Дарья Кузнецова – Не бойся, тебе понравится! (страница 26)

Ощущение оказалось волнующим и — приятным. Приятная на ощупь тонкая, нежная, бархатистая кожа. Острый, мускусный запах, тоже — неожиданно приятный. Но, самое главное, власть над желаниями, буквально — над волей этого могучего дикаря, которую давали на краткое время ласки.

А сейчас она вдруг осознала, что ко всему этому удовольствию давно стоило прибавить его наслаждение. Приятно наблюдать, как он едва сдерживает стоны, как вздрагивает всем телом, как непроизвольно подаётся бёдрами навстречу, пытаясь продлить прикосновения. Как хорошо и сладко ему, и всё это — благодаря ей. И тем более сложно считать минусом, что её саму всё это возбуждало ненамного меньше, чем любовника. А уж как приятно оказалось услышать это его раздражённо-ироничное «Холера!», когда она вдруг вновь сдвинулась выше и уселась Шахабу на живот, чтобы опять не спеша целовать плечи…

— Таков план? — с хриплым смешком уточнил он.

— Я импровизирую, — мурлыкнула она в ответ.

Короткая передышка с почти целомудренными поцелуями — и вновь чуткие губы и шаловливый язык Халлелы заставляли мужчину терять самообладание, дышать хрипло, часто, сквозь стиснутые зубы, и пытаться отвлечься на что угодно, лишь бы не кончить прямо сейчас. Пари не включало подобного условия, но… Так ведь интереснее!

Повилика увлеклась и не спешила сдаваться, Шахабу тоже хватало упрямства и выдержки, и неизвестно, чем бы всё кончилось, но первой не выдержала кровать, а вернее — декоративные столбики в изголовье, не рассчитанные на такую нагрузку. Тот, что попал под правую руку, в ней и остался со звонким хрустом, когда Халлела, отдышавшись и позволив мужчине перевести дух, вновь вернулась к провокационным ласкам.

Любовники вздрогнули, Повилика встревоженно вскинулась, уставилась на обломок дерева… Рассмеялись они одновременно, Шахаб отшвырнул столбик в сторону, и Халлела вдруг поняла, что плевать она хотела на все эти глупые споры. Она сдвинулась вперёд, опираясь на его грудь обеими ладонями, дотянулась до его рта, поцеловала — медленно, сладко, и выдохнула в губы:

— Хочу тебя!

— Желание госпожи — закон, — легко согласился шайтар.

Ладонь его накрыла лобок женщины, грубые жёсткие пальцы с удивительной осторожностью и нежностью приласкали влажную горячую плоть, мягко раздвигая складки и задевая самые чувствительные точки. Халлела всхлипнула, закусив губу, толкнулась бёдрами навстречу ладони, опять коротко поцеловала мужчину и потребовала:

— Сейчас!

Шахаб усмехнулся и мягко надавил ладонью на её бедро. Затуманенный возбуждением разум эльфийки наконец сообразил, что всё в её власти. Она поднялась на колени, взяла руку мужчины за запястье и переложила себе на бедро, крепко сжала напряжённый член, направляя. Настал черёд Шахаба судорожно вздыхать, а через мгновение Халлела опустилась одним резким движением — сразу до упора, и на несколько секунд оба замерли, привыкая к ощущению и пытаясь найти себя на этом свете.

Эльфийка медленно приподнялась — и снова опустилась, снова глубоко и резко, и сама же не сдержала стона — от остроты ощущений, от того, как тесно и пóлно внутри, как крепко стискивают бёдра мужские ладони, как обжигает его тёмный взгляд и как возбуждает его хриплое, прерывистое дыхание.

В их отношениях это тоже оказался новый опыт, когда она задавала темп, а он — позволял это делать, и вовсе не потому, что не мог ничего изменить. Только обоим было совсем не до размышлений о подобных деталях — слишком хорошо, чтобы думать о чём-то ещё.

Глава седьмая, семейная

— Итак, ты победил, — признала Халлела через некоторое время, расслабленно лёжа на груди любовника и ленясь шевелиться.

— Предлагаю боевую ничью, — отозвался он, медленно поглаживая её поясницу.

— Вот ещё! Не надо мне этих снисходительных поощрений, я умею признавать поражение, — фыркнула она и, подумав, призналась: — Тем более я всё равно не знаю, чего у тебя просить, а что придумаю — интереснее так выбить. А у тебя явно какой-то план. Я заинтригована.

Шахаб усмехнулся, но заговорил серьёзно:

— Я хочу, чтобы ты жила в этом доме.

— Интересно. А сейчас я что делаю? — насмешливо уточнила она.

— Жила, — с нажимом повторил шайтар, — а не сидела в заключении, как пленница. Свободно. Как гостья.

— Ты нормальный вообще? — задумчиво уточнила Халлела, от изумления даже приподнявшись на локте. — Шахаб, я месяц назад над тобой эксперименты ставила!

— Про нормальность мне будет говорить женщина, которая сидит на цепи, потому что так ей спокойнее, — невозмутимо напомнил он.

— Это я! Мне можно! — возразила эльфийка. — А тебя брат не одобрит.

— Скажи спасибо, что я не предлагаю тебе познакомиться с матерью, — отбил Шахаб.

— Спасибо, — послушно сказала Халлела через мгновение, прикинув варианты. Лично с Великой Матерью Кулаб-тана она знакома не была и вообще ничего о ней не слышала, но слабо верилось, что устроить государственный переворот и поднять под свои знамёна местных дикарей под силу доброй, кроткой и покладистой женщине. — Какая вообще разница, где я сижу, если мне и так неплохо?

— Мне не нравится, что моя женщина сидит на цепи. — Сознаваться, что к этой мысли подтолкнули слова брата, он, конечно, не стал.

— Ещё лучше! — проворчала Повилика. — Я своя собственная женщина, что за замашки вообще?

Но с места при этом не сдвинулась, наоборот, улеглась поудобнее, мысленно примеряя новое определение. Вообще-то звучало неплохо, волнующе. Как в «Добыче для орка».

На этой мысли Халлела едва не захихикала и порадовалась, что Шахабу не видно, а то с него сталось бы обидеться. А он ещё, очень кстати, обнял её покрепче, явно опасаясь более бурной реакции, но, не дождавшись, через пару мгновений ослабил хватку.

— Обычные. Причём формально — последние полгода.

— Нет, ты точно ненормальный, — насмешливо пробормотала Халлела после короткой паузы, потраченной на осознание.

— Плевать.

На этом разговор иссяк сам собой. Повилика пыталась приладить на место отношение шайтара и его собственнические порывы, но получалось плохо: для таких серьёзных рассуждений было слишком томно, мысли ворочались тяжело, и подзуживало отложить анализ на потом.

Мысли Шахаба в этот момент текли немногим более энергично, но отличались большей приземлённостью. О том, что эльфийку-то он себе, конечно, завёл и от своих слов отказываться не собирался, но всё это накладывало новые обязательства. Хотя бы в том, что касалось обеспечения женщины необходимым. Работа на стройке пошла шайтару на пользу, позволила восстановить токи энергии и контроль над ней, и самое время не просто задуматься, куда всё это можно применить с большей пользой, но начать это делать.

Через некоторое время они, по настоянию Шахаба, всё-таки перебрались в более удобную и широкую постель, не забыв прихватить одежду. Эльфийка отказалась куда-то идти, но милостиво разрешила отнести себя на руках. Заснули они, впрочем, еще не скоро: сначала «переезд» взбодрил шайтара, потом их обоих — совместный душ, и заснули любовники глубокой ночью.

Последний раз Халлела страдала проблемами со сном много лет назад, в первые годы своего заключения, а уж после такой жаркой ночи — и вовсе спала как убитая, поэтому не проснулась, когда уходил Шахаб. Глаза она продрала в неопределённое время суток, но с мыслью, что дело наверняка к обеду. Успела задаться вопросом, всё ещё выходной у шайтара или он опять куда-то удрал, лениво потянуться и поворочаться в широкой постели, признавая её явное превосходство над койкой внизу: на той звездой по диагонали не вытянешься.

Местные осветительные кристаллы прекрасно отзывались на лёгкий магический импульс, как и в человеческих артефактах, чем Халлела пользовалась всё время заключения, облегчая себе жизнь. Хорошо, когда не надо идти и руками тыкать управляющую панель! Сработало и сейчас, тусклый свет медленно разгорелся, отвечая на пожелание мага и позволяя глазам привыкнуть.

Новая деталь в почти пустой спальне бросилась в глаза сразу. На зеркальной ширме в углу висел не только брошенный вчера Шахабом тёмный сцар, но и нечто изумрудно-зелёное с жёлтым. Конечно, пройти мимо Халлела не смогла, и сунула нос в незнакомую ткань.

Это оказалось платье, и, если бы она страдала проблемами с памятью, непременно решила бы, что сама его купила. Летящее, прямое, открывающее руки, из нежной ткани, приятной к телу. Не официальное для приёма, повседневное, но — красивое. Не приходилось сомневаться, кто и зачем его принёс, а вот почему вообще об этом подумал…

Халлела приложила платье к себе перед зеркалом. Красиво. Ей подходили эти цвета.

Вчерашние слова Шахаба смазались удовольствием и желаниями, а сегодня вспомнились отчётливо и заставили задуматься. Повилика видела всего одно объяснение его упрямому желанию держать её рядом теперь, когда он забыл о мести, и вот это платье красноречиво подтверждало предположение: молодой дикарь умудрился влюбиться. Насколько всё это всерьёз на самом деле — она бы судить не взялась, но пока что он не шутил. А вот как быть ей?

Ещё мгновение поколебавшись, Халлела пренебрежительно фыркнула в адрес собственных утренних мыслей. Ей нравится? Нравится. Платье красивое? Красивое. А на остальное плевать, Шахаб достаточно большой мальчик, чтобы соображать, что делает.