Дарья Котова – Королева эльфов. Возмездие (страница 2)
Айрис гармонично смотрелась в этойчудесной обстановке. Как и все эльфы, она была гибкой, словно лоза, ипрекрасной, словно дикая роза. Ее бесшумные шаги не нарушали тишины, которуюпозволено было прерывать лишь нежному пению птиц за окном. Синее платье сзолотистыми узорами в виде цветов, кружащих в вихре ветра, оттеняло красотуАйрис и подчеркивало фигуру. При ходьбе в разрезах на подоле мелькали стройныесильные ноги в такого же цвета брюках — разве что на тон темнее — ибелоснежных кожаных сапожках. На поясе были пристегнуты ножны с кинжалом, и этобыло настоящее оружие, а не дань моде. Айрис хоть и находилась сейчас всобственном дворце в окружении верных ей воинов, но расслабляться несобиралась. Шестьсот лет для эльфов — срок небольшой, но и немаленький,особенно учитывая постоянные войны. Королева пережила уже многиесражения — как на поле боя, так и в сверкающих белизной залахдворцов — и знала, что опасность может подстерегать где угодно.
Внезапно тишину кабинета нарушил стук вдверь. Не успела Айрис ответить, как в комнату вошел эльф в светло-серомкамзоле, отороченным неясным серебристом узором в виде волков. Лицо мужчиныбыло столь же невыразительным, как и его одежда, выделялись лишь двевещи — светлые волосы, необычайно короткие для эльфа, всего лишь по плечи,и серо-зеленые глаза, чей пронзительный взгляд мог заставить любого во дворцетрепетать перед советником королевы. Каэн Тень Клинка был ближайшим и вернейшимиз подданных Айрис. Он искренне любил ее и служил ей, и пусть характер егонельзя было назвать легким, королева была всегда милостива к нему иприслушивалась к его словам чаще, чем к другим.
— Каэн? — произнесла она,в светло-карих глазах ее зажегся вопрос. Несмотря на видимую мягкость идобросердечность Айрис, очень немногие осмеливались перечить ей либо нарушатьее уединение. Королеву любили и уважали настолько, что трепетали перед нею. Нок Каэну это все не имело отношения, он всегда позволял себе больше, чем другие.Однако и в службе своей он отдавал куда больше — всего себя.
— У меня вести,недобрые, — вопреки смыслу сказанных им слов, Каэнусмехнулся. — Можешь начинать плакать, Айрис.
Королева поморщилась, деланно вздохнула иуселась в ближайшее деревянное кресло. Опустив свои изящные руки, которымивосхищались менестрели и которые с легкостью держали меч, на подлокотники ввиде голов лесных рысей, Айрис произнесла насмешливо:
— Готова плакать. Но только еслиповод окажется достойным.
Каэн отвесил ей шутливый поклон иоблокотился бедрами о край стола напротив ее кресла.
— В семье Кровавой Росы родилсямальчик.
Светлые брови Айрис взлетели вверх.
— Однако, — протянулакоролева, поглаживая головы деревянных рысей. — Повод достойный,признаю, но плакать мне некогда, дела. Отложу на завтра.
— Вот поэтому женщинам нельзяверить, — усмехнулся Каэн. — Мальчишку назвали Лориэном, тыпредставляешь? Золотой лист! Хорошо, что не корона.
— Лорд Грелиан уже много вековгрезил этим, грешно отнимать у него его долю удовольствия. К слову, когдапроизошло сие "радостное" событие?
— Вчера, — коротко ответилКаэн, складывая руки на груди.
— И ты ужезнаешь? — удивилась Айрис.
— Конечно. Ты ведь догадываешься,что в виду особых обстоятельств я держал на личном контроле ситуацию сдеторождением в семье Кровавой Росы.
Айрис позволила себе намек на улыбку.
— Если бы я была человеком, я быотметила двусмысленность твоей фразы.
— Благодарю, — вновьшутливо поклонился Каэн. — Больше мне нечем порадовать мою королеву,если только лорд Грелиан не умрет от счастья при виде желанного внука.
— Сомневаюсь, что он доставит намподобное удовольствие.
Айрис с Каэном обменялись понимающимивзглядами, в которых сквозила ирония над ситуацией и над друг другом.
— От Мириэля не быловестей? — поинтересовалась Айрис, когда тема шуток про Кровавую Росузакончилась.
— Нет, Свет Луны молчит. Почему тывсе-таки отправила его обратно к драконам? Он только женился, у него неделюназад родилась дочь.
— Эльфийка?
— Дракон. Многие теперь говорят…Впрочем, это сплетни.
— Я обещала Мириэлю отставку, нопока он нужен мне в Драконьем королевстве, это важно. — Айрис слегканахмурилась, отчего приобрела вид еще более обеспокоенный, чем раньше.
