Дарья Козырькова – Я хочу узнать тебя. Часть 1 (страница 4)

– Тебе нравится? – спрашивает таракан хриплым, низким голосом, и ее языка касается что-то липкое и горячее. Но разве тараканы умеют говорить? – Я знаю, что нравится. Ты так дрожишь, Яночка. Я чувствую это, – продолжает мучить он.

Неужели таракан не видит, как ей плохо? Что она делает не так? Может, ей действительно хочется, чтобы он приходил к ней каждую ночь? Нет, она никогда его об этом не просила. Даже старалась забаррикадировать дверь чем-то тяжелым, чтобы он не вошел, но тогда таракан схитрил: он сказал, что заглянет в соседнюю незапертую дверь, в которой безмятежно спит ее любимая сестричка. И она впустила его. Разрешила делать ему то, чем он занимался с ней сейчас.

Помогите.

Помогите.

Пожалуйста, помогите.

Кто-нибудь.

Настоящее время

Рина

– Я тогда схожу в аптеку? – Яна неловко столпилась в коридоре со злосчастным чемоданом в руке.

– Слушай, Ян, я никогда не обрабатывала ушибы мазью. Забудь. Скоро пройдет, – отозвалась я немного недовольным голосом.

– Прости меня. Я не заметила твою руку, – в голосе Яны послышалась мольба. Она смотрела на меня чуть ли не слезящимися глазами. В океане вины, плескающемся в них, можно было захлебнуться.

– Я не злюсь на тебя, правда, – я попыталась смягчить тон, но не смогла полностью убрать из него раздражение.

Яна опустила голову и поджала губы. Она удивительным образом улавливает любое изменение моего настроения, но при этом игнорирует чувства других людей. Даже наших родителей. Мне часто кажется, что она специально выводит всех на эмоции, чтобы выплеснуть наружу бушующую внутри злость.

Откуда в ней столько агрессии?

У нас прекрасная, благополучная семья, любящие родители, которые стараются дать нам всё самое лучшее, хороший университет и дружелюбные одногруппники, однако с самого детства Яна любит со всеми спорить, всегда критикует кого-то, молчит и не делится своими переживаниями, когда я пытаюсь вывести ее на конструктивный разговор. Она может только ругаться и жаловаться на то, какие тупые и бездушные люди нас окружают. Но ведь все мы не идеальны. Если придираться к любому чиху, можно так вообще не завести никаких знакомств и умереть в одиночестве! Нужно уметь смиряться с недостатками других людей и принимать их такими, какие они есть.

– Я уберу всю квартиру сама и помогу тебе написать конспект, – промямлила Яна, сгорбив плечи.

Я тяжело вдохнула и повесила куртку на крючок.

– Ян, я могу убираться правой рукой и напечатать конспект на компьютере. Меня злит не это.

Яна прижалась спиной к входной двери и терпеливо ждала моего ответа. Бесполезно надеяться на то, что она наконец поймет, как отвратительно и грубо выглядит ее поведение со стороны.

Я сняла обувь и достала из шкафа тапочки. Основные вещи мы перевезли еще вчера, а потом вернулись в общежитие, чтобы провести последнюю ночь с соседками. На удивление, даже Яна неплохо с ними поладила, так что расставаться было немного грустно. Но я не жалела. Мы уже давно грезили о собственной жилплощади, где можно не стоять в очередях на кухню; готовить еду сразу на несколько дней и не переживать, что кто-то съест ее без спросу и украдет кастрюлю, пока ты отходишь в туалет; не прятать чайник под подушкой, когда комендант заглядывает в комнату на проверку; и не возвращаться на поле боя после того, как девочкам из соседней комнаты потравили тараканов, и они решили перебраться к нам. Пока мы с соседками заглядывали во все углы и уничтожали тапком десятки мерзких насекомых, Яна сидела на улице и тряслась, как осиновый лист.

У моей сестры блаттофобия – панический страх тараканов. Когда она видит хоть одного, то сгибается пополам от ужаса. Причем в нашем родительском доме всегда было чисто и никогда никто не ползал, так что непонятно, откуда она подхватила эту боязнь.

– Зачем ты нагрубила парням? – Я развернулась к Яне лицом и скрестила руки на груди.

Меня очень удивило то, что наши соседи снизу – это Влад и Миша. Вчера мы их здесь вообще не видели, хотя постоянно бегали с пакетами туда-сюда. Я надеялась, что мы сможем мирно сосуществовать друг с другом.

– Ну, мы могли справиться сами. Я не хочу, чтобы мои вещи трогали эти придурки, – Яна брезгливо поморщилась и отставила чемодан к стене.

– Это наши одногруппники! – упрекнула я, недовольно сдвинув брови.

– Один – сборник половых инфекций, а другой – глухой идиот, – равнодушно буркнула Яна и сняла пальто, зажав сумку между ног. Я отошла, чтобы освободить ей проход к гардеробу. Она слегка задела меня бедрами и пробормотала извинения.

– Миша нам помог! Он добрый человек.

