Дарья Кузнецова – Образцовый самец (страница 21)

Запереть его в четырех стенах – я бы посмотрела, как бы он сам психовать начал. А так-то у него Цель, а я отвлекаю, от скуки бешусь.

Я тенью обошла комнату, перебрала свои наряды, выбрала другой, на смену тому, который использовала в качестве ночной рубашки. Потом передумала и взяла третий. Странное у них тут все-таки отношение к одежде, странная экономия: похоже, им проще заменить вещь, чем постирать.

Бешусь, да. Прошел всего час с ухода Гаранина, вряд ли больше. Вчерашний ужас как будто еще жив в памяти, я понимаю, что могла погибнуть. Но уже готова забрать обратно данное себе обещание сидеть тихо и никуда не лезть. А что будет еще через пару-тройку часов? Да я точно снова пойду искать себе приключений!

Глава 7

Дрожь земли

Однако спасение явилось куда раньше, чем я начала по-настоящему выть от скуки и выглядывать за дверь: явился Нурий в сопровождении завтрака.

– Здравствуй, Василиса.

Блондин держался исключительно неуверенно: переминался с ноги на ногу, неловко улыбался, глядел заискивающе и даже не подумал сесть рядом, что обычно позволял себе весьма охотно. Так и замер передо мной, по другую сторону от арения-столика.

– Привет, – кивнула я, разглядывая мужчину с любопытством.

Нурий явно чувствовал себя виноватым. Интересно, в чем именно? С их странной логикой ни в чем нельзя быть уверенной.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил абориген, продолжая неловко перетаптываться.

Все же что его так выбило из равновесия? Вчерашнее нападение, во время которого блондин не сумел меня защитить? Или странные ночные последствия?

– Неплохо, – ответила я после короткой паузы. – Но, кажется, должно быть иначе?

– Нет, что ты! – вскинулся Нурий. – Я очень надеялся, что последствия не будут…

– Садись и рассказывай, чем ты меня вчера напоил и на какой эффект рассчитывал, – строго велела я, прервав неуверенное бормотание.

Очень странное ощущение. Передо мной стоял посторонний мужчина в два раза крупнее и на порядок сильнее меня, а я его отчитывала, как мальчишку. И вел он себя соответственно, словно нашкодивший пацан!

Сплошные крайности кругом. Очаровательно-наивный Нурий и угрюмо-суровый Захар.

Кажется, я ужасно соскучилась по своей лаборатории в целом и живому энергичному Амадео – в частности. Именно в такие моменты и начинаешь особенно ценить людей, с которыми можно поговорить. Просто поговорить, обо всем на свете, не рискуя нарваться на невольное оскорбление или безмятежное непонимание.

Нурий немного помялся, но все-таки сел и начал путано объяснять что-то про запахи и готовность к слиянию и про то, что он не хотел, но так получилось.

Подробный допрос позволил в общих чертах установить истину. Оказалось, для привлечения самок, то есть, прошу прощения, женщин, аборигены вырабатывают особый летучий секрет – собственно, те же самые феромоны, которые, насколько я знаю, есть и у людей. Только местные ориентируются на них куда сильнее нас, и женщина выбирает себе идеального самца именно по запаху.

Шулик, которым меня вчера напоил блондин, расслаблял, успокаивал и усиливал восприятие этих самых феромонов. Обычно, если женщина оказывалась расположена к своему визави, после шулика она легко склонялась к слиянию. Потому у аборигенов первое свидание и становилось обычно последним: выбрав по хранящему запах хозяина ушелю партнера, самка прямо там и соглашалась на слияние. А в тех редких случаях, когда что-то шло не так, наутро ее ждало нечто вроде похмелья разной степени тяжести, с симптомами от головной боли до немотивированной агрессии и судорог.

Порядочки, м-да. Ухаживание, узнавание – зачем? Принюхалась, оценила запах, поплыла – и навсегда обеспечена личным кроликом-производителем, а вся община кормит и заботится, лишь бы размножались.

Брр! И вот как после подобных откровений считать аборигенов разумными?!

Хорошо еще на меня это сочетание веществ подействовало совсем не так. Может, потому, что меня изначально не очень-то тянуло к Нурию как к мужчине?

И хотелось бы сказать, что не подействовало совсем, но я отлично помнила, как домогалась вчера Гаранина. То ли лично его разнюхала, то ли просто мужик своего вида показался предпочтительней…

А со мной Нурий, собственно, зашел попрощаться.

– Это почему? – растерялась я.

– Ты не выбрала меня даже с шуликом, – грустно ответил блондин. – Значит, я должен уйти и дать возможность другим.

И хотя никакого желания расставаться со мной он не испытывал, но в решении этом оказался непреклонен. Кажется, было оно добровольно-принудительным, мотивированным на законодательном уровне – или, вернее, традиционном, потому что о юриспруденции в современном понимании тут наверняка не слышали.

– Ладно, но перед этим ответь мне еще на пару вопросов, – решила я. – Что это за существа вчера на нас напали?

– А, это брухи, – как будто с облегчением ответил Нурий. Кажется, ожидал совсем других вопросов, выбранная же мной тема не относилась к числу сложных. – Они хищники. Стаями живут в пещерах, нападают. Повезло вчера, они на окраине появились. Иногда вылезают из земли внутри города, убивают детей, – грустно вздохнул он.

– И часто нападают?

– Случается. Но теперь еще долго не придут, – заверил мужчина.

– То есть вы многих убили, больше не сунутся? – порадовалась я.

– Нет, просто добычи им хватит надолго, – успокоил меня блондин.

Я пару секунд таращилась на него молча, пытаясь уложить сказанное в голове и связать суть с невозмутимой физиономией аборигена, расстроенного только предстоящей разлукой со мной. Получалось плохо.

– Добычи – это твоих сородичей? – все-таки уточнила осторожно.

– Да, арениев они не едят. Главное, дети и женщины не пострадали, – пояснил Нурий свою позицию.

– И тебе не жаль погибших?

– Они все – одинокие мужчины, – абориген слегка пожал плечами, как будто это все объясняло.

Домой. Как же я хочу домой…

Блондин и так перестал мне нравиться после вчерашнего, а теперь желание общаться с ним окончательно пропало, так что провожала я Нурия почти без сожаления. «Почти» – потому что другие, которым он обещал «дать возможность», вряд ли окажутся лучше. К этому я хоть привыкла и знала, чего от него ожидать, да и на вопросы он кое-как отвечал. А вот что получится с новыми – большой вопрос.

Правда, уйти блондин не успел. Я из вежливости поднялась, чтобы проводить гостя до двери, а в следующий момент земля под ногами резко дернулась и задрожала. И если бы не Нурий, я точно пропахала бы носом пол. А он ничего, успел среагировать и не только устоял сам, но и меня подхватил. Осторожно, но крепко сжал в объятиях и замер. Я на всякий случай насторожилась, но мужчина не тянул руки куда попало. Просто за первым толчком последовало еще несколько слабых, затихающих, и именно их блондин пережидал.

Стоило земле успокоиться, Нурий тут же меня отпустил и даже отступил на шаг.

– Спасибо. Ты хочешь сказать, что вот это нормально? – хмуро спросила я. Ну ладно, один раз вчера качнуло. Но опять? И кажется, это землетрясение было сильнее…

– Да, не бойся, – успокоил абориген. – Если начало трясти, то еще несколько толчков будет, оно всегда так. Один раз никогда не бывает.

– Понятно.

На этом мы распрощались.

И все-таки мысль материальна. Наверное, мне как ученому неправильно так думать, уж очень это отдает религиозными пережитками. Но я неоднократно наблюдала это явление собственными глазами, и отрицать его не получается. Для достижения равновесия между научной картиной мира и суевериями я предпочитала думать, что за мистическими закономерностями лежит какое-то физическое явление, которое человечество еще не открыло и не описало, хотя постоянно пытается. В конце концов, несколько веков назад обыкновенный электромагнетизм выглядел магией, а пространственные проколы и искажения до сих пор многим кажутся таковой.

Сегодня реальность отозвалась на мое желание хоть чем-то развеять скуку и предоставила это «что-то» в полном объеме, многообразии форм и оттенков.

Первый доброволец пришел на смену Нурию где-то через полчаса, я как раз успела позавтракать. Это был шатен стандартных местных пропорций, то есть высоченный, мускулистый и длинноволосый, с типичной косой сложного плетения. Вот только физиономия его мне совсем не понравилась. Если блондина можно было назвать милым и очаровательным, то этот… Будь на его месте нормальный человек, я бы без сомнений сказала, что он записной бабник и даже, наверное, альфонс. Что-то такое хитрое, скользкое сквозило во взгляде, в движениях. Интересно, можно к кому-нибудь обратиться, чтобы его заменили?

– Здравствуй, Василиса, – томно промурлыкал он, приближаясь скользящим шагом. – Я Ангур. – Абориген проворно сцапал мою руку, уселся рядом и уткнулся носом в запястье. – Ты изумительно пахнешь…

– Убери руки, – велела ровным голосом.

Обычно чем сильнее я злюсь, тем спокойней и холоднее интонации. Как отмечали окружающие, подчеркнутая вежливость и полное отсутствие эмоций, как у плохого робота, означают, что меня довели до коллапса. Сейчас к злости примешался еще и страх – а ну как Нурий соврал, и они могут склонить к слиянию насильственно? – но хватило выдержки его не показывать.

Ангур проявил удивительную чуткость, какой позавидовали бы многие. Он не просто убрал руки, а отдернул их, да еще отпрянул на полметра. И выражение лица стало потерянным, почти испуганным. Похоже, мое недовольство он не просто ощутил, но глубоко им впечатлился.