Дарья Лев – Тень Страха (страница 91)

Боги, я мысленно трахаю тебя на столе прямо в полуметре позади, конечно же нет. Я понятия не имею, что ты сказала секунду назад.

Член уперся в брюки так, что стало даже немного больно. Физически. И будет стокарт больнее морально, если ведьма заметит причину моей полнейшей неспособности ответить ей что-то вразумительное.

– Бесполезно, – она отступила на пару шагов. – Просто бесполезно говорить с тем, кто даже не слушает.

Обойдя меня, Лина вышла прочь из кабинета.

Я рухнул в кресло, вцепился пальцами в подлокотники и закрыл глаза, пытаясь совладать с собственными телом. Получалось как-то с трудом, тут похоже, не обойтись без холодного душа. Ледяного.

Дьявол бы все побрал, мне что, шестнадцать? Нет, я не спорю, она по-своему восхитительна в этой злости, и красива, как черт знает что. Странно, что это не бросилось в глаза в первые же дни. Суть вопроса в другом: с каких пор у меня стоит на ту, что охотнее придушит? Без всякого сексуального подтекста.

В особняке демона дьявола определенно поминать не стоило, даже про себя.

Асмодей появился в собственном кабинете совершенно некстати. Я попытался было сесть в кресле как-то иначе, но и тут запоздал.

– Настоятельно рекомендую унять пожар в штанах, – демон с ленивыми смешком окинул меня взглядом и невозмутимо прошествовал к книжной полке. – Если его причина та фурия, что только что чуть не сбила меня в коридоре, то не советую. Она для тебя слишком сложная.

– Заткнись, – огрызнулся с досадой, чувствуя, как внутри вдобавок к непрошенному возбуждению вспыхивает еще и ревность – нелепая, но от того не менее жгучая. Раз уж решил называть вещи своими именами, стоит признать и ее.

Асмодей только шире улыбнулся, перебирая книги.

– Забочусь исключительно о твоем благополучии и самооценке, – заметил он, выдергивая с полки какой-то ветхий толстый томик с серебряным тиснением. – Как демон похоти, поверь, я чую вожделение с первой ноты. В отличие от тебя, от Лины и следа его не было. Правда, с благими намерениями предупреждаю.

Что ж, не знаю, как насчет благополучия и самооценки, конечно, но желание ослабить пряжку ремня после слов Асмодея действительно стало не таким острым.

Глава 31

Я с остервенением сдернула с себя рубашку, едва не повырывав пуговицы с корнем, и швырнула в раковину. Рукав тут же забил слив, вода начала набираться, кровь с ткани разошлась по ней мутным бурым облаком, отчетливо заметным на фоне светлого мрамора. Слава богу, что она хотя бы не моя.

Вытащив мокрую рубашку на край каменной чаши, я с прежней злостью стянула сапоги, брюки, скинула лифчик, побросав все на пол. По-хорошему, стоило бы с головой занырнуть в ванную, но сил не было. Сунув под ледяную струю небольшое полотенце, медленно выдохнула в ожидании, пока оно промокнет насквозь.

Я была права. Абсолютно права. Покажите мне идиотку, которая в ситуации «я или они» станет выбирать чужое благополучие? В чем тут раскаиваться? В желании сохранить свою жизнь? Черта с два. Не дождется, моралистический двуличный козел.

Пальцы буквально онемели от холода, но я не стала делать воду теплее. Чуть отжала полотенце и принялась оттирать мелкие алые пятнышки на лице, на шее, на груди. До красноты, до саднящего ощущения, которое хотя бы немного могло унять внутренний зуд.

Я. Была. Права. Раз за разом убеждала себя в этом, но слово «чудовище» все равно не давало покоя. Не первый раз слышу его в своей адрес, но почему-то сегодня прозвучало особенно неприятно. Посмотрела бы на него, окажись он в ситуации, где против него пять профессионалов с не самыми добрыми намерениями. Дико сомневаюсь, что стал бы беседовать. Между прочим, я, можно сказать, и его зад спасла: останься кто-то из тех Гончих в живых, мог бы разболтать в Гильдии, что один из ее членов шляется черти где в совершенно неподобающей компании.

И за все это – нравоучения пополам с криком. Мудак неблагодарный. Смешно, я при этом попыталась ему что-то объяснить, будто на понимание надеялась. Он ведь даже не слушал. Вылупился, как баран на новые ворота, и все на этом.

Посмотрела в зеркало и досадливо поджала губы: в отражении меня встретило бледное, уставшее лицо, перекошенное от… Нет уж, пусть будет от злости, она как-то приятнее, чем обида.

Тряхнув головой в попытке выбросить из нее все мысли, я прополоскала полотенце и заскребла им по пятну крови на животе.

– Есть минуточка? – Асмодей возник за моим плечом в отражении зеркала, не сопровождая появление никакими предупреждениями.

– Ас! – я машинально прикрыла грудь рукой. Чего он там не видел, конечно, но все же. – У тебя хотя бы представление о совести есть?!

– Разумеется. Она мне мешает, – смутить демона было делом практически невыполнимым. – Так есть минутка? Могу что-то из одежды принести.

– Будь так любезен, – недобро прищурилась, отложив полотенце.

Друг исчез буквально на пару секунд и приволок светлую рубашку, явно женскую, но на пару размеров больше, чем нужно. Если он взял ее в моем шкафу, то это странно, потому что я такой среди своих вещей не помню. Интересное понятие одежды, конечно, но ладно.

– Так что тебе нужно? – я набросила рубашку на плечи, чтобы просто немного прикрыться, оставила расстегнутой и вернулась к уничтожению следов своего преступления.

– Принес благую весть, – промурлыкал Асмодей.

– Что, Вильгельм двинул кони, а меня подрядили торжественно заколачивать гроб? – сияющая физиономия друга резко контрастировала с моей кислой. – Вот радость-то.

– Фу, какая злючка, – хмыкнул демон. – И что его только вштырило?..

– Ас, – добавила в голос угрожающих ноток, – пожалуйста, как можно короче, я не в настроении.

– Гончий, ты, стояк.

Полотенце шлепнулось мне на ногу. Я обернулась к другу, но как ни пыталась, сформулировать ничего толком не смогла.

– Что? – вырвался единственный возможный вопрос.

– Эрекция, полная боевая готовность, напряженный…

– Я не про то! – поспешно оборвала Асмодея, выключила воду и зачем-то сгребла с пола штаны, лифчик и сапоги в один ком в руках. – Имею в виду, что за ересь ты несешь?

– Исключительная правда, – демон изобразил возмущение недоверием к его словам. – Уж не знаю, что ты с ним делала в кабинете, но когда я зашел туда сразу после – кое-кто там в кресле на последнем издыхании распластался.

Само собой, так бесноваться в воспитательном порыве. И это в его-то возрасте.

– Миллион раз тебе говорила, у людей есть и другие чувства, кроме похоти, – я похлопала друга по плечу, просочившись мимо него в спальню. Задумалась, зачем прихватила из ванной вещи, ничего стоящего не решила и кинула их в кресло.

– Упрямая ослица, – на этот раз возмутился Ас вполне натурально. – Говорю же тебе…

– Знать ничего не желаю, – помотала я головой, снимая покрывало с кровати. Спать, спать, спать. Желательно на сутки так, чтобы этот день подстерся из памяти.

– Лина!

– Уходи.

– Я же не просто так рассказал!

– Проваливай, – не вытерпев, недвусмысленно подпихнула друга к выходу. – До завтра.

Выставив Асмодея, на мгновение привалилась к двери, переводя дух.

Требовательный стук отдался по всей спине.

Клянусь, он сам напросился.

Совет как и куда пойти застрял в горле.

На пороге стоял Гончий. Чуть на отдалении, будто не хотел вторгаться или боялся отхватить дверью. На редкость умиротворенный, спокойный. Плечи расслабленно опущены, в руках тубы из архива. И рожа без тени сомнения в том, что делает.

Поутихшая было обида и злость подпалили фитиль мгновенно.

– Ты никак с продолжением? – голос прозвучал настолько колюче и ядовито, что самой противно стало. – Не вышло донести проповедь словами, попробуешь вмазать?

Мужчина недоуменно моргнул. Я успела заметить, как заиграли желваки на скулах, и приготовилась к новой словесной баталии, но он только шумно выдохнул.

– Я хоть раз поднял на тебя руку, чтобы заслужить подобный упрек? – ровно поинтересовался мерзавец.

В целом, справедливо. Только признавать это вслух я не собиралась, поэтому ограничилась только задумчивым пожатием плеч. Пусть расценивает это, как ему вздумается, в этом он мастер.

Гончий смотрел на меня еще с несколько секунд, словно все же ждал ответа, потом переступил с ноги на ногу, помялся, но протянул тубы.

– Ты забыла забрать рукописи.

– Премного благодарна, – я не особо бережно кинула их на кресло рядом с комом одежды. Отосплюсь, потом займусь самообразованием. – Что-то еще?

Пауза вышла какой-то неловкой и долгой. Я выжидательно смотрела на мужчину, что не торопился уходить, он пялился на меня, не отводя взгляд от лица. Повздыхал, прокашлялся, уставился куда-то чуть выше моей головой и, наконец, выдал:

– Прости меня.

Я чуть не поперхнулась воздухом, но сумела не показать виду, что поражена до глубины души. Как бы он тут не издох от такого усилия над собой.

– Не стоило кричать, – решил окончательно добить меня этот тип. – Даже нет, не так. Я не имел никакого права повышать голос или отчитывать тебя. Не буду врать, что понимаю все мотивы твоих действий, но за время, что находимся рядом, стоило бы научиться доверять. Если ты так поступила, значит была причина.

Прозвучало на удивление искренне. Смущало только, что он предпочитал смотреть куда-то в стену за моей спиной. Разве не стоит хоть раз глянуть в глаза тому, перед кем извиняешься?