Дарья Лев – Тень Страха (страница 34)

– Мне надо сделать что-то для защиты Ричарда! – я тоже вспылила. Не потому, что обиделась. Напротив, Асмодей был прав. – Раз уж на руках есть козырь в виде Кэрол, я попробую договориться.

– По-твоему, Вильгельм настолько дорожит этой красноперой? – нервно хохотнул демон. – Да ему же дорого только его седалище посреди тронного зала и прилагаемое к нему положение.

– Вот именно. А Каролина своим проколом может подпилить одну из ножек драгоценного стула, – хмыкнула я. – Ричард – мой подзащитный, эта гадина напала на него по приказу Вильгельма. Ты же знаешь, что среди алатов запрещено…

– Да-да, нельзя нападать на другую свиту, на подзащитных, – отмахнулся Асмодей. – Давно ли Вильгельма заботит соблюдение законов?

– Лисия говорила, что его сейчас достает Калли, – объясняя все другу, я и сама пыталась четко уложить в голове собственные мысли. – До нее дошли слухи о гибели Ванды, и она взяла Вильгельма за жабры. Лишний скандал ему не нужен, перед Калли он всегда старается изображать примерного члена Высшей Ложи. Ведь упаси боги дать этой особе хоть малейший повод бросить тень на его репутацию, она использует его по максимуму.

– Хм. То, что Вильгельм делал с тобой, противоречило не только законам алатов, но здравому смыслу, морали и черт знает чему еще, – демон ткнул по самой уязвимой точке. – Не припомню, чтобы он переживал за мнение Калли по этому поводу. Или чтобы эта мегера выразила хоть какое-то возмущение его действиями.

– Я ей не нравилась с первых дней знакомства, – нервно облизнула пересохшие губы, весьма четко понимая, насколько мой план ненадежен. – Ричард же – сын Лоркана. Перспективность, сила, родословная – у него есть все, чтобы заинтересовать Калли.

– Допустим, – Асмодей склонил голову набок. – Но не лучше ли изложить это в записке и приколоть к Каролине, отправив ее, как голубя крупной породы?

– Чтобы Вильгельм решил, что я его боюсь? – презрительно хмыкнула. – Нет, такие вещи сообщают в лицо. Я потребую оставить Ричарда и Терезу в покое в обмен на Кэрол и мое клятвенное обещание молчать о том, что бывший покровитель перешел черту.

– Мне стоит сказать, насколько малоубедительно это звучит? – демон скорчил рожу, что мало вязалась с его соблазнительным обликом.

– Тебе не стоило и этого говорить. Ас, я понимаю, что Вильгельм не примет мои условия. Но, по крайней мере, так обозначу главное – Ричард под моей защитой.

– Это прекрасно впишется в негодующее письмо, – саркастически хмыкнул друг. – Есть еще аргументы?

После столетий дружбы мне не составляло труда понимать ход мыслей Асмодея даже с полуслова.

– Этой встречи все равно не избежать, – выдохнула, решившись на честность. – Я вляпалась, Ас. Сперва выдала себя, использовав дар, потом – Ричард, на которого положил глаз Вильгельм. Он не позволит мне остаться безнаказанной. Вопрос времени, когда придется столкнуться лицом к лицу со своим прошлым.

– Но сейчас ты…

– Не готова, верно. И не факт, что буду, – перебила я демона, с отчаянием взмахнув руками. – Но я хочу, чтобы эта встреча прошла на моих условиях. Чтобы этот самодовольный, старый ублюдок понял как никогда четко, что я не собираюсь закапывать топор войны, пока не перерублю его шею, – на краткий миг замешкалась, но все же добавила. – Чтобы он понял, что перед ним у меня нет страха.

– Хорошо, – Асмодею понадобилось несколько минут, прежде чем ответить. – Я против твоей затеи, но в дверях грудью не встану. Скажи только, что мне делать с твоей компанией? С Ричардом? С Гончим?

– Боже, он тоже здесь? – я раздраженно потерла висок.

– Явился почти сразу после твоей компании и потребовал дать ему убежище здесь в рамках договора, – демон неловко поскреб переносицу. – Его комната рядом с твоей.

По моим губам расползлась настолько неестественно-сладкая улыбка, что друг передернулся.

– Никогда еще не была настолько близка к мысли, что умереть от руки бывшего покровителя – не худший вариант, – я сочувственно похлопала Аса по плечу. – Когда я вернусь, тебе лучше припрятать любимый антиквариат.

*****

Я постоянно слышала об этой особенности междумирья: оно предстает таким, каким его ощущает смотрящий. Просто раньше мне было все равно, а теперь довелось убедиться в этом на собственной шкуре.

Особняк остался прежним с того дня, как я видела его в последний раз. Величественный, светлый, поражающий изяществом архитектуры, высокими сводчатыми окнами и симметричными террасами. Только теперь все виделось каким-то мрачным, чужеродным посреди пустынной заброшенной равнины вместо привычного сада. Да и в целом, если присмотреться, особняк будто припорошило пеплом времени. Теперь место, что больше трех веков было моим домом, источало арктический холод и вызывало отвращение при всей внешней благообразности.

– Вильгельм не даст тебе уйти, – Каролина, которую тащили за мной магические путы, за каким-то чертом решила подать голос. Пожалуй, она тоже была прежней: как не понимала, в какой момент нужно промолчать, так и не научилась. – Переступишь порог – и ты покойница.

– Избавь меня от предсказаний. Лучше подумай, как будешь вымаливать прощение за то, что облажалась, – в глубине души мне было немного жаль алату, которой предстояло в полной мере ощутить на себе недовольство собственного покровителя. Вот только я тут же вспомнила о Терезе и чувство жалости усохло на корню, уступив место зловещей улыбке. – И, во имя богов, захлопни пасть, пока я не сделала это принудительно.

О том, что мне просто неимоверно сложно одновременно препираться с Кэрол и держать маску тотального спокойствия, предпочитала не думать.

Я решительно выдохнула и пошла вперед, чеканя шаг с такой силой, что каблуки сапог отбивали пятки. Каролина молча потащилась следом, едва успевая перебирать ногами за своими магическими оковами.

На самом пороге я снова остановилась на мгновение и поймала собственное отражение в боковом окне. Алаты в целом, и особенно Вильгельм, ценили роскошь, размах и величие, каким бы напускным и театральным все это не было. С одной стороны, мне хотелось показать бывшему покровителю абсолютно наплевательское отношение к подобным вещам. С другой – выглядеть на фоне прежней свиты забитой дворнягой тоже не улыбалось, поэтому пришлось искать компромисс.

Я собиралась так тщательно, как не доводилось последние несколько лет. Не просто вымылась и надела что-то чистое, а тщательно все продумала. Черные облегающие брюки, не стесняющие движений несмотря на внешнее неудобство, заправленная в них шелковая рубашка того же цвета. Надеюсь, Вильгельма покорежит от нарушения всех правил этикета, установленных им для подчиненных. В особняке надлежало появляться либо в черной форме с серебряной вышивкой, свидетельствующей о принадлежности к свите, либо в одежде того оттенка, что соответствовал крыльям. Не говоря уже о том, что бывший покровитель с великим трудом выносил женщин в штанах. Даже на форменной одежде охранниц была предусмотрена возможность на время официальных мероприятий поверх брюк закрепить на поясе подобие юбки из тонкой ткани.

К слову, каблуки он тоже не любил, считая мерный цокот чересчур раздражающим. Так что сапожки выбрала как можно звонче.

Собравшись с духом, я резко взмахнула рукой.

Дубовая дверь треснула и расщепилась от удара о стену. Раз я настолько обезумела, чтобы явиться сюда, не стоило деликатно стучать. Правда, силу все же стоило попридержать. Оповещение вышло слишком уж громким.

Коридор, ведущий к холлу, показался уже, чем обычно. Будто приторно-нежные кремовые стены с серебристыми узорами лилий пытались удавить нарушительницу спокойствия еще не подходе. Процокав по зеркально отполированной плитке так громко, что у самой в ушах зазвенело, я остановилась прямо перед массивным письменным столом. За ним, от изумления выронив лист бумаги, восседал незнакомый алат. Кажется, в свите он появился уже после моего ухода.

– Это еще что? – я забыла, что сама же просила Каролину заткнуться и обернулась в ее сторону. С пера, что держал в руках алат, на стол глухо шлепнулась капля чернил. – Страж? Секретать?

– Привратник, – нехотя пробурчала Кэрол после недолгого молчания. – Вильгельму надоели появления Калли и ее свиты без предупреждения.

– Раньше такого не случалось, – хмыкнула не без нотки самодовольства. В мое время и правда никто не осмеливался прийти сюда просто так. Даже визитов по большой нужде старались избегать. Я постучала по столешнице перед алатом. – Милейший, оттайте. Сообщите Вильгельму, что я хочу его видеть.

Парень оторопело моргнул. Покосился куда-то в сторону, затем на меня, и глаза у него стали еще больше. Не удержавшись, я заинтересованно повернула голову, чтобы понять, что же такого он увидел.

На стене был мой старый портрет. Самый мною не любимый, потому что позировать для художника заставили в светлом воздушном платье, которое шуршало, шелестело и кололось кружевом корсета. Мало того, изобразили сидящей на ступеньках у трона Вильгельма, да еще и лицу портретист придал какое-то тупое раболепное выражение, которого я отродясь в зеркале не видела. Ни дать ни взять, верная псинка в пелеринке. Когда-то этот портрет висел в тронном зале бывшего покровителя, среди прочих, изображавших самого Вильгельма и его ближайший круг. Теперь, видимо, с позором был изгнан в холл для метания ножей. О чем красноречиво свидетельство огромное количество дыр на полотне и провокационно торчащий во лбу кинжал.