Дарья Кузнецова – Не бойся, тебе понравится! (страница 28)

— Выражаю готовность учиться, — припечатал он и под ругань Халлелы спустился вниз.

Далеко, впрочем, не понёс, аккуратно поставил на ноги в гостиной, был еще раз укушен, но в итоге милостиво прощён после честного признания, что эльфийская магия ему не интересна, он бы лучше чему-то более практическому поучился.

Тактический ход оказался грамотным. Попытайся Шахаб увильнуть вовсе, Повилика бы совсем разворчалась и, может, даже всерьёз обиделась бы. Для неё готовность учиться и принимать новое была одним из ключевых признаков пригодного к общению существа, и, окажись шайтар совсем нелюбопытным и бестолковым, это непременно разочаровало бы. Интерес же к другим областям магической науки Халлела приняла благосклонно и легко переключилась на новую тему.

При всей сообразительности, редкой силе и отточенных навыках работы с энергией магом Шахаб оказался бестолковым. Он не сразу смог признаться себе в этом, но тщательное изучение объявлений о вакансиях в газетах заставило прийти к неутешительному выводу: пока что он бесполезен, и перед тем, как замахиваться на что-то серьёзное, надо восполнить пробелы. Беда в том, что сделать это быстро — невозможно. Требовалось или несколько лет отучиться по выбранной специальности, или тщательно изучить нюансы на практике с толковым наставникам.

Халлела с её предложением научить чему-то полезному оказалась неплохим вариантом для начала, а озвученный в итоге вердикт лишь сформулировал его собственные смутные подозрения.

— Первый раз такое вижу! — заявила Повилика, снова кутаясь в уже знакомую шкуру. — Как можно так ловко сплетать тонкие чары, вообще не понимая, что именно делаешь, и будучи таким морёным дубом в теории?!

— Я с двадцати лет в «Байтале», — спокойно пояснил Шахаб. — Как школу с общемагическим курсом кончил, так и ушёл. Да и учили там… Почти всё, что я умею, это или отец дал, пока был жив, или сам где-то нахватался.

На крышу они вернулись, когда устроили перерыв на обед и шайтару захотелось повозиться с мясом, а для этого требовался открытый огонь. Повилика пыталась возражать, но он оставался непреклонен, пришлось торговаться. Сошлись на обещании не хватать её холодными руками и не тащить на плече.

О согласии своём она в конце концов не пожалела: шкура грела, дождь тихо шелестел по навесу, потрескивали угли, да и вид открывался приятный. Погода совсем не подходила для того, чтобы оголяться, но рукава Шахаб закатал по локоть, и смотрелось это волнующе приятно: сначала как он уверенно и точно колет дрова, и массивное топорище толще руки эльфийки в могучих лапах выглядит неудобно тонким, потом — разводит огонь, а потом — орудует здоровенным ножом и священнодействует над мясом. Восхитительно первобытное зрелище!

— Байтала… Знакомое что-то, — нахмурилась Халлела.

Шахаб в ответ хохотнул.

— А ты, я гляжу, знала, куда ехала, да? Это наша повстанческая армия, которую у вас террористами называют.

— А-а, вспомнила! Дикие парни в халатах! — обрадовалась она. — Точно, газета какая-то попадалась, или по трещалке говорили…

— Только эти парни в халатах натянули эльфам уши на задницу, — самодовольно припечатал мужчина.

— Я за вас рада, — рассмеялась Повилика.

Мелкая обида шайтара выглядела забавно, но Халлела предпочла его не цеплять. Не из вежливости и душевной доброты, просто дразнить мужчину с таким ножом и грязными руками — всегда чревато. Этот, конечно, с ножом не бросится, но вот схватить точно попытается, а ей было сейчас слишком уютно, чтобы лишний раз шевелиться, выдираться, отмываться потом… да ну, оно того не стоило.

Халлелу считали безумной, и достаточные основания для этого эльфийка старательно подкидывала, но обычно провоцировала она окружающих не бездумно, а с какой-то целью. И уж точно не собиралась делать это в ущерб собственному удовольствию.

— Значит, с двадцати лет ты в партизанах… А где в таком случае наловчился магичить? Ты очень умелый практик для своей базы.

— Там же. Хорошая школа: либо сможешь сделать, либо сдохнешь. Я жив.

— Чтобы что-то сделать, даже в таких условиях, надо понимать, что именно, — недовольно качнула головой Халлела. Она уважала строгость, но такой подход вызывал недоумение.

— Многому старшие товарищи научили, без теории, конечно, до чего-то сам дошёл, что-то подметил. — Шахаб вновь пожал плечами: он такую школу странной не считал.

— Прогнать бы тебя по университетскому курсу… — мечтательно пробормотала Халлела.

— Прогони, — легко согласился он.

— Ты серьёзно? — растерялась она.

— А ты? — Шахаб бросил насмешливый взгляд исподлобья и продолжил своё шаманство.

— Я прикину программу, — многообещающе сощурилась Повилика, а он только коротко кивнул в ответ. — Ты что, правда не против?