– Да этому двухметровому шкафу нужно не на психолога учиться, а идти работать вышибалой в клуб или выбивать денежные долги!

Я испустила вымученный стон и прошла в комнату, чтобы закрыть окна. Вчера мы с утра до ночи оттирали всю квартиру, потому что несколько дней она была пропитана отравой от тараканов. Яна вызвала самую дорогую службу в городе и настояла, чтобы она обработала каждый уголок. Зато у нас теперь идеальная чистота и пахнет свежестью.

Яна закатила чемодан в комнату.

– А тапочки? – возмутилась я, поправляя персиковые шторы. – Пол холодный.

– Я толстая и не чувствую холода, – усмехнулась Яна.

Я закатила глаза. Это одна из ее любимых шуток.

– Хватит себя оскорблять!

– Мои сотни килограммов с тобой не согласятся, – Яна похлопала себя по животу.

– Зато у тебя большая грудь, а у меня ее вообще нет.

Телефон Яны завибрировал. Она достала его из кармана худи и уткнулась в экран. Ее губы расплылись в радостной улыбке.

– Завтра вечером пойдем забирать котенка! – сообщила она с блестящими от счастья глазами.

Я забыла упомянуть вторую главную причину нашего переезда. Яна уже давно мечтала приобрести котенка. Из-за аллергии папы мы не могли позволить себе завести домашнего питомца, а в общежитии нам, конечно же, никто такую привилегию предоставить не мог. Как только у нас появились деньги на съемное жилье, Яна тут же занялась поисками котенка. Коты – это ее тотемные животные. Она носит одежду с изображениями котов, собирает с ними мягкие игрушки, скупает стикеры и обклеивает ими всё, что можно, и постоянно останавливается на улице, чтобы подозвать какого-нибудь дворового кота и почесать его за ушком. Обычно коты не боятся ее и с удовольствием подставляют ей на растерзание свои мохнатые мордочки. Особенно, когда Яна достает из сумки кошачий корм.

– Как быстро! Тогда можем сегодня сходить в зоомагазин и купить всё к его появлению.

На этот раз зазвонил мой телефон. Мне пришлось вернуться в коридор и перерыть карманы куртки, чтобы отыскать его. На дисплее высветился номер мамы. На душе сразу же потеплело.

– Привет, Катюша, – донесся на другом конце линии родной радостный голос.

– Привет, мам! – я широко улыбнулась.

– Как вы там? Обустроились? – в трубке что-то зашуршало. Наверное, мама готовила обед. Днем в воскресенье она всегда варила борщ и пекла пирожки. Как же давно я их не ела! Может быть, как-нибудь сама попробую что-нибудь испечь в собственной духовке.

Я вернулась в комнату. Яна сидела на диване, тыкала пальцем в телефон и довольно мычала какую-то песенку.

– Да, вот только-только занесли последние вещи. Сейчас пойдем в зоомагазин за кормом и лотком для котенка.

Я услышала отдаленный голос папы, но не разобрала его слов.

– Отец передает вам привет, – пояснила мама.

– Яна тоже передает вам привет.

Яна оторвала взгляд от телефона. Улыбка тут же стерлась с ее губ и сменилась недовольным выражением.

– Не передает, – мрачно возразила она и упрямо поджала губы.

Я проигнорировала ее сердитый комментарий. Радость от звонка мамы перемешалась с раздражением. Я устала мирить маму и Яну! Раньше у них были хорошие отношения. Мы играли втроем в куклы и салки, пекли печенье, помогали маме накрывать на стол и встречали папу с работы с вкусным ужином. Мама часто обнимала и целовала нас. Яна любила сидеть у нее на коленках и создавать из ее волос разные прически. Мама стойко терпела издевательства Яны и смеялась, когда она подавала ей зеркало и просила оценить ее парикмахерские таланты. Я даже припрятала детский альбом Яны, в котором она, помимо кошек, рисовала мамины портреты. Но потом вдруг Яна охладела к родителям. Я даже не заметила, как это произошло. Яна начала кричать на всех, желать родителям смерти и запираться в своей комнате. Мама выглядела растерянной и не знала, что с ней стряслось. Я видела, как она плакала в спальне, когда думала, что все заняты своими делами, и разглядывала наш семейный альбом. Чуть погодя я тихонько доставала его и высматривала на солнечном свете разводы от слез на прозрачной пленке. Я не раз пыталась поговорить с Яной, объяснить, насколько глубоко маму ранило ее поведение, но она даже не думала меня слушать.

– Вам хватает денег? Еду купили? В квартире тепло? – посыпался от мамы поток вопросов. Где-то на фоне снова зашелестел голос отца. – Отец спрашивает, когда мы можем приехать к вам в гости.

Я тихо рассмеялась. Яна фыркнула. Она закинула ногу на ногу, угрожающе скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на меня. Я нахмурилась и приложила палец к губам. Пусть оставит при себе свои язвительные высказывания!

– Да, с деньгами всё в порядке. Еду скоро закажем курьером. Позовем на новоселье позже, как только обживемся и разберемся с котенком.