Дарья Литвинова – Холодное послание (страница 21)
И вот вчера в квартиру ворвался тайфун, ураган, с грохотом хлопнув входной дверью, уронив что-то в коридоре. Людмилу чуть от страха не парализовало, но это оказалась свекровь: в тапочках! в домашнем халате и сверху – дорогой шубе. Она была похожа на привидение, с белым-белым лицом и синими губами.
– Люда! – прорыдала она и в бессилии, с размахом, упала на колени. К ногам Людмилы спланировала газета. – Люда, на последней странице, Люда!
Местная газета «Советский патриот» на последней странице опубликовала фотографию Андрея, почему-то с закрытыми глазами; прежде чем Людмила поняла, в чем дело, она стала читать вслух:
– Седьмого января на улице Зеленой обнаружен труп мужчины, указанного на фото. Его приметы… Калининский райотдел… если вам известна его личность, убедительно просим сообщить по телефонам… – Людмила удивленно подняла от текста глаза. – Ничего не понимаю. Это же Андрей!
Протяжно завыла свекровь…
В райотдел Леночка Маликорская отправилась не одна, а с закадычной подружкой Светиком, и очень возмутилась, когда Светика внутрь не пустили – вызывали ее одну, вот и будь добра покажи паспорт и топай ножками в угрозыск, а подруга пусть на улице ждет; еще бы мишку плюшевого с собой взяла, в самом-то деле! Оскорбленная грубостью дежурного, Леночка, фыркнув, зацокала каблуками по паркету в сторону отдела розыска.
Там ее ждало еще большее разочарование.
Процедуру дачи объяснений Леночка представляла себе несколько по-другому; собираясь на допрос, она перемерила четыре наряда и остановилась на стильном, но строгом пепельном костюме, дымчато-розовой блузе и замшевых ботиночках того же цвета; завершала наряд изящная сумочка и серо-молочный плащ. Легкий макияж, укладка, маникюр – все это Леночка делала с особым тщанием.
Насмотревшись сериалов и зарубежных французских фильмов, она представляла себе оперативников уголовного розыска мужественными, мрачными красавцами-мужчинами, каждый – не меньше чем с парой пистолетов за поясом, всегда готовыми спасти мир и защитить персонально ее, Леночку; всем предписывалось курить «Парламент», ездить на дорогих спортивных автомобилях и одеваться в стиле агента 007.
Каково же было ее разочарование! Сначала навстречу попался замученный, дня три небритый старший лейтенант Коновалов, направлением деятельности которого был поиск пропавших без вести; приближался визит в прокуратуру на оперативное совещание, а старлей по итогам прошлого года его безнадежно провалил по валовому проценту – нашел за последний квартал 2009 года настолько мало людей, что на планерке уже всерьез ставился вопрос о его увольнении. Хотя отчет был сдан еще в конце декабря, надзирающий заместитель решил призвать Коновалова в свою обитель только сейчас, и оперуполномоченный с ног сбился, пытаясь привести в порядок разыскные дела и параллельно заниматься поиском пропавших.
На кокетливый вопрос Леночки, где находится третий кабинет, он затравленно посмотрел по сторонам и махнул рукой настолько неопределенно, что взмах можно было принять и за жест «ай, да пропади оно!». Леночка примерно так и поняла и отправилась искать кабинет дальше.
Атмосфера в искомом месте ее тоже не порадовала. Коридор был замызганным, с облупившейся штукатуркой, под ногами – облезлый старый паркет. Маликорская верила, что в таком паркете заводятся блохи и клопы. Обшарпанная дверь с номером «3» и со следами сколов тоже не внушала доверия, к тому же из-за нее доносилась громкая нецензурная брань, и поэтому войти Леночка долго не решалась. Приглашать ее внутрь тоже не торопились.
– Ну что это такое, в конце концов! – капризно пробормотала она, с досадой посматривая на наручные часики. – Сколько можно ждать… Я уже семь минут как… – договорить она не успела, потому что дверь распахнулась, и оттуда вылетел высокий мужик в расстегнутом пальто, который прижимал к себе папку с бумагами и чуть не наскочил на Леночку. Та шарахнулась, ойкнула, ее заметили в кабинете и громко спросили:
– Вы к нам?
– Да-да, – торопливо согласилась Леночка, переступая с ноги на ногу, – меня вызывали к двум часам. Моя фамилия Маликорская.
– Проходите!
Леночка прошла и осторожно прикрыла за собой дверь, стала озираться в поисках того, куда можно было бы присесть; стулья, все в темных потеках и разводах, доверия не внушали, а единственное кресло было настолько продавлено, что возможность сесть в него исключалась.
– Вот сюда, пожалуйста, – не глядя, указал на стул Калинин. – Одну минуту…
Леночка, поморщившись, присела на краешек стула и подобрала полы пальто – в самом деле, не стоять же, пока ее будут… допрашивать. Радостное волнение потихоньку прошло: уж никак не напоминали эти серые люди суперполицейских, которых она ожидала встретить в таком романтическом месте, как уголовный розыск.
Тот, что помоложе, – Леночка презрительно оглядела Микулова – вообще никуда не годится, даром что в форме. Если такие защищают граждан от опасных преступников, то неудивительно, что в стране столько убийств: он и кошку не в состоянии напугать, наверное, не то что рецидивиста. И вид, словно три ночи не спал. Какой от него толк будет? Погонится за преступником, да и упадет по дороге от слабости…
Размышляя, Леночка была недалека от истины. Микулов действительно чувствовал себя вымотанным до предела и дико жалел, что перевелся в уголовный розыск; позавчера он отдежурил сутки без сна и хотел было отоспаться, но в связи с убийством всех подняли на уши и заставили явиться на работу. Вечером он с ребятами немного посидел в «Трех пескарях», по молодости и неопытности не рассчитал и вернулся домой ни много ни мало к часу ночи, дома жена закатила скандал с битьем посуды и рыданиями: ей хорошо, орать-то, сидит в декретном отпуске и в ус не дует, ночью поорет – днем выспится. А Микулов до половины четвертого старался купировать скандал, после чего лег-таки поспать и в шесть утра уже вскочил – добираться до конторы по заснеженным улицам без личного транспорта было аккурат сорок минут, это при условии, что ходят трамваи, то есть выходить все равно надо с запасом. Теперь он сидел за столом, маясь похмельем и борясь с зевотой, и мрачно рассматривал свидетельницу; красивая баба, все при ней, таких в здании розыска редко увидишь, все больше маргинальная среда, проститутки да старухи-заявительницы; с этой работой вообще забудешь скоро, как красивые женщины выглядят.
– Елена Константиновна Маликорская?
– Да.
– По поручению следователя следственного комитета Парягина я сейчас допрошу вас в качестве свидетеля по уголовному делу. Легостаев Дмитрий Александрович – ваш сожитель?
– Он мой будущий муж, – с достоинством поправила Маликорская. – Сожитель – это что-то… пошлое.
– Он рассказывал вам о том, что нашел труп мужчины, следуя на работу седьмого января, утром?
– Вы так смешно говорите – следуя на работу…
– Елена Константиновна, рассказывал или нет?
– Рассказывал, конечно. У нас нет секретов, да и к тому же это так волнующе – труп…
Калинин уставился на Леночку, пытаясь понять, не издевается ли она. Леночка оставалась совершенно серьезной.
– Что он вам рассказывал?
– Ну, что шел по дороге, потом вдруг увидел – лежит мужчина. Подошел к нему, потрогал пульс, понял, что он мертвый, вызвал милицию и никого не подпускал к трупу, чтобы следы не затоптали и улики не унесли. Он очень мужественно поступил, правда?
– Правда. Где вы проживаете?
– Березанского, двенадцать, квартира сорок три.
– Во сколько Легостаев вышел от вас седьмого января?
Леночка задумалась.
– Понятия не имею.
– А конкретнее?
– Наверное, часиков в семь… или нет, нет, в шесть. Или в семь? – она беспомощно посмотрела на Калинина. – А вам он что сказал – во сколько вышел?
– Что он нам сказал, мы знаем. Мне хочется услышать от вас, во сколько ваш… будущий муж ушел из квартиры.
– Черт, мы так и не договорились с ним, какое время называть! – в сердцах бросила Леночка и покраснела. Калинин насторожился. – То есть… я хочу сказать, что теперь в показаниях будут разногласия и вы начнете его подозревать.
– В чем подозревать?
– Ну я не знаю… Вы ведь на то и милиция, чтобы вечно кого-то подозревать.
– У вас есть какие-то подозрения насчет вашего будущего мужа?
– У меня? Увольте. Хотя да, есть, – оживилась Леночка, – я подозреваю, что он в травматологии, когда с пациентами совсем завал, не сам всех осматривает, а легких поручает ассистенту. А это запрещено.
Калинин и Микулов смотрели на нее во все глаза. Вроде бы и на идиотку не похожа, а выдает на-гора глупости одна за другой, при этом вид настолько искренний, что не поверить невозможно.
– Легостаев пришел к вам шестого января?
– Да.
– Во сколько?
– Мы вместе вернулись домой, примерно в половине десятого, – Леночка подхватила ускользнувшую было полу плащика. – Были в ресторане «Двенадцать», ели пекинскую утку, салат маккарти, на десерт – профитроли с кракелюром. Пили вино. Марку вина нужно говорить?
– Ночь с шестого на седьмое вы провели вместе с Легостаевым?
Леночка посмотрела на Калинина с достоинством.
– Какое это имеет значение? А если не с ним, вы что, предадите мою личную жизнь гласности?
– Елена Константиновна, хватит ваньку валять! – не выдержал Калинин; работы невпроворот, Бараев каждый час вызывает и пропесочивает, как будто капитан лично виноват в том, что проклятого покойника никто в районе не знает, следователь трезвонит, а еще своих дел, не связанных с убоем, вагон и маленькая тележка – а тут свидетельница сидит, благоухает и издевается. – Легостаев с десяти вечера шестого января по шесть утра седьмого января находился у вас дома?!