Дарья Котова – Благословление Судьбы (страница 13)

– Любишь метить? – хрипло спросил он.

Эра подняла на него невинный взгляд – точно такой же был у Бурого, лежащего по утрам рядом с перевернутым корытом.

– Посчитал укусы. Теперь царапаешь.

Она надулась и убрала ладонь с его руки.

– Это не укусы, а засосы – чтобы все сучки в округе знали, что ты мой, – неожиданно игриво промурлыкала она, опять протягивая свои ноготки к его телу. – Демоны, ты сводишь с ума!

– Разве это плохо? – с доброй насмешкой поинтересовался он, сильнее прижимая ее к себе.

– А мне нравится, – она потянулась, потираясь о него, словно кошка. – Когда ты распаляешься в постели.

– Думал, тебе нравится быть сверху. Во всех смыслах.

– Не всегда, – уклончиво ответила она, а потом все же призналась: – Раньше так было… Тебе я доверяю…

Ему казалось, что она словно идет через трясину – осторожно ищет путь, пробуя ступить на него. Поэтому Ретаин не стал давить на Эру, позволяя ей мирно уснуть на его плече – ему не нужны были признания от нее, слишком велика была его любовь к ней. Он точно знал, что своими вопросами лишь заставит ее оттолкнуть его, она не привыкла открывать душу. Но любить она его любила, это он чувствовал и радовался, как мальчишка.

***

Только Бурый мог испортить ночь после безумного секса – а он был безумным! Начали они, конечно, слабо, зато потом разошлись так, что бедная кровать скрипела, кажется, на все болота. Стоило только Эре отпустить себя, как Ретаин, словно ее отражение, стал исполнять все ее потаенные желания. Ни одно его движение или поцелуй не были ни к месту, каждый сводил ее с ума. Может, секрет был в том, что все, что он делал, дарило ей наслаждение – причина была в самом Ретаине. Ее ведь и раньше любили мужчины – некоторые настолько верили и поклонялись ей, что отдавали свои жизни, предавали родных, – но разве ее это волновало? Так почему в этот раз все иначе? Почему влюбленный мужчина дарит ей столько минут блаженства? Почему его прикосновения горят на коже огнем? Почему, несмотря на его неопытность, она возится с ним, дает шанс? Может, потому что главное в нем было не мастерство в постели и не жаркие поцелуи? Само его присутствие – неважно где, на кухне, на крыльце или в кровати – волновало ее. За какие-то жалкие три месяца он стал ей крайне важен. Как давно она не чувствовала этого – когда другой темный вдруг становится важным, его мысли и желания выходят для нее на первое место. Она так боялась этого – после смерти семьи, – а теперь вновь стояла в шаге от пропасти. Оставалось решить, что она выберет. Хотелось сбежать от этих чувств, но Эра всегда была слишком умна – она видела больше, чем остальные. Любовь могла принести ей много новой боли – и в этот раз она сломается, – но если она отступит, сбежит, то что тогда ее ждет? Будет и дальше вести свою одинокую жизнь, прячась от темных и от своих чувств? Для чего это? Чтобы окончательно замерзнуть, заледенеть, превратиться в бесчувственную куклу? Умереть душой, как чуть не случилось много лет назад? Но тогда она едва не выгорела от своей боли, а в случае одиночества ее ждет медленное угасание. Ретаин – ее последний шанс на счастье. С ним она могла рискнуть – без него она просто будет жить, серо, уныло, превращаясь в бледное подобие себя прежней. А вот этого она допустить не могла – страшнее в жизни не было для нее, чем потерять себя. Болью и сражениями ее не испугать, тогда что она медлит, что решает?

Вот таким мыслям Эра предавалась до рассвета после того, как проснулась посреди ночи от воя Бурого. Вставать, чтобы усмирить разбушевавшуюся скотину, было лень, а орать не позволяли остатки чудом сохранившейся совести – еще разбудит Ретаина. Так и получилось, что пришлось думать о своем будущем под "чудесные" звуки варга. Зато утро было солнечным, а вчерашняя похлебка – все такой же вкусной.

– Ты неплохо готовишь. Куда лучше, чем я, – заметила она.

Ретаин, сидящий напротив, неопределенно повел плечами.

– Даже не знаю, что сказать, чтобы не обидеть тебя.

Она запрокинула голову и расхохоталась.

– Глупый, я не обижаюсь на правду – это делают только дураки…

– …а умные учатся на своих ошибках и благодарны критике, – закончил он за нее. – Кажется, я где-то это слышал.

– Значит, в мире есть еще один такой же мудрый темный, как я, – самодовольно заметила Эра, и Ретаин улыбнулся. – Что?

– Ты мне кого-то напоминаешь.

– О, подвижки: раньше ты утверждал, что знаешь меня.

– И я не отрицаю это, но теперь мне кажется, что некоторые твои слова и жесты я наблюдал в другом исполнении.

– Ты сходишь с ума, – покачала она головой. – Не вспомнил больше ничего конкретного?

По выражению его глаз все было понятно: нет.

