Дарья Лев – Тень Страха (страница 57)
Он вдруг отстранился, отступил на шаг и изобразил задумчивость.
– Или наоборот, даже не скажу тебе об таком событии. И сталкиваясь со мной за завтраком будешь гадать, отчего это у меня такая широкая улыбка? То ли оладушки удались, то ли…
– Заткнись, – не выдержала я. – Только попробуй – я тебя придушу собственными руками. Отопри дверь!
– Сначала пообещай вести себя впредь хорошо, – издевательски покачал головой Гончий.
– Да катись ты в жопу! – взбеленилась я еще больше, сжав кулаки от бессилия. Когда-нибудь, когда закончится их сделка с Асмодеем, клянусь, что не упущу возможности отыграться за все и сразу. Вообще-то я не поклонница физического насилия, но сейчас прямо очень хотелось опробовать.
– Просто дай слово, что больше не станешь испытывать мое терпение, – непреклонно покачал головой мужчина. – Будешь еще разыгрывать меня подобным образом?
– Нет, больной ты ублюдок, – прошипела со всей возможной злостью. Жалко, что ядом плеваться не умею. – Отопри дверь.
Едва я услышала щелчок замка, как моментально исчезла в своей спальне, даже не посмотрев напоследок на козла. Зачем? Чтобы эта сияющая рожа в памяти отложилась?
Это должен был быть мой розыгрыш. Почти безобидный, легкий. Чтобы немножечко подбесить этого типа. Откуда мне было знать, что он настолько выйдет из себя?
– Гомофоб несчастный, – прорычала с ненавистью, вышагивая из стороны в сторону. – Психопат. Поехавший, больной, конченный мерзавец.
Попавший под ногу пуфик от пинка опрокинулся, но легче не стало.
Пометавшись по комнате, я приняла одно не самое логичное, но важное решение. Надо попросить Асмодея запретить демонам принимать мой облик под страхом смерти. Просто на всякий случай. Потому что я невольно представила себе загадочный оскал Гончего, свои душевные терзания на предмет «не задевала ли я чем его ранимый зад в последние дни» – и передернулась от отвращения. Я не буду гадать на этот счет. Лучше сразу исключить саму возможность.
Интересно только, что я скажу Асмодею в обоснование странной просьбы?
Поверить не могу, что этот тип умудряется второй день подряд оставить меня в таком состоянии. Какая-то нехорошая традиция вырисовывается. Мне не нравится, что последнее слово остается за ним, да так, что я потом еще до самого сна ни о чем другом думать не могу.
– Гнусная скотина, – снова отвела душу.
Скинув сапоги, я прямо в одежде раздраженно забралась под одеяло, исколотила ни в чем не повинную подушку, взбивая попышнее. Замечательно, снова ворочаться полночи.
Правда, отключилась я в итоге почти мгновенно.
Глава 20
Я с самого детства с трудом выносила чужие приказы. В основном потому, что их было чересчур много, и они ограничивали буквально во всем, от поведения до внешности. Пока была ребенком, обижалась, но терпела. Когда начала осваивать ведьминский дар – охотно давала отпор. Даже бабуля Лиз быстро поняла: мелкую ведьму лучше не выводить из себя лишний раз. Поэтому приказной тон, которого опасался даже ее собственный сын, со мной использовала в исключительных случаях.
К сожалению, одному Гончему все это было совершенно неведомо.
Я бы, пожалуй, послала его куда подальше, услышав за завтраком непреклонное «доедай – и в библиотеку, жду там». Но… Какой смысл в том, чтобы отвести душу всего на секунду? Насколько я понимала, так или иначе предстоит поведать этому типу о темных делах бывшего покровителя, сама же обещала. Приятного в этом разговоре будет немного, зато пользы, надеюсь, существенно больше.
И все же кофе пила до тех пор, пока он не превратился в ледяную мерзкую жижу.
Стоило мне пройти в библиотеку, сделав вид, будто просто почитать зашла, но ни в коем случае не по приказу явилась, как Гончий оскалился в странной ухмылке. Он развалился все в том же кресле, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. На другом, перевернутая вверх корешком, лежала раскрытая книга. Похоже, он все это время не бесился от вынужденного ожидания, а нашел себе занятие. Даже не знаю, нравится ли мне это. Рассматривая его жизнерадостный и неуместный оскал, сперва я непонимающе нахмурилась, а потом вдруг осознала: этот гад меня провоцирует. В памяти мгновенно вспыхнула вчерашняя угроза про «утреннюю улыбку». Вслед за ней вспыхнула и я.
– Черта с два, – прошипела вполголоса, но достаточно громко, чтобы при желании он мог услышать.
