Дарья Кузнецова – Не бойся, тебе понравится! (страница 23)

Эльф бросил на орчанку долгий выразительный взгляд, явственно порицая за бессовестное враньё и перекладывание ответственности, но возражать не стал. Даже подыграл.

— Я считаю своим долгом позаботиться о сородиче независимо от обстоятельств, — проговорил ровно.

Но привычно облобызать руку не попытался, и вообще Ярая отметила про себя, что держится он скованно. Интересно, дело в поведении Повилики или сказывалось её положение отверженной?

— Потрясающая страсть к работе, — насмешливо фыркнула Халлела, но как будто расслабилась. — Может, у тебя найдётся справочник Скадовски «Дифференциальные уравнения высокоэнергетических структур. Граничные условия и поправочные коэффициенты метода конечных элементов»? Только последняя редакция, он там полезную главу добавил и несколько ошибок исправил, а я не помню, где именно, а тут только первое есть… Что? — осеклась она под задумчивыми взглядами гостей. — Ты сам предложил позаботиться!

— Я имел в виду несколько иное, — вздохнул Берношаль. — Но если угодно, попробую отыскать, только мне нужно полное название. На бумаге, — самокритично уточнил эльф.

— Хм. Ладно. — Халлела посмотрела на него с подозрением, но вернулась к столу. Подняла стул, чтобы отпустить зацепившуюся за ножки цепь, торопливо нацарапала несколько строк на чистом листе.

Берношаль посмотрел на цепь и каменный браслет задумчиво, вопросительно глянул на Яраю, но та только пренебрежительно дёрнула щекой.

— Присаживайтесь, раз уж пришли. Предложила бы чаю, тем более он неплох, но я уже всё выпила, а за новым не дойду, — эльфийка развела руками.

Разговор вышел нескладным. Повилика откровенно не доверяла сородичу, сородич — не мог расслабиться в её компании, и, хотя оставался привычно вежливым и корректным, ни взглядом не выдавая своего неудовольствия, Ярая слишком давно и хорошо его знала, чтобы обмануться. И удивлялась, потому что прежде никогда не видела этого дружелюбного эльфа таким напряжённым.

Берношаль пробыл с четверть часа, ровно столько, чтобы не казалось неприличным удрать, сославшись на другие дела. Напоследок вновь пообещал поискать нужную книгу, разрешил обращаться к нему, если вдруг понадобятся консульские услуги, и откланялся.

Ярая же, пригрозив вернуться, отправилась провожать старого друга.

— Ну, что скажешь? — спросила, когда они поднялись на первый этаж и остановились у двери.

— Помимо того, что она не в себе? — со слабой усмешкой уточнил он. — Могу свидетельствовать, что с пленными шайтары обходятся чрезвычайно бережно, сэла Халлела чувствует себя прекрасно и вполне удовлетворена условиями содержания.

— А по существу? Как она тебе? Вы правда как-то по-особенному ощущаете вот эту отрезанность от корней? Как именно?

— Сложно, — вздохнул Берношаль и задумчиво добавил: — Но со слов очевидцев я ожидал более мучительного чувства…

— Поясни, пожалуйста.

— Ты уверена, что тебе это нужно? Это исключительно эльфийские проблемы.

— Я уверена, что мне любопытно, — честно призналась она. — Ну так что?

— Я слышал, что отрезанные воспринимаются как опасность. Как нечто давящее, жуткое и одновременно омерзительное. К отрезанным не на пустом месте возникло предубеждение, это не проблема снобизма эльфов. Я думал, что терпеть подобное общество сложнее.

— Хм. Я не знала, что всё так драматично. Извини, что втянула в это, и — ещё раз спасибо, что согласился.

— Ничего страшного, — улыбнулся он. — На самом деле мне тоже было интересно, никогда не встречал отрезанных. Тем более всё оказалось не столь мучительно, а просто неприятно и тревожно. Она кажется… чуждой, — осторожно подобрал он слово.

— А инородцы не так? — удивилась Ярая.

— Нет, совсем нет, — заверил Берношаль. — Все разумные не эльфийского происхождения воспринимаются одинаково, точно так же, как любые животные. А в ней как будто есть нечто неестественное. Правда, я не могу подобрать аналогию. Что-то такое вертится в голове…

— Может, именно из-за этого она понадобилась Новому Абалону? — предположила орчанка. — Может, её отрезали не до конца или случился ещё какой-то сбой в процедуре?

— И это только сейчас заметили? — усомнился Берношаль. — Нет, глупости. Нельзя срубить дерево не до конца и не заметить.

— А вдруг она сама укоренилась? — с азартом добавила Ярая. — Такое вообще возможно?

— Понятия не имею, — пожал плечами эльф. — Если и так, я ничего подобного не ощущаю. Она в таком случае должна восприниматься как представитель другого клана, но совсем не похоже.

— А вы и это чувствуете?

— Конечно. Но это ощущение сложно назвать неприятным. Что-то вроде благожелательного любопытства, в высоком эльфийском для этого ощущения есть специальное слово.

Берношаль озвучил, а Ярая только неопределённо хмыкнула: если общий эльфийский был пусть не простым, но воспроизводимым другими народами, то для освоения высокого у простых смертных недоставало возможностей речевого аппарата. Орчанка знала энтузиастов, которые его разучивали и даже, по словам остроухих, сносно говорили, но сама к этому числу не относилась.

— А как воспринимаются дети? Которые еще не бывали в священных рощах? И подростки?

— Как дети, — улыбнулся он. — Знаешь, ты вот сейчас заговорила про детей, и я вспомнил, что читал про отрезанных. Если бы существовала сказочная нежить, она могла бы вызывать сходные ощущения. И наверное, это самое точное определение, которое я могу дать. Вероятно, именно с этим связаны разница восприятия у меня и у тех, чьи слова я читал или слышал. Если предположить, что труп ходит и разговаривает, а ты оказался рядом, ощущения будут зависеть от готовности, от состояния трупа, от его поведения. Те же оторопь и тревога, но в разной степени: у кого-то нервное напряжение, а у кого-то паника.

— Ясно, — вздохнула Ярая. — И правда исчерпывающе.

— Прости, — продолжил он. — Я не знаю, чем еще могу быть полезен.

— Это ты меня прости, что отвлекла от работы, а тебе еще придётся эту книжку искать, — повинилась орчанка.

Они распрощались, и обратно к пленнице женщина двинулась в задумчивости. Словам и суждениям Берношаля она привыкла доверять, и сейчас он явно говорил искренне. Положение отрезанных прояснилось и оказалось еще более незавидным, чем думалось раньше, но интереса сородичей к Халлеле всё это не проясняло.

— И каков вердикт? — полюбопытствовала Повилика, когда орчанка вернулась.

Уход эльфа она восприняла с еще большим облегчением, чем сам консул. Держался этот парень куда лучше большинства её знакомых, но всё равно не вызывал симпатии, и до последнего не удавалось отделаться от ожидания неприятностей. Очень хотелось потребовать присутствия Шахаба, но Халлела сдержалась и мысленно отругала себя за возмутительную несамостоятельность.

— Он постарается найти для тебя нужную книгу. — Ярая плюхнулась на край постели. — А вот прояснить, зачем бы ты могла понадобиться сородичам, Берношаль не сумел. У тебя-то никаких версий не появилось?

— Появилась рабочая гипотеза, — легко поделилась Халлела, которая наедине с орчанкой чувствовала себя гораздо спокойнее. И вдруг спросила: — А что там с погодой?

— Ветер, но достаточно тепло, — растерянно ответила та, не понимая, какое это отношение имеет к эльфийскому интересу. — А что?

— У меня были планы, но кто ж виноват, что ты притащила этого эльфа! — фыркнула она. — Идём. Мне нравится местная манера устраивать сады на крышах.

Говоря это, она под изумлённым взглядом орчанки расстегнула браслет на ноге, подхватила толстую тетрадь с записями и шагнула к выходу.

— Или ты тут останешься?

— А-а? — очнувшаяся Ярая поднялась с места, но вопрос смогла сформулировать только жестом, широко поведя вокруг.

— Чтобы не украли, — с явным удовольствием сообщила Халлела. — Имей в виду, на случай если ты всё-таки заодно с эльфами, у меня припасено несколько неприятных сюрпризов. Мне вчерашних спасителей хватило, чтобы сделать выводы и подготовиться!

С трудом давя улыбку, Ярая двинулась за эльфийкой, шагавшей по дому с хозяйским видом. Орчанка мечтательно думала о том, что готова многое отдать за возможность присутствовать при знакомстве этой женщины с Шаистой, и строила коварные планы, как бы втереться в доверие этой особе до такой степени, чтобы её пригласили для моральной поддержки.

Отношения со свекровью у неё сложились достаточно ровные и взаимно-терпимые, но Ярая уверенно списывала всё это на собственный богатый опыт: кого помоложе и помягче Великая Мать скрутила бы в дугу и пользовала как хотела. Она и невестку регулярно пыталась продавить, и эта борьба, с одной стороны, не особенно утомляла, всё же Шаиста не желала сыну и его жене зла, но с другой — порой раздражала, когда правительница попеременно пыталась лезть в служебные дела иностранного дипломата, уговорить оставить эту службу вовсе и прийти к ней или сделать что-то нужное на каком-то мероприятии, куда она вообще не собиралась идти. И дальше по мелочи.

Шарифа к властной матери привыкла и дочерний долг несла достойно, её старший брат умело балансировал между отстаиванием собственного мнения и выполнением приказов, а Ярая упрямо считала, что вышла замуж за Шада, а не устроилась помощницей к его матери, поэтому стойко держала оборону. Но искренне болела за то, чтобы Шахабу хватило желания, воли и упрямства отстоять эльфийку.