Дарья Кузнецова – Образцовый самец (страница 19)

– Захар, если я сейчас не бьюсь в истерике, это совсем не значит, что я могла невозмутимо наблюдать, как бронированные твари жрут местных, – от воспоминаний аж передернуло.

– Ну мало ли! – Он выразительно развел руками. – Но не помнишь – значит, не помнишь, попробуй завтра хоть у Нурия спросить.

– Попробую, – эхом откликнулась я и поползла по кровати к подушке. Там упала на постель, обернулась ко все еще сидящему на краю Гаранину, который проводил меня задумчивым взглядом. – Захар… Спасибо тебе большое.

Толком сформулировать, за что именно, так и не смогла. За заботу, за поддержку, за понимание. Наконец, за то, что он вообще сейчас тут, со мной.

Начбез кривовато усмехнулся в ответ и сказал только:

– Спи.

Свет погас после хлопка, и я через пару мгновений действительно ухнула в черноту.

Очнулась среди ночи от накативших тошноты и головокружения. Могу ошибаться, но, кажется, так плохо мне не было еще ни разу в жизни, даже в веселые времена студенчества.

Несколько секунд лежала, пытаясь дышать глубоко и ровно, и соображала, что происходит. На последствия стресса не похоже, на простуду – тоже как-то не очень. Вариант остался один: шулик. Все-таки отрава!

Я попыталась сесть, чтобы потихоньку доползти до туалета. Но трясущиеся от слабости руки подломились и опрокинули меня обратно на подушку. Задушив в зародыше поднимающуюся внутри панику, я напомнила себе, что не одна. И даже, ругаясь на меня за безалаберность и дурость, Гаранин не оставит умирать, проверено. Чем сможет – поможет. Он же говорил, что какая-то аптечка есть, не может же там не быть универсального антидота! Его, по-моему, во все дыры пихают.

– Зар! – позвала я, с трудом подняла руку, чтобы найти в сумраке плечо мужчины. – Зар! Мне нужно… – пробормотала – и осеклась, прислушиваясь к ощущениям.

– Что случилось? – вскинулся Гаранин, приподнимаясь на локте. – Вася? Что еще?

Дурнота вдруг отступила полностью. Вместо нее меня окутал терпкий, щекочущий ноздри, волнующий запах – я даже предположить не могла, чего именно, но готова была вдыхать его непрерывно. А еще моя ладонь, в сумраке легшая на плечо полковника, на мгновение замерла, а потом скользнула в сторону, к локтю, оглаживая теплую кожу.

Мыслей в голове почти не осталось. Единственная сводилась к констатации очевидного факта: а ведь Гаранин действительно очень сильный мужчина. Под рукой были буквально не человеческие мышцы, а сталь, обтянутая тонким слоем кожи. И вроде бы я знала о его силе и тренированности, но до сих пор не имела возможности спокойно ощупать, а знать – совсем не то же самое, что чувствовать.

– Василиса, ты в порядке? – уже вовсе встревоженно проговорил полковник. Сел, хлопнул в ладоши, пробуждая светильники. Я зажмурилась от яркого света и инстинктивно подалась ближе к мужчине, пытаясь спрятаться за ним. – Вася?!

Он обхватил меня за локоть, слегка встряхнул.

– Почти, – пробормотала я, все еще жмурясь. Села, опираясь на свободную руку. От слабости не осталось и следа, тело меня опять слушалось. Единственное, выпустить плечо мужчины было решительно невозможно, от одной мысли об этом делалось жутковато.

– Посмотри на меня. Тебя знобит? Все-таки простудилась? – Резкий, чуть более хриплый со сна, чем обычно, голос мужчины странно действовал на меня. Завораживал, окутывал вместе с запахом, туманил разум, рождал в точке между лопаток щекотные мурашки, словно от легкого ласкового прикосновения.

– Уже не знобит, – отозвалась я, все же открывая глаза. Встретилась взглядом с полковником – и опять зависла.

А у него красивые глаза… Бархатистые, шоколадного оттенка, удивительно теплые.

Пока я бессмысленно таращилась на мужчину, он обхватил ладонью мое лицо, вынуждая запрокинуть голову. Властно, но осторожно, стараясь не причинить боли. Прикосновение это вырвало шумный вздох – и отозвалось внизу живота сладким, тянущим чувством неожиданно сильного возбуждения.

Я была уверена, что Гаранин меня поцелует. Потянулась навстречу…

– Не дергайся, – буркнул он – и оттянул веко, проверяя реакцию зрачка на свет.

Я поперхнулась вздохом, а полковник через мгновение отпустил мою голову.

– Странно, нормальные, не расширенные… Ты спишь? Ты меня вообще слышишь?

– Слышу, – проговорила отстраненно.

Повела ладонью от его локтя по плечу вверх. Кончиками пальцев очертила ключицу до впадинки у основания шеи и двинулась вниз по груди, зачарованно следя за собственной рукой. От этого простого прикосновения дыхание у меня сбилось, а от новой волны возбуждения на мгновение потемнело в глазах.

Гаранин перехватил мою ладонь на уровне солнечного сплетения, отодвинул, второй рукой опять поймал за локоть и встряхнул.

– Вася, приди в себя! Что еще случилось? Ты точно все рассказала?

– Все со мной в порядке, – вздохнула я, недовольно поморщившись. – Гаранин, ну ты мужик или нет?!

– Ты это к чему? – Полковник озадаченно нахмурился.

– К тому самому, – проворчала в ответ и наконец сделала то, что хотелось, – дотянулась губами до его шеи. Уткнулась носом в ямку под ухом, шумно втянула воздух, впитывая запах его кожи, слегка прикусила, потом провела языком вдоль ключицы.

Гаранин настолько опешил от моих действий, что отреагировал далеко не сразу. Потом все-таки опомнился, перехватил за плечи, отодвинул на вытянутых руках.

– Вася, очнись, ты явно не в себе! – строго велел он.

– С чего ты взял? – поморщилась недовольно. – Я прекрасно помню, где мы находимся, и отдаю себе отчет в собственных действиях.

– И что ты делаешь? – ехидно уточнил полковник.

– Пытаюсь тебя поцеловать, – ответила невозмутимо, спокойно глядя в темные, обычно злые глаза, которые сейчас смотрели донельзя растерянно. Освободившейся рукой скользнула по бедру мужчины, но Гаранин опять перехватил мою кисть. – Но ты ломаешься, как девица, даже обидно…

Я всем телом подалась вперед, стараясь оказаться поближе.

– Или я тебе совсем не нравлюсь?

– Если бы, – буркнул начбез себе под нос, но тут же обратился ко мне: – Вася, давай мы с тобой кое-что проверим, потом выпьем лекарство и успокоимся, хорошо? – Он старался говорить мягко, увещевательно, как с душевнобольной. От этого голос звучал, словно басовитое тигриное мурлыканье, лаская кожу и отдаваясь щекоткой в затылке и ниже, по шее до лопаток. Смысл сказанного доходил до меня с опозданием.

– Какое лекарство?

– Хорошее, полезное, – заверил Гаранин, продолжая крепко держать меня на расстоянии.

– Надо же, а кажешься таким крепким, здоровым… – печально вздохнула я.

– Что? – растерялся он.

– Ну я не ожидала, что ты без лекарства ничего не можешь в постели.

– Мы с тобой утром вернемся к этому вопросу, – хмыкнул полковник. Прозвучало угрожающе.

Он выпустил мои руки, но тут же отстранился, поднялся с постели и пошел к своим вещам. Я проследила за мужчиной взглядом. И как раньше не замечала, насколько красиво он движется? Легко, плавно, словно крупный хищник. Поджарый, жилистый; тело не показательно-рельефное, как у аборигенов, но привлекает внимание гораздо сильнее. Тренированностью, ощущением настоящей, звериной какой-то, силы, а не ее декоративным подобием.

Наблюдать и не иметь возможности коснуться было особенно мучительно. И я не выдержала, шагнула к мужчине, бесшумно ступая босыми ногами. Гаранин искал что-то в своих вещах и, кажется, действительно меня не заметил, потому что ощутимо дернулся, когда я прижалась к нему со спины.

– Вась, хочешь жить – никогда так не делай! – проворчал полковник.

– Как? Так? – проворковала я, с удовольствием скользя ладонями по его телу вниз – от груди на твердый живот, еще ниже… – Знаешь, мне кажется, тебе никакие лекарства не нужны. Ты уверен?

Начбез тихо прошипел себе под нос что-то нецензурное, два раза легко стукнулся лбом о край полки.

– Уверен, уверен, – пробормотал он и стремительно развернулся в моих руках.

Только обрадовалась я рано, сделал он это совсем не для поцелуя. Наоборот, проворно скрутил меня – я даже понять не успела, как оказалась развернутой к нему спиной, с заломленными назад руками, за которые меня держали.

– Гаранин, ты!.. – прошипела негодующе. – Я тебе!..

– Спасибо завтра скажешь, – буркнул мужчина. Плечо слегка кольнуло. – Лучше бы натурой благодарила, черт тебя дери…

Но за последние слова не поручусь, потому что где-то в этот момент мое сознание померкло.

Очнулась я отдохнувшей, в хорошем самочувствии, если не считать легкой сухости и неприятного горького привкуса во рту, и с отвратительно ясной головой. События на берегу озера меня сейчас волновали мало, а вот поведение ночью с Гараниным… Почему, ну почему то вещество, которым накачал меня абориген, не давало побочного эффекта в виде амнезии?!

Я приставала к черному полковнику. Грязно и очень глупо, то есть буквально висла на нем, несла полную чушь и… наверное, если бы могла, изнасиловала бы. Хорошо, что он сильнее и оказался таким принципиальным – сообразил, что я не в себе, и аккуратно вырубил. Или не очень хорошо? Если бы он воспользовался моим вчерашним состоянием, я еще могла бы ощущать себя несчастной жертвой, а теперь… Стыдно-то как, мать моя женщина! Как теперь ему в глаза смотреть?

Я прислушалась к окружающему миру, стараясь не выдавать, что уже проснулась. В комнате царила тишина, поэтому решила рискнуть. Не могу же я вечно притворяться спящей, рано или поздно придется извиняться!