– Знаешь, дух ушел, – перевела тему она, хотя больше всего на свете ее волновало его прошлое. Может, он все же женат? Поэтому поначалу был так скован в постели? Его подсознательно угнетала измена?

– Бурый всю ночь выл.

– Ты слышал?

– Я не спал.

– Я тоже.

Пара слов, ничего не значащие фразы – раньше Эре казалось, что это признак скуки собеседников, пустоты их отношений, но теперь понимала, сколь многое могут хранить такие разговоры ни о чем.

– Ты что-нибудь знаешь об этом духе? – поинтересовался Ретаин после продолжительного молчания.

– Кажется, он волнует тебя больше, чем твое прошлое, – заметила Эра.

– Потому что он угрожает нашей безопасности, – строго ответил он. – А моя память – дело второе. Даже если я не найду ответы, мы сможем жить, а вот дух легко способен испортить все – в том числе и убить.

– "Мы сможем жить"? – насмешливо переспросила она, а сердце внутри замерло. Как девчонка, честное слово! Любовь лишила ее разума.

– Да, – все также серьезно и спокойно ответил он. – Если ты позволишь остаться с тобой.

– Даже больше, – ответила она, не отводя от него взгляд. Любоваться им казалось таким естественным – и плевать, что он подумает. – Это я останусь с тобой.

Его белоснежные брови взлетели вверх, и она буквально услышала его вопрос: "А разница?".

– Прошлое может завести тебя куда угодно, – пояснила она. – Я хочу быть рядом.

Есть истины, которые понимаешь только тогда, когда сам переживаешь их. Взгляд любимого может сделать тебя такой счастливой, что ты потеряешь последние крохи гордости – и будешь этому рада. Потому что для Эры никогда не были важны внешние атрибуты: чужое мнение, собственное достоинство и другие глупости. Главное ведь в сути, а если есть вещи, ради которых можно все, так к чему скрывать это?

– Словно сама Судьба благословила, – тихо произнес Ретаин.

– Что? – не поняла Эра, утонувшая в своих мыслях о хес'си.

– Я чуть не умер, потерял память, нас беспокоит какой-то магический дух – и все равно этого мало, чтобы заплатить цену, которую Тьма назначит за тебя. Такие дары просто так не преподносятся. Только если Судьба не благословила.

– Ты первый мужчина, который назвал меня благословением Судьбы, – коротко рассмеялась Эра. – Обычно кличут проклятием.

– Кому как, – мудро улыбнулся он.

Романтичный момент, естественно, был испорчен: Бурый с грохотом перевернул корыто, уронил ведро в колодец и снес уложенные под навесом дрова. Какой милый песик.

– Знаешь, а ведь мы не единственные, кто здесь живет, – вдруг произнесла Эра. – Тут неподалеку есть село, оно расположено в глубине Неглской трясины. Не знаю уж, как они живут, у них там пара тропок всего, но как-то живут. Оборотни вроде, я точно не скажу. Видела их пару раз, когда гуляла по болоту. Но мы никогда не общались. Возможно, они знают о духе куда больше – они жили здесь задолго до моего приезда.

– Хорошая идея, только я бы предложил сначала разузнать про самих селян, – одобрил Ретаин. – Наведаемся в город.

– Завтра?

– Да. А сейчас нас ждет Бурый.

– Выпороть бы его! Дай ремень.

– Нет, Эра, – мягко отстранил он ее от довольного варга, лежащего посреди бардака, устроенного во дворе. Эльфийка грязно выругалась, но послушалась. Как же он ее любил. Если бы не тоска по кому-то, накатывающая по ночам, он бы навеки остался в этом уютном домике у болота.

Глава 7. Опасность повсюду

Вновь начавшиеся затяжные дожди заставили Ретаина с Эрой отложить свои планы. Мелкая морось, которая несильно могла испортить настроение, тем не менее вызывала неприятные последствия. Как только она прекращалась, над болотом поднимался туман. Опять троица из домика (Бурого тоже отнесли к членам семьи) оказалась отрезана от всего мира. Впрочем, Ретаин с Эрой не слишком расстроились, продолжая жить в уединении. Если бы не беспокойство дроу по поводу их безопасности, это время и вовсе можно было назвать счастливым. Они жили в свое удовольствие, запершись в маленьком мирке, в котором были только они двое (и один непослушный варг). Эра не знала, как Ретаин, а вот она окончательно растворилась в своей безумной любви: невозможно было не отдаться этому чувству, когда оно захватывало с головой. Они сидели вечерами в ее комнате, которая давно стала общей, читали или выпивали. Могли часами не разговаривать и при этом чувствовать друг друга как самого себя. Словно нет в жизни большего счастья, чем осознание, что ты больше не одинок.

– Кажется, туман сходит на нет, – заметила одним летним вечером Эра. – И дождя уже пару дней не было.

– Куда ты собралась? – тут же всполошился Ретаин. Он, вообще-то, был покладистым, но вот в вопросах безопасности оставался непреклонен. В такие моменты он заострялся, словно стилет в руках убийцы, и разил без промаха.