнуть в окно лекционные тетради, но вернувшийся отец наорал на свою любимицу, сказав, что ему надоели домашние свары и ее мышиная возня и еще после травки она потеряла его доверие. Мать, конечно, заступилась, но силой в семье всегда был отец. Младшей пришлось смириться. А вечером ее поймал на улице Андрей и популярно объяснил, что с ней сделает, если она еще раз поступит подло с Людмилой.

Младшая сестра их возненавидела.

Когда Люда перешла на пятый курс, они с Андреем поженились. Родители, как ни странно, были рады – с обеих сторон; им сделали шикарные подарки. Весь медовый месяц Людмила летала как на крыльях.

А потом они вернулись домой; в первый же день Андрей исчез. Она все слезы выплакала, названивая ему по всем известным телефонам, но его никто не видел. Родители мужа вели себя более чем спокойно: свекровь утешала, говоря, то «Андрюша склонен к одиночеству, а вы целый месяц были вместе, ему нужно отдохнуть». Свекор важно кивал. В глазах у обоих стоял какой-то затаенный страх, но тогда Людмиле некогда было разбираться, в чем дело.

Андрей вернулся через три дня; жена кинулась к нему со слезами и упреками, и тут же отлетела к стенке от сильного удара в живот. «Заткнись, проститутка! – заорал Андрей, подошел и еще раз ударил ее, на этот раз кулаком в грудь. Людмила задохнулась от боли. – Я – мужик, а ты мне – не указ! Подбери сопли и дай пожрать». Люда пролепетала, что трое суток почти не ела, с ног сбилась, разыскивая его, и в доме ничего нет. Тогда он поднял ее за волосы, потащил в спальню и избил там, а потом грубо изнасиловал. «В следующий раз чтоб еда была готова в любое время, поняла? – спросил Андрей и еще раз, уже несильно, пнул ее. – Дуй в магазин». Людмила, у которой кровоточила разбитая губа, не могла даже встать из-за рези в животе; между ног саднило. Андрей без труда скинул ее с кровати: «Хочешь повторить?» Ей пришлось подниматься и с трудом брести в ванную – смывать кровь, чтобы выйти за продуктами.

Вот так кончилась короткая сказка, а она так надеялась, что жизнь наладилась.

Оказалось, что Андрей – наркоман, пытался завязать, но у него ничего не получалось. Благодаря деньгам родителей он ни разу не попадал в поле зрения правоохранительных органов, и если даже милиция накрывала шалман, всегда успевал исчезнуть. Говорить своим родителям о проблемах в семье не хотелось, возвращаться к ним – тоже; родители Андрея все понимали и старались задобрить невестку подарками и деньгами. Муж то пропадал на два-три дня, то возвращался месяц подряд ровно в восемь вечера, с продуктами, деньгами, подарками Людмиле, и был таким же, как до свадьбы – мужественным, спокойным, насмешливым. Люде казалось, что в Андрее живут два человека. За первого она вышла замуж, а второй раз в два месяца избивал ее до потери сознания, ломал нос, выбивал зубы и насиловал. Постепенно промежутки спокойной жизни становились все короче, но к концу второго года Людмила приспособилась. «Продалась, – грустно думала про себя она. – Продалась за заграничный отдых, за дорогие цацки, за огромную квартиру. За то, что не надо работать, чтобы жить». Родители мужа были благодарны, что она не заявляет в милицию, и откупались регулярно…

Вплоть до шестого января, до Рождества они не ругались, и Люда подумала, как и каждый год до этого: может, образуется? Приготовила шикарный стол, дважды ездила в магазин – набивала багажник. Купила мужу толстую золотую цепь, как он любил. Когда Андрей вошел домой, она сразу поняла: ошиблась.

– Есть бухло? – буркнул он, не снимая пальто.

– Да, Андрюша, конечно…

– Налей стакан.

– Я накрыла в кухне стол, может быть, ты…

– Налей стакан, сука! – завопил он и изо всех сил ударил ее по лицу, перстнем рассек кожу у глаза. – Почему ты не можешь ничего сделать с первого раза, мразь?! – Андрей схватил жену за руку, больно вывернул и поволок в кухню, где перехватил ее волосы и сильно ударил об стол лицом. – Вот тебе, сука! Вот тебе! – и, сильно заломив руку назад, умело дернул кисть. Кость хрустнула, Людмила заорала от боли, и он снова стукнул ее об стол головой; женщина потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, Андрея уже не было, а сама Люда была привязана за здоровую руку к батарее. Сломанная кисть распухла и синела на глазах, развязать ею узел или просто попробовать дотянуться до ножа и перерезать веревку было невозможно. Да и ножи Андрей предусмотрительно убрал со стола… она смогла только коленом перевернуть ящик стола, в котором лежала коробочка с лекарствами, и подтащить к себе обезболивающее. Где-то в глубине квартиры надрывались телефоны: два мобильника, стационарный. Это звонила свекровь, поздравить с Рождеством. Она-то потом и обнаружила невестку, открыв дверь запасным ключом.

В травмпункт Людмила добиралась сама, вызвав такси: свекрови стало плохо с сердцем. Ей наложили гипс, и молодой, симпатичный доктор долго спрашивал у нее, как она получила травму, но Людмила так ничего и не сказала. «Упала», – твердила она. Доктор, кажется, так и не поверил. Пять дней она жила в состоянии постоянного страха, что Андрей вернется, и молилась про себя – пусть он никогда больше не придет… пусть не будет этих денег, этой квартиры, пусть ей придется начинать с нуля, жить с родителями… Только пусть Андрей не вернется.