Дарья Лев – Тень Страха (страница 89)

Краем глаза я заметила Витора, который, видимо, вернулся на шум. Не знаю, сколько он там стоял, только видел, кажется, достаточно, чтобы сделать верные выводы. Смотритель архива попытался было окликнуть своего товарища, но я насмешливо погрозила ему пальцем и молча покачала головой, дав понять, что не стоит в это лезть.

Ограничивающие силу барьеры слетели даже слишком охотно.

Синий шелк платья прохладно заскользил по телу. Не для архива, конечно, одежда, я мгновенно покрылась гусиной кожей и зябко повела плечами. Ничего страшного сейчас быстро согреюсь. Истосковавшиеся по свободе крылья развернулись за спиной на ходу – огромные, синие, с золотисто-оранжевой каймой по контуру и вкраплениями таких же перьев, словно на синеве местами вспыхивал огонь. Холодные, тяжелые, такие знакомые и привычные, что выдох облегчения вырвался сам по себе.

Уверена, Гончие, к которым я медленно приближалась, ощутили яркие перемены в расстановке сил. По крайней мере, взгляды стали не такими уверенными и пустыми, дыхание сбилось. Чувство страха пока не вернулось к ним в полной мере, но было уже довольно близко.

Интересно, Севар предупредил, что если сперва полностью отключить какое-то чувство, а потом вернуть в многократном размере, последствия будут весьма плачевными?

Я поймала тот самый момент, когда Гончие оказались открыты. И ударила собственными даром, спустив его с поводьев, как ретивую лошадку.

Со стороны могло показаться, что ничего не происходит. Но чужие страхи хлынули в меня лавиной – сырые, липкие, душащие, царапающие нервы. Я пропустила их через себя, даже толком не разбирая и не разделяя, кому какой принадлежит. Крылья отреагировали мгновенно: по перьям пробежало мягкое сияние, они шевельнулись, словно живые, вбирая в себя весь этот хаос из чужих кошмаров, чтобы не дать мне потонуть в них.

Впрочем, я и не собиралась выплетать искусные манипуляции, просто хотела потопить Гончих к чертовой матери в их же фобиях. Чтобы превратить страх в смертельно опасную западню, не нужно сосредотачиваться на его причине, но даже так я все равно что-то да улавливала. Панику одного – глухую, животную, когда все мысли сузились до одной: бежать. Он дернулся на месте, не соображая, что делает. А я просто усилила давление дара. Ноги первого Гончего подломились, страх внутри него буквально лопнул, как переполненный сосуд, и тело рухнуло на пол, уставившись в потолок остекленевшими глазами.

Второй Гончий увидел что-то свое – настолько кошмарное и невыносимое, что собственные руки показались единственным выходом. Он отчаянно скреб шею, впиваясь ногтями в кожу, пока не догадался выхватить из ножен кинжал и воткнуть его себе в горло, захлебнувшись собственной кровью быстрее, чем ужасом.

А вот это стоящая мысль.

Третий оказался покрепче. Он нашел в себе силы на краткий миг преодолеть нахлынувшую панику и броситься в мою сторону. Я копнула еще глубже в его кошмары, крылья оживленно шелестнули перьями. Гончий застыл, как монолит, вытаращив глаза, медленно опустился на колени, не в силах совладать с собой.

Остальное было делом техники. Подойти, забрать его кинжал и воткнуть в глотку, чуть провернув, чтобы наверняка. Горячая кровь плеснула на платье, на руки, немного на лицо. Для этого даже навыки владения оружием к черту не нужны были.

Четвертый умер так же.

Я ступила к пятому – тому, что все это время фоном орал на одной дурной ноте, раскачиваясь на полу, а теперь только хрипло скулил, чтобы покончить со всем. И в этот момент ощутила движение воздуха за спиной.

Витор. Ума не приложу, на что он рассчитывал.

Мне не пришлось даже оборачиваться. Левое крыло изогнулось невозможным образом, крупные маховые перья легли поперек горла смотрителя архива на манер ножа. Порезать они, разумеется, не могли, но прикосновение алатских крыльев само по себе приятным не бывает. Витору сейчас должно было быть довольно страшно, пусть и не смертельно, как другим.

– Не советовала бы, – вежливо усмехнулась я. – Где пять, там и шестому место можно найти.

Я услышала, как он отступил назад, выронив из рук что-то тяжелое. Крыло тут же вернулось к привычному положению.

Остался последний почти покойный противник. Быстрый росчерк клинка и все.

Снова шагнула к нему, но не успела ничего сделать – в поле зрения стремительно возник Гончий. Который с моей стороны, к счастью. С непроницаемым лицом, на ходу вытирая выпачканную в крови руку о брюки и пристраивая собственный кинжал в наручных ножнах.

Я машинально отвела руку с обагренным лезвием чуть за спину. Глупо, почти по-детски. Можно подумать, так можно скрыть свою причастность.

Мужчина затормозил, не закончив шаг. Обвел взглядом архив, тела. Явно заметил кровь на мне. И вдруг бросился вперед.

