Дарья Котова – Благословление Судьбы (страница 12)

– Неплохо, – хмыкнула Эра, принимаясь за ужин. – Хотя я ела и лучше.

– Не сомневаюсь, у лордов хорошие повара.

Нож замер над мясом, чтобы через секунду все же опуститься.

– Давно догадался? – внешне оставаясь спокойной, поинтересовалась Эра.

– С месяц, – признался Ретаин. – Хоть ты и ведешь себя достаточно грубо и простецки, но породу не скроешь.

– Думаешь, во мне она есть? Опусти вопрос о моих родителях.

– Думаю, да, – серьезно ответил он, прожигая ее взглядом. – Ты очень интересная эльфийка, Эра. Это ведь ненастоящее имя?

– Нет, пришлось сменить. Старое мне нравилось больше.

– Мне жаль, что так вышло.

– Это меньшее из того, что я потеряла. Но ты зря жалеешь, я давно все забыла, – отрезала она и вернулась к ужину. Ретаин разозлил ее, и стоило ли говорить о том, что никакого продолжения вчерашней ночи Эра больше не планировала? Однако стоило этому наглецу пройти мимо ее спальни – она ведь ясно дала ему понять, что спит он у себя, – как она не выдержала: выглянула в коридор и втащила его к себе за шкирку. Он, естественно, поддался, ведь в норме взрослого воина она бы не победила столь легко.

Хорошо, что они не во дворце, а она не дама в пышном платье с тысячью завязок и крючочков – ее одежда мгновенно полетела на пол, позволяя вновь ощутить на коже его руки. Демоны, как же сладко становилось в его объятиях. И ведь не было в нем ничего особенного! Как любовник он едва ли выдерживал критики, и, кажется, он сам это почувствовал. Вот только все разумные рассуждения почему-то меркли, стоило ей почувствовать, как пульсирует в ней его член, как он наполняет ее, как тихо стонет, наслаждаясь их близостью. Ведь невозможно – невозможно! – устоять, когда так хорошо…

– Проклятье, как ты это делаешь? – выругалась Эра, пристроив голову у него на плече. Можно было, конечно, на подушке, но ее уже занял Ретаин. Да и удобнее так, все же ее кровать не рассчитана на двоих дроу.

– Что делаю? – переспросил он, тоже пребывая не в самом адекватном состоянии.

– Ничего, – буркнула она, слушая нестерпимый вой своего варга. Интересно, ему тоже сучку хочется или он решил окончательно выбесить хозяйку?

Ретаин лежал тихо, и, казалось, эта ночь окончится так же, как предыдущая, но тут он заговорил.

– Ты разочарована? – спросил он вполне спокойно, словно они обсуждали погоду за окном. Это почему-то развеселило Эру, и она, запрокинув голову, расхохоталась.

Успокоившись и утерев слезы, она заметила:

– Шрамов у тебя, конечно, много, и жизнь явно была насыщенная, но в постели тебе словно семнадцать.

Он промолчал – проглотил обиду, – и Эра была благодарна ему за то, что он не стал устраивать сцену. Удивительно, но мужчины любили драму ничуть не меньше, чем женщины, и не прочь были высказать любовнице все, что о ней думали. В такой ситуации сто раз подумаешь, говорить ли правду или молча наслаждаться ситуацией, пока не надоест. Ретаин выгодно отличался от всех ее предыдущих любовников – хотя бы в этом. Он даже не стал демонстративно уходить из ее спальни, позволив ей забыться беспокойным сном.

Утро принесло не только яркие солнечные лучи, которые ненавидели все темные эльфы без исключения, но и привлекательный запах с кухни. Чудо, а не мужчина.

– Это мне нравится, – заявила она, входя на кухню. Вот только Ретаина там не было. Сбывался ее ночной кошмар, где она теряет его…

***

Проснулся он рано – честно говоря, ночью почти не спал. Поэтому стоило только небу чуть посветлеть, а Бурому – начать лаять на пролетавших мимо птиц (это точно варг?), Ретаин осторожно выпутался из крепких объятий Эры и отправился на кухню. Порадует завтраком свою хес'си, раз в остальном не может. Внутри поднималась волна злости, а еще – подозрений. Стоило им с Эрой только оказаться в постели, как она закрылась. Казалось, должно быть наоборот, ведь они еще больше сблизились – для него это было важно, он окончательно сделал выбор, решая в первую очередь посвятить себя любимой, а потом уже поиску ответов в прошлом. Она была важнее, он понимал это не разумом, а душой и своим заледеневшим сердцем. Вот только для Эры всё, видимо, было наоборот: для нее их роман то ли был слишком незначителен, то ли она разочаровалась по-настоящему, и ее слова стоит воспринимать как отказ от дальнейших отношений. Вот только принять это ему было невероятно сложно. Несмотря на решительность во всем, что касалось дел и безопасности, в личных вопросах Ретаину отчаянно не хватало упертости – той самой, которой так щедро была одарена Эра. И что ему делать? Настаивать? Навязывать себя? Или молча сходить с ума от своей странной, но такой естественной для сердца любви?

В общем, не найдя ответов на новые вопросы – вполне про настоящее и будущее, тоже оказавшиеся неясными, – Ретаин закончил с завтраком и, оставив остывать на кухне сваренную похлебку (съедобную!), отправился во двор. Бурый был несказанно рад ему и так и вился вокруг. Учитывая размеры этого варга, больше похожего на медведя, то Ретаину пришлось применить все свое мастерство, чтобы не расшибить лоб о землю, будучи сбитым с ног мохнатым чудовищем. Отвлечь Бурого получилось, только наполнив его корыто. Варг принялся радостно хлебать свежую воду, а Ретаин замер возле колодца, думая о том, кто он и может ли быть с Эрой…

Вернулся он в дом спустя три часа и тут же был схвачен.

– Какого демона?! Ты где шляешься?! – рыкнула Эра, и это выражение ярости, за которым скрывалась забота и беспокойство о ком-то близком, было таким родным, так растрогало Ретаина, что он пропустил удар.

– Сиди тихо. Неужели больно? – проворчала эльфийка спустя полчаса, когда они уже мирно сидели на табуретках, а она пыталась свести синяк своему любовнику.

– Нет, но я опасаюсь, что ты на этом не остановишься, – пошутил он и осторожно перехватил ее руку. – Иногда мне кажется, что ты играешь со мной, Эра. Как со всеми прочими мужчинами. Разве нет?

Она замерла, напрягаясь. Лицо ее закаменело, но он чувствовал, что попал в цель.

– Что ты хочешь? Подтверждения? Или признания в вечной любви? А может, это способ отомстить за вчерашние слова? Так они чистая правда! Обиделся?

– Нет, но я огорчен, что подвел тебя.

– Ты такой правильный. Сдержанный. Вот бы стащить с тебя эту ледяную маску!

– Хочешь узнать, что я чувствую? Но я уже сказал тебе.

– Сказал! – яростно мотнула головой она, продолжая промакивать синяк травяной настойкой. – Ты такой спокойный! Словно ничего не чувствуешь!

– Если я не выражаю свои чувства так же явно, как и ты, это вовсе не означает, что я их не испытываю вовсе, – тихо заметил он, и она, кажется, услышала его. – Ты ведь тоже не до конца правдива со мной?

Она хмыкнула и принялась убирать свои травы.

– Ты не понимаешь… Это слишком больно… – прошептала она едва слышно.

– Терять? Или любить? – подсказал он. Она вскинула голову, прожигая его взглядом.

– Это всегда почему-то случается одновременно.

– Не хочешь попытаться исправить это?

– Хочу, – криво улыбнулась она ему. – Начнем, пожалуй, с тренировки. Моя постель слишком пустая.

– Тебе же места не хватало, – напомнил он, склоняясь к ней и целуя так обыденно, словно, и правда, они давно женаты.

– Я люблю трудности.

И они… сели есть. Потому что романтика и страсть – это хорошо, но голодать никому не хотелось.

– Демоны, она даже холодная – вкусная, – недовольно заметила Эра, сметая вторую плошку похлебки. – Тебе не кажется, что мы как старики?

– Если ты о возрасте, то мы уже выяснили, что мой действительно велик. Насчет твоего не знаю.

– Порядочно, хоть и не так много, как у тебя, – хмыкнула Эра. – Но я о поведении. Нам не хватает только камина и пары кресел, в которых мы будем проводить вечера вместо дикого секса.

– От последнего я бы все же не отказывался.

– Да, это было бы опрометчиво.

Они обменялись взглядами, сказавшими больше, чем тысячи пустых слов.

– Ты прав, – нехотя призналась она. Она смотрела на него так, словно больше ничего в этом мире не существовало, кроме их маленького домика, в котором они были так счастливы. – Будто вечность знакомы…

Она гулко рассмеялась – женщины так не смеются. Они нежные, трепетные, любящие. Эра не была такой – она напоминала ураган из стали, свирепую медведицу. Это неожиданно притягивало его. Казалось бы, он, как мужчина, должен вести их пару, но ему было приятно позволять ей главенствовать – не во всем, конечно. Уступать. Ей это казