Дарья Кузнецова – Не бойся, тебе понравится! (страница 24)

В садике наверху женщины устроились со всеми удобствами. Халлела уверенно достала большие подушки для сидения, пледы, и уголок под навесом приобрёл уютный и обжитой вид, а чай со сладостями на подносе дополнил картину.

— Интересно, кто здесь садовничает? — рассеянно спросила Ярая, оглядываясь по сторонам. Садик выглядел очень ухоженным, чем будил лёгкую зависть: у них с Шадом в доме тоже кто-то заботился о зелени на крыше, потому что хозяйке не хватало на это времени, но — с куда меньшим энтузиазмом.

— Понятия не имею, — отмахнулась Халлела. — Приходит кто-то. В общем, получается неплохо.

— Так что за рабочая версия? — Ярая решила вернуться к изначальной теме, а про садовника спросить у Шада, он или его помощники всем этим занимались, наверняка сможет найти концы. Вдруг удастся переманить талант?

— Я, оказывается, важный свидетель против Кеманкаля.

— Того самого, который из клана Вельтарель? Который с каждой трибуны вещает про родство шайтаров и эльфов и великую миссию Нового Абалона по спасению сородичей? — восхитилась Ярая. — И что ты про него знаешь?

— Немногое. Кроме того, что Шахаба для экспериментов мне отдали по его прямому приказу с разрешением «делать с этим животным что угодно, но вытряхнуть из него магию».

— А не проще тебя убить? — заинтересовалась Ярая. Версия ей понравилась.

— А вдруг у меня где-то запись припасена?

— Логично, — похвалила орчанка. — А почему ты об этом раньше не вспомнила?

— Ну записи-то у меня нет, мало ли кто там что сгоряча ляпнул. Ещё их всех запоминать. И с местными следователями мне говорить не хотелось, а сегодня по поводу вчерашних эльфов допрашивали, ну и слово за слово — вспомнилось, — она легкомысленно пожала плечами.

— Скандал из этого и правда можно раздуть знатный, — заметила Ярая. — Под суд его никто не отдаст, но репутация здорово подмокнет.

— Вот и следователь то же самое сказал.

Кеманкаль из клана Вельтарель слыл меценатом и благодетелем, эльфом передовых взглядов и большого уважения к другим расам. Широкие массы верили, всё же харизмы и актёрского таланта ему досталось в изобилии, а Ярая не удивилась озвученным Халлелой откровениям. Кеманкаля она знала лично, несколько раз имела с ним беседы во время активного присутствия эльфов в Кулаб-тане и с тех пор безапелляционно считала его исключительной, отборной мразью, редкой по своим качествам даже среди крайне одиозных в своём большинстве современных политиков этого когда-то великого и благородного народа. Его даже многие коллеги считали лицемерной сволочью, а заработать в таких кругах подобную репутацию — это надо было постараться.

— А ты ведь орчанка! — вдруг заинтересованно сощурилась Халлела.

— Как ты догадалась? — насмешливо приподняла брови Ярая.

— Интуиция, — с удовольствием усмехнулась эльфийка. — Ты читала «Добычу для орка»?

— Я интуитивно догадываюсь, что это не охотничье пособие, но и только. А что, стоило бы? Могу узнать что-то новое?

Халлела смерила собеседницу оценивающим взглядом.

— Понятия не имею. Но если ты знакома с трактатом «О нравах диких кобылиц» — то вряд ли. Ага, знакома, — удовлетворённо усмехнулась она, проследив за выражением лица собеседницы.

— Доводилось, — с лёгкой растерянностью призналась Ярая, понимая, что эльфийке не только удалось её ошарашить, но и заставить продемонстрировать растерянность.

«Потрясающий талант! — решила она — Посмотреть бы, когда Шахаб поведёт знакомить её с мамой!»

Под вычурным названием пряталось весьма известное сочинение тысячелетней давности о сексе, и древние орки отличались не только раскрепощённостью, но и богатой фантазией. Упоминание трактата и даже цитаты с картинками смутить Яраю не могли, а вот упоминание его эльфийкой впечатлило. От представительницы остроухого народа она подобной осведомлённости не ждала, а больше — признания в этой осведомлённости.

— А книжка, стало быть, о том же?

— Не совсем…

Жалобы Халлелы на утраченную в лаборатории книжку, которую она всё еще не оставляла надежды подсунуть Шахабу, скатились к обсуждению литературы в целом, и тут Ярая поняла, что многое пропустила: ей не довелось прикоснуться к пласту современной развлекательной литературы, голова была постоянно занята другим. Услышав об этом, эльфийка вознегодовала из-за отсутствия под рукой не только спорного тома, но и всей библиотеки с избранными сочинениями, по которым она искренне скучала.

Вернулись и к пресловутым кобылицам, но тут Ярая уже была морально подготовлена, поэтому с искренним весельем встретила признание собеседницы о том, что она долгое время считала эту книжку преувеличенной в смысле силы и выносливости мужчин: в её представлении продолжительное время удерживать партнёршу на весу, да ещё без магии, казалось невозможным. Пока она с Шахабом не познакомилась. А там оказалось, что и сочинитель не врал, и художник не то чтобы льстил…

После этого, конечно, невозможным оказалось не обсудить достоинства шайтарских мужчин на примере весьма выдающихся братьев Шадай. Ярая без особого стеснения вспомнила пару забавных историй из тех времён, когда они с Шадом старательно скрывали собственные отношения, Халлела — с удовольствием рассказала, как умудрилась сойтись со своим подопытным, чем ввергла собеседницу в раздумья.

— А чем вы его, говоришь, фиксировали? — спросила она рассеянно.

— Решила разнообразить семейную жизнь? — расхохоталась эльфийка.

— Прикидываю варианты, — невозмутимо ответила Ярая.

Расстались они где-то через полтора часа почти подругами. Проболтали бы и дольше, но орчанку звал долг службы. Халлела же вернулась в подвал и нацепила обратно браслет, пребывая в глубокой задумчивости.

Происходило странное. Сначала с ней приключился Шахаб, но его долгое время удавалось воспринимать как питомца или развлечение. Халлела накрепко убедила себя в этом и стояла на том убеждении до вчерашней ночи, когда оказалось, что всё сложнее. Причём уже давно, не могло отношение резко и сильно измениться за несколько часов после пары поступков и фраз, если только не было подёрнуто тонкой плёнкой самоубеждения, которую быстренько и внезапно смыло единственным ярким впечатлением.

Вчера она призналась себе, что это давно уже не просто секс и удовольствие безнаказанно дразнить большого сильного зверя. Когда вместо выговора и ругани он снял с неё оковы, когда забрал к себе и не отпустил на ночь… Халлела думала, что засыпать и просыпаться рядом с мужчиной неприятно и неудобно, а это оказалось удивительно уютно, настолько, что утром не хотелось его отпускать.

Всё это было непривычно и тревожно. Особенно тревожно потому, что нравилось.

На цепь она посадила себя самостоятельно, Шахаб об этом даже не вспомнил — ни для конспирации, ни для безопасности, поэтому пришлось дождаться его ухода. На цепи было спокойнее и безопасней: после появления эльфов два лишних этажа над головой и каменное кольцо на ноге воспринимались не иначе как дополнительная охрана.

И вот новое открытие. Невестка брата.

Привычное поведение и провокационные разговоры, кажется, впервые в жизни Халлелы производили на собеседника такое впечатление. Брезгливость, раздражение, злость и отвращение — было. Спокойное проницательное равнодушие, пропускающее всё лишнее мимо ушей, тоже было. А вот так, чтобы в ответ со смехом рассказывали о собственном опыте быстрого секса в туалете кафе, перегородка в котором не выдержала шайтарского темперамента, после чего пришлось очень быстро убегать от охраны, забыв в многострадальной кабинке нижнее бельё…

Впечатляло и то, что Халлела начала вести себя подобным образом, когда поняла, что это ужасно раздражает окружающих, и только потом втянулась и начала получать удовольствие, а Ярая и не пыталась никого дразнить.

Повилика до приезда в Кулаб-тан почти не сталкивалась с орками, гномами, шайтарами и прочими потомками троллей, не считать же таковыми контактами рабочую переписку с коллегами. А теперь вдруг выяснилось, что для кого-то весь её агрессивный протест с провокациями выглядел обыкновенным дружеским общением. Кажется, гостья даже не поняла, что её пытались эпатировать.

Для контроля стоило еще раз встретиться и поболтать по душам с Яраей, и Халлела готова была спорить, что подобная возможность представится довольно быстро.

Впрочем, долго думать об отвлечённом, когда столько работы — а её всегда хватало, — Повилика не умела и очень быстро погрузилась обратно в пучину расчётов.

Без солнца за временем следить не получалось, так что отметила Халлела для себя только обед, который беззвучно принёс один из охранников, а потом… Потом она даже не сразу поняла, что не так. В какой-то момент появилось смутное беспокойство и ощущение, что в мире что-то изменилось. Некоторое время его удавалось игнорировать, а потом Халлела, закончив очередное уравнение, отвалилась от стола, огляделась…

— Ты давно тут? — с удивлением обнаружила она сидящего на краю кровати Шахаба.

— Некоторое время, — усмехнулся он. — Не хотел мешать.

Сказанное неожиданно отдалось теплом внутри, Халлела отложила карандаш и поднялась. Мужчина молча протянул руки, когда она приблизилась, а когда вложила пальцы в его ладони — мягко потянул за собой. Через пару мгновений он лежал на кровати, а она удобно устроилась верхом на его животе. Тяжелые ладони легли на бёдра под подолом сцара, задумчивый взгляд огладил лицо.