Каэн вопросительно изогнул свои пепельныеброви.
— Скоро должна родить Мелая.
— Королева драконов?.. Да, у нихведь родится первенец… Ты думаешь, что Дерим верит в пророчество?
— Не знаю, — отозваласьАйрис, тихо вздохнув и обратив взор свой на поющих за окном птиц.
— Я, конечно, не был на свадьбе, нопо рассказам Мирэля могу судить о том, что произошло. Не в характере королябыло…
Каэн осекся, заметив, что Айрис его неслушает.
— Это важно, — обронилаона. — Надо ждать вестей от Мирэля.
***
Кабинет короля драконов отличался откабинета королевы эльфов так же, как отличалась сторожка кладбищенского сторожаот летней беседки нежной девы. Все здесь было оформлено в мрачных темных тонах,даже камни, инкрустированные в стены и мебель, отливали всеми оттенкамитьмы — от багрового до чернильно-черного. Солнце было редким гостем в этойкомнате, ведь окна выходили на север и часто были занавешены. Дерим не любилсвет и яркие цвета, он находил удовольствие в тенях, которые умели хранитьтайны куда лучше кричащего солнца. А в последнее время ему было что скрывать нетолько от подданных, но и от самых близких ему драконов. Мысли его шли по однойи той же тропе, которая замыкалась в кольцо. Дерим не был ни трусом, нипредателем, жизнь и природа наделила его храбростью, даже бесстрашием, умениемвыживать, изворачиваться и добиваться своего. Он родился в королевской семьедраконов около шести веков назад. На тот момент ситуация в королевстве быланапряженная. У короля погиб старший ребенок, сын, и три дочери, принцессы,начали делить корону при живом отце. У них были и свои дети, некоторые из нихуже взрослые, так что борьба разгорелась нешуточная. Совсем скоро полиласькровь. Дериму было пять, когда на его глазах убили мать и старшую сестру. Тогдаему
Одно предсказание — и судьба всегокоролевства под угрозой. Ему, Дерим'Рагрену, великому королю драконов,предстоит умереть от руки собственного дитя, своего ребенка, которого он любил,которого бы вырастил, научил всему… У него отнимут корону, прольют кровь,заставят смотреть других детей на его смерть. Первенец его начнет новуюгражданскую войну, новую боль причинит всем.
Перед глазами до сих стояла лужа крови,вытекающая из-под тела матери. Ее убили, когда ему было пять. Это едва ли непервое его воспоминание. Он не хотел такой же судьбы для своих детей, он хотелпостроить крепкую семью с женщиной, которую полюбил — это были не егопривычные любовницы, это была Мелая, особенная и исключительная драконица. Онадолжна была родить ему детей, много детей, которых бы они потом женили, чтобынянчить внуков. Он хотел построить мир, не допустить войны, но одно пророчествосломало это будущее. Его первое дитя уничтожит все, что он будет строить, лишитего жизни… Это было недопустимо. Дерим убил многих, чтобы выжить, сделалневозможное, но добился своего. Он никому никогда не позволил бы его свергнуть.Он знал кровавую цену короны и уже заплатил ее. Но он никогда не думал, чтопридется платить дважды.
Дерим очнулся от своих мрачных мыслей ипозвонил в колокольчик. Явился слуга.
— ПозовитеВирас'Ардена, — приказал король, сжимая кулак. Ему был нужен еговерный пес. Сегодня он спустит его с цепи.
***
В душной спальне раздавались крики,оглушающие всех, кто сегодня здесь присутствовал. Повитухи старались облегчитьмучения королевы, но много они сделать не могли. Роды длились уже несколькочасов, Мелая'Рагрен настолько обессилела, что даже крики ее постепенно сходилина нет. По перекошенному болью лицу стекал пот, постель была красной от крови.Если бы не выносливость драконов и не помощь повитух, она давно бы погиблавместе с младенцем, а так борьба за их жизни продолжалась.
— Давайте, ваше величество,тужьтесь, еще немного, вы справитесь.
Это было невыносимо, слишком долго ислишком больно. Но королева готова была заплатить эту цену за жизнь своегоребенка. Еще полчаса страданий, слез и уговоров — и все услышали первыйкрик новорожденного. Но на этом ничего не закончилось. Не прошло и минуты, какза первым ребенком родился второй. Два совершенно очаровательных мальчика,настолько одинаковых, что даже принимавшие роды повитухи не смогли ихразличить. Обтертые и укутанные в пеленки, они лежали на руках у усталойматери, чье лицо сейчас освещала такая радость, что оно, несмотря на все ночныемучения, казалось самым красивым в мире. Мелая с любовью смотрела на своихмальчиков, не чувствуя больше ничего. Словно ей магией стерли память опрошедших часах — теперь она видела только своих сыновей, двух близнецов,неотличимых до последнего пальчика.