— А почему должен? — в свою очередь озадачился он, сосредоточенно натирая мясо крупной солью.

— Это тебя не унижает? — продолжила допытываться Халлела.

— Унижает? — опешил Шахаб и, прервавшись, поднял недоверчивый взгляд. — Чем?

— Я женщина, — напомнила она.

Он пару мгновений смотрел на неё выжидательно, но продолжения не последовало, и шайтар ругнулся под нос.

— Эльфы — идиоты, — проворчал, наконец сообразив, почему Халлела подняла эту тему. — Какая разница, если ты хорошо знаешь общую магию, а я понимаю, что мои познания состоят из дыр и мой предел как мага сейчас — тупая монотонная работа по укреплению стен?

— Потрясающая самокритичность, — всё еще с лёгким недоверием протянула Повилика и улыбнулась. — Да в общем и эльфы тоже не все идиоты, но я всё равно приятно удивлена. И чему ты хочешь посвятить свои удивительные магические таланты?

— Который день об этом думаю, — признался он. — Но вообще-то идея заниматься строительством мне нравится. Что в этом забавного? — он вопросительно приподнял брови, потому что Халлела улыбнулась на этих словах.

— Скорее, милое, — возразила она задумчиво. — Когда грозный боевой маг, да ещё такой наружности, хочет созидать, а не ломать, это… приятно.

— Ты не очень-то высокого мнения о боевых магах, — сообразил Шахаб и вернулся к мясу.

— Я о них очень низкого мнения, — спокойно призналась она. — Но твой пример заставляет меня верить в лучшее.

Ещё больше пример Шахаба восхитил её, когда мясо оказалось над углями, и над крышей поплыл сногсшибательный запах, и чуть позже, когда Повилика получила тяжёлую глиняную тарелку с несколькими сочными, обжигающими кусками и не получила вилки. Есть вот так — держа тарелку на коленях, обжигаясь и дуя на пальцы, бесцеремонно облизывая их, — был новый, удивительный и занимательный опыт.

Мстительная мысль о том, что бы сказали правильные до тошноты родители, если бы смогли увидеть её такой, привычно согрела. Каждый раз, делая что-то неправильно и не так, Халлела вспоминала юность и продолжала делать это с удвоенным воодушевлением.

В этом ли причина или в талантах повара, или добавилась обстановка, но такого вкусного мяса она не ела никогда. Нежное, с духом огня, с незнакомыми специями, не забивающими, но оттеняющими вкус. И горячо, и сок бежит по пальцам, и страшно неаккуратно капает на шкуру, но до того хорошо и вкусно, что на это плевать.

Жизнь в шайтарском плену с каждым днём нравилась ей всё больше.

— Шахаб, ты — идеальный мужчина, — умиротворённо вздохнула Халлела, доев первую порцию и наконец обратив внимание на окружающий мир. Шайтар, который тоже ел руками, не отходя от жаровни и приглядывая за следующей партией мяса, как-то умудрился не изгваздаться по локоть. Опыт, не иначе. — Ну, насколько это возможно. Полноценный идеал недостижим, он аннигилирует при появлении, — критично добавила она.

— Хорошо, что ты это понимаешь! — засмеялся он, но тут и слепой бы заметил, как приятна ему похвала. — Это ты ещё палахи не пробовала, в следующий выходной сделаю, там возни много.

Халлела с трудом удержалась, чтобы не захихикать над самодовольной физиономией, но — удержалась. Заслужил. Стремление готовить стоило всячески поощрять, тем более когда выходит такая вкуснятина. Сама она терпеть не могла кулинарную возню и, хотя при необходимости могла состряпать почти любой сложности блюдо, не зря её воспитывали как будущую идеальную жену, избегала этой необходимости всеми силами.

В архитектуре и строительстве Халлела понимала еще меньше, чем шайтар, но зато она отлично разбиралась в теории составления заклинаний, общей вне зависимости от области применения и даже от типа магии, и уже через несколько дней у Шахаба наметился серьёзный прогресс. Отчасти благодаря усилиям эльфийки, отчасти — вопреки им. Объясняла она понятно, но преподавателем оказалась плохим, несдержанным и нетерпеливым и очень быстро начинала ехидничать и насмешничать, если подопечный не понимал чего-то, на её взгляд, очевидного, а в её представлении очевидным считалось почти всё. Шайтар в мирной жизни оказался на редкость невозмутимым типом, так что на подначки не обижался, но в конце концов отвлекался, и заканчивалось это приятно, но часть ценного времени терялась.

Шахаб, легко схватывавший чужие заклинания целиком, часть теории, конечно, знал, но ему никогда не приходило в голову собрать познания воедино, приложить к знакомым конструкциям и задуматься, что вот эта встрёпанная энергетическая петля в простых чарах для поддержания температуры продуктов — не просто небрежная нить между двумя узлами, а обратная связь, которая сравнивает температуру снаружи кокона и внутри и позволяет дозировать силу, а вот этот укрепляющий материал контур не выходит не потому, что Шахаб не справляется со сложной конструкцией, а потому, что в ней два базовых блока перепутаны.