Дарья Лев – Тень Страха (страница 58)

– А не повезет? – холодно уточнил Гончий.

– Вообще-то ни разу и не повезло. Иначе откуда вокруг тюрьмы столько холмиков? Побольше от расходников, парочка поменьше – от невезучих подопытных.

– Но ты ведь жива.

Я споткнулась на ровном месте. Неверяще покосилась на мужчину, но тот и не подумал как-то смягчить сногсшибательный эффект своих слов.

– Да брось, – он поднялся на ноги и медленно подошел ближе. Теперь мне снова пришлось смотреть снизу вверх. Я даже невольно вздернула подбородок выше, чем нужно. – Я родился ночью, но не вчера, а несколько веков назад.

– Слабое объяснение, – с трудом проглотила комок в горле.

– Милая, я Гончий, практически всю жизнь положил на работу в Гильдии, – мужчина вроде бы не пытался бравировать этим, просто пояснял. – Если не могу сопоставить твой рассказ и Пандорру – грош мне цена. Собственно, теперь кое-что встает на свои места, а где-то напротив. Насколько я понимаю, физические изменения при проявлении Пандрорры – это от перевертышей?

Можно было понять его вопросы. Можно было признать его догадливость. Но я в этот момент ощутила себя практически голой. И мне совершенно не нравилось, куда сворачивает наш разговор.

– Кажется, мы обсуждали моего бывшего покровителя, – попыталась уйти от ответа. – Тебе интереснее пресечь дальнейшие его преступления? Или копаться в прошлом?

Повисло гнетущее молчание. Гончий сделал шаг ближе – ровно настолько, чтобы я ощутила горьковато-сладкий аромат мыла, смешанный с запахом куртки. Спасибо, что не цветочный.

– Копаться в твоем прошлом, – невозмутимо произнес он.

Я отступила на полшага назад, удивленная признанием. Мужчина двинулся вперед, не приближаясь еще больше, но удерживая расстояние между нами ровно таким, что я не чувствовала себя свободно.

Проклятье, этому типу вообще неведомо понятие личных границ.

– Ты сказала, что не знаешь деталей о том, что делал Вильгельм, не заведовала этими экспериментами, выживших нет. Но при этом все же умудрилась сделать какие-то выводы. Можешь отрицать, но я уверен, что на личном опыте.

Дура. Как есть – дура. Надо было продумать каждое слово.

– Поклянись, что никто не узнает о твоих догадках, – сорвалось прежде, чем я успела прикусить язык.

– Почему? – вопрос был простым, тихим, но нервировал до дрожи.

– Не хочу, чтобы кто-то знал о моих… особенностях.

– Удовлетвори мое любопытство – тогда решим, – Гончий снова склонил голову набок, изучая меня внимательным взглядом.

Пауза повисшая в воздухе, была словно туго натянутая струна – тронь, и завибрирует.

Он снова оказался слишком близко. Вел себя слишком уверенно. Самое дерьмо – он понимал, что мыслит в верном направлении. Каковы у меня были шансы на ходу убедительно солгать?

– Спрашиваю не из праздного любопытства, – мужчина попытался убедить, но как по мне, это больше походило на стремление выдавить ответ любой ценой. – Без обид, это профессиональный интерес, не личный.

– Твой интерес касается моего личного дела, – я помотала головой. – То, что ты спрашиваешь, не имеет отношения к заданию от Гильдии.

– Я сам решу, что к чему имеет отношение, – хмыкнул Гончий. – И все равно буду копать в этом направлении, чтобы все выяснить. Но сейчас даю тебе шанс выбрать, что мне позволено знать.

– Ладно, – я выдохнула, словно собиралась нырять, и отошла от мужчины. На этот раз, к счастью, он остался на месте, просто развернулся всем корпусом вслед за мной. – Да, ты прав, Пандорра – дело рук Вильгельма. Первый раз это была жизненная нить другого алата с таким же даром, просто чтобы проверить, изменится ли во мне хоть что-то. Во второй раз Вильгельм попытался передать мне силу сразу нескольких перевертышей. Фактически я уснула, а когда пришла в себя, услышала, что в процессе что-то пошло не так, больше моей жизнью рисковать не будут, потому что свите я нужнее живой. Какое-то время Вильгельм вообще считал, что ничего не вышло. Но случился первый раз, когда я вышла из себя, стало понятно, что ритуалы сработали. Просто не так, как предполагалось.

– Как давно? – по сухому голосу Гончего мне показалось, что он действительно спрашивает чисто ради информации.

– Спросил бы что полегче, – поморщилась я, но задумалась. – Больше трех веков назад.

– Три сотни лет?!

– Чуть больше, говорю же, – не поняла я его изумления. – А что?

– В Гильдии от силы хранится упоминаний пять о Пандорре, – мужчина посмотрел на меня так многозначительно, будто из его слов что-то должно было проясниться. – Я за время нашего знакомства видел ее дважды. Как такое возможно?

– Я не особенно-то давала ей волю, – пожала плечами и снова отвернулась. Интереса ради бросила взгляд на корешок книги, что читал Гончий до моего появления. К своему ужасу поняла, что это та самая, что я читала в тот вечер, когда он застал мой кошмар. «Любовные чары: лекарство или яд». Ну твою же мать. Прочистив горло, постаралась сделать вид, что все в порядке. – После первого срыва как-то не было желания. Со временем научилась затыкать ее куда подальше, Дора вырывалась только в крайних случаях.

– Почему ты хочешь скрыть ее происхождение? – либо он был не столь наблюдателен, как я подумала, либо контролировал себя куда лучше.

– Потому что если кто-то узнает о том, что мы – единое целое, на меня повесят еще и все то, что приписывается ей, – я обернулась к Гончему. То есть он весь из себя такой догадливый, но очевидных вещей не понимает?

– То, что творила Пандорра – не твоя ответственность, – покачал головой мужчина. – Суд Вечности не требует наказывать тех, кто не ведал, что делает.

Что я там думала? Что мне не нравится его пристальный взгляд пытливого следователя? Стоит внести поправки: нынешний сочувствующий оказался еще хуже.

Запечатлев в памяти этот дивный образ сопереживающего шантажиста, я невольно рассмеялась.

– Для справки, во избежание недоразумений, – легонько постучала себе по солнечному сплетению, где все еще клокотал смех. – Я не бедная-несчастная жертва злодейского плана. Мое участие в экспериментах было исключительно добровольным, я сама просила Вильгельма сделать это.

– Зачем? – поморщился Гончий, будто услышал или увидел что-то гадкое.

– Сила, – развела руками. – Мне нужно было больше сил, чтобы забраться на вершину пищевой цепочки. Да, способ оказался так себе, но действенный: сперва я научила свиту Вильгельма гадить в штанцы, не успевая снять, а в итоге возглавила ее.

– Я видел проявление Пандорры, – кажется, мужчина мне не верил. – Ты не выглядела счастливой тем, что она творила.

– Чтобы ты понимал: мне нравится эта сила, – я криво усмехнулась. – Не нравится утрата контроля. Хотелось бы запускать когти во врагов осознанно, а не приходить в себя посреди побоища или после. Но не переживай, я над этим работаю.

– Просто интересно, ты сейчас честна или пытаешься играть на публику? – прищурился Гончий.

– Ты же не вчера ночью родился, – дернула я бровью. – Догадайся. Или грош тебе цена.

– Хорошо, вернемся к началу, – мужчина тяжело вздохнул, но проигнорировал поддевку. – Ты полагаешь, что Ричард нужен Вильгельму для нового эксперимента?

– Да. Он ребенок алата, Вильгельм считал, что они более устойчивы изначально.

– Почему ты так задергалась, когда узнала о похищениях?

– Последние метаморфы пропали меньше недели назад, – я с трудом подавила собственное желание вздохнуть с облегчением. Хвала богам, мы оставили в покое мои темные секреты. – Для анимистических ритуалов материал нужен свежий. Максимум двухнедельной давности.

– У Вильгельма ведь может быть и другой подопытный? – Гончий задумчиво нахмурился.

– Может, – не было смысла спорить с очевидным. – Но я предпочитаю перестраховаться, чем потом рвать на себе волосы от сожалений.

– Вот еще момент: откуда такая уверенность в использовании анимистики? – поток вопросов от мужчины начинал раздражать, хотя и был довольно обоснованным.

– Я в последние годы перелистала кучу книг, что касаются алатов и магии, передающей силу от одного к другому. Анимистика подходит больше всего. По крайней мере, из того, что я читала. Было бы неплохо найти больше информации о происхождении алатов, но с этим большие проблемы.

– Подытожим, – Гончий снова попытался сократить расстояние между нами, но вдруг остановился, едва сделав шаг. Правильно, иначе мы рисковали истоптать ковер до дыр. – У нас есть пропавшие метаморфы, твое предположение об экспериментах Вильгельма. Какова вероятность, что перевертыши еще живы?

– Теоретически – возможно, – я попыталась понять, к чему он клонит.

– Ты сможешь отыскать их на месте или хотя бы задать направление?

– Вряд ли, – понадобилось не меньше минуты, чтобы ответить. – Я могла бы попытаться выйти на след алатов, что причастны к похищению, но для этого надо знать, кто из свиты там был. Если повезет, и это кто-то из знакомых мне – смогу вычислить гада.

– Попробую узнать что-нибудь у своего товарища, – задумчиво кивнул Гончий.

Я только фыркнула.

– Ты говорил, что твой друг не из ближнего круга Вильгельма. Ему к таким данным путь закрыт.

– Есть другие предложения? – мне показалось, что мужчина чуть разозлился. – Или просто очередная критика?

– Дам тебе список алатов, пусть твой товарищ вычеркнет тех, кто уже не входит в свиту, а по оставшимся выяснит, где они чаще всего бывают, – я прошла к секретеру позади Гончего, отыскала ручку, лист бумаги и принялась записывать имена. – Возможно он сможет указать, кто сейчас является личным помощником Вильгельма, – я отдала листок мужчине.