Пальцы против воли сжались на рукоятке клинка посильнее. Не представляю, что собираюсь делать, но не позволю ему…

Мысль потерялась без следа: Гончий встал между мною и ноющим типом, но не ради защиты последнего. Не обращая на того внимания, он положил руку мне на талию и оглядел с ног до головы.

– Ты в порядке? – вырвался у мужчины хриплый вопрос.

Непонимающе моргнула. Он решил, что это моя кровь?

Кинжал выпал из руки и звякнул о камень. Гончий выдал какую-то ерунду о том, что все в порядке, Севара больше нет, мне больше ничего не грозит.

Я нервно хохотнула, пытаясь понять, как бы так поделикатнее сообщить ему, что он не за ту переживает.

Мужчина обернулся к последнему живому коллеге, сидящему на полу, скулеж которого начинал действовать на нервы. Бегло осмотрев его, Гончий покосился на меня.

– Лина, все уже закончилось, – негромко и успокаивающе, как к буйной душевнобольной, обратился он. – Отпусти его.

– Нет.

– Что значит «нет»? – мужчина заглянул мне прямо в глаза. – Ты сведешь его даром с ума, если не остановишься. Он и так уже на грани.

– Нет.

– Лина, – в голосе Гончего прорезались жесткие нотки. – Прекрати. Он больше не опасен.

– Не могу, – спокойно отозвалась я. Чуть помедлив, неумолимо добавила. – И не хочу. Плевать, что случится. Если, конечно, еще не случилось, хотя я бы поставила на то, что мозги у него уже в кашу.

На лице мужчины отразилось какое-то странное недоверие. Он снова отвернулся к своему коллеге, пытаясь привести того в чувство. Я не мешала ему, аккуратно восстанавливая ограничивающие барьеры. Платье и крылья постепенно уступили место той одежде, в которой я сюда пришла. Жаль только, что следы крови нельзя было убрать так же просто, поэтому я чувствовала, как неприятно она стягивает кожу в прохладном воздухе архива, как омерзительно липнет к телу мгновенно пропитавшаяся ею рубашка.

К тому моменту, когда Гончий снова посмотрел на меня, его ждало неприятное зрелище. Надо было быть полной дурой, чтобы не понимать: по моему виду он догадается, что никакого внезапного обращения и случайного всплеска дара не было. Чтобы сохранить одежду при принятии истинного облика, а потом еще и обратно, алатам нужно очень хорошо контролировать процесс. Хладнокровно, без лишних эмоций. Раз их не было, то и дар подчинялся исключительно моей воле.

И он действительно понял. Еще раз внимательно осмотрел все вокруг, меня.

Гнева я ждала. Того, что он вдруг свернет голову покалеченному коллеге у его ног – абсолютно точно нет. Один точный поворот – и от хруста чужого позвоночника я невольно вздрогнула. Это было настолько неожиданно, что еще с минуту таращилась на мертвое тело, сомневаясь в реальности произошедшего.

– Ты ведь этого добивалась, – тихий голос мужчины пробрал до костей. – Чего уставилась? Я убил Севара, потому что ты того захотела. Этому, – он кивнул на труп, – ведь тоже смерть уготовила? Может, отблагодаришь как следует? Изобрази-ка искреннюю благодарность, а.

– Дес… – Витор, до этой секунды безмолвно маячивший где-то позади меня, попытался вмешаться.

– Не сейчас, – Гончий резко дернул головой, не сводя с меня взгляда. – Рукописи, Вит. Сходи за ними.

– Но…

– Твою мать, принеси рукописи! – вдруг рявкнул мужчина на своего же знакомого. – Иди!

Почему-то малодушно захотелось попросить Витора не уходить. Я, пожалуй, впервые ощутила себя настолько неуютно в присутствии Гончего. Влепи он мне сейчас по лицу – не удивилась бы. Черт, я ведь даже ответить не смогу.

Проводив смотрителя архива взглядом, посмотреть на мужчину передо мной я не решалась. Потом все же собралась с духом.

– Даже не думай, – усмехнулся Гончий. – Рискни еще раз опробовать на мне этот гребаный испуганный видок и, клянусь, за себя не ручаюсь.

Я бы и сама была не прочь держать лицо. Просто получалось как-то с трудом.

– Скажи, ты на ходу придумала всю эту схему? – мужчина в ожидании Витора не желал молчать. – Отвлечь меня Севаром и устроить бойню. Или, может, это был давний стратегический план?

Не знаю, что меня выдало. Честно, ума не приложу. То есть не то, чтобы, конечно, я спала и видела именно такое развитие событий. Скорее, предполагала, что после сожженной таверны Севар…

Гончий вдруг зло усмехнулся и выматерился от души.

– Невероятно, – покачал он головой и смерил меня дьявольски неприязненным взглядом. – Да сегодня прямо день удивительных открытий.

Кажется, он собирался сказать что-то еще, но вернулся Витор. Так спешно, словно боялся увидеть к возвращению на один труп больше. В руках у смотрителя болталась пара потертых кожаных туб для хранения свитков, на тонких ремешках.