У меня до сих пор в ушах звенел ржач Асмодея. Я ведь и правда еще до завтрака рванула к нему со своей просьбой. Друг, чтоб его последняя суккуба отшила в момент острой нужды, полюбопытствовал, откуда у меня столь странные мысли, что кто-то из демонов решит позаимствовать мой облик. Врать было бесполезно, пришлось признаться. И еще какое-то время наблюдать безумное веселье демона, одинаково впечатленного как моей шуткой, так и реакцией Гончего. Впрочем, это была малая плата за обещание установить нужный запрет.
Гнусный тип продолжал широко улыбаться, чуть склонив голову набок, словно смакуя произведенный эффект.
– Зубы на засохнут? – я остановилась напротив него, сохранив как можно большую дистанцию, скрестила руки на груди. Садиться на хотелось – так невозможно было смотреть на него сверху вниз, а сейчас это было принципиально.
– Ты сегодня не весела, – покачал головой мужчина. По дрогнувшим уголкам губ было нетрудно догадаться, что его происходящее весьма забавляло. Ей-богу, будь проклят тот момент, когда я решила над ним подшутить. Кто же знал, что придется так отчаянно пожалеть?! – Зато я…
– Черта с два, – повторила резко, на этот раз специально для него. – Я не куплюсь на дешевую уловку. Будем препираться или перейдем к делу?
– Что делает Вильгельм? – Гончий, за что ему все же маленькое, но спасибо, быстро переключился. Улыбка исчезла, лицо снова стало спокойным, сосредоточенным. Как будто он щелкнул внутренним тумблером. Я тоже так умела, на наблюдать подобный эффект со стороны было не особо приятно. Даже немного жутковато.
Мужчина подался вперед, оперся локтями на бедра и свесил сцепленные в замок руки между коленей. Пристальный взгляд грозил просверлить во мне дыру.
– Ты сильно всполошилась, когда поняла, что происходит, – продолжил он. – Вокруг мальчишки стало просто не продохнуть от демонов и охранных чар.
Наблюдательный гад. Зачем только расспрашивает? Смотрел бы себе дальше, глядишь и сам бы во всем разобрался. А мне бы не пришлось ничего рассказывать, рискуя коснуться чересчур личной темы.
Я задумчиво прикусила губу, изучая глазами узор ковра перед собой. К дьяволу, чем дольше молчу, тем дольше эта пытка продлится.
– Если я правильно понимаю, а это так, старый козел снова взялся за свои эксперименты по созданию идеального стража своей власти, – тяжело говорить о том, где у самой куча вопросов, но хотя бы начало положено. – Для этого ему нужна основа – ребенок алата, и дополнительные составляющие – жизненные нити других существ. В данном случае он, судя по всему, решил использовать других алатов с разным даром. Наверное, все же решил взяться за воскрешение легенды, как всегда хотел.
– Перевертыши тут при чем? – деловой тон Гончего слышался более угрожающим, чем хотелось бы.
– Расходный материал, – пожала плечами, пройдясь из стороны в сторону. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, но я быстро разжала их, чтобы не показывать ничего лишнего. – В теории, их способность к метаморфозам должна помочь алату пережить трансформацию, оборотни и метаморфы самые гибкие.
– Давай-ка по порядку, – мужчина нахмурился. Его сосредоточенность казалась почти физическим давлением. Я вроде рассказывала о том, что делает бывший покровитель, но ощущала, будто каюсь в собственных грехах. Интересно, это особенность Гончих или проблема во мне? – О какой легенде речь?
– Есть одна сказка для алатов, – я начала ходить из стороны в сторону, потому что стоять неподвижно было некомфортно. Да и скрывать напряжение, сковавшее плечи, так было проще. – Мол, когда-то среди первых из нас были настолько сильные, что имели не один дар, а легко переключались между самыми разными чувствами. Как по мне – чушь, так же и спятить недолго. Кроме того, почему-то не осталось никаких тому свидетельств. Вильгельм же верил, что раз обретая статус Мастера, алат получает в сущности дополнительный дар, значит, возможен и дальнейший рост в этом направлении. Главное, чуть подтолкнуть.
– Подтолкнуть – то есть создать искусственно? – сообразил мужчина. – Как он это хотел провернуть?
– Детали мне неизвестны, – я продолжила вышагивать из стороны в сторону. Говорить, не глядя на лицо Гончего, было как-то проще: можно было представить на его месте Аса или вообще сделать вид, что это диалог с самой собой. – Записи по поводу экспериментов Вильгельм держал в тайне. Даже от меня. Я не знала, где они хранятся, что в них. Собственно, всем, что связано с этими экспериментами занимались другие члены свиты. Фактически тот, кого назначали на это место даже мне не подчинялся, исключительно напрямую Вильгельму. Насколько я смогла понять общий принцип, он использовал анимистическую магию. Отбираешь чью-то жизненную нить, «пришиваешь» подопытному. Затем так же с другой нитью, так что процесс выходит долгий. Финальный этап, это отобрать у одного алата его дар и передать другому. Повезет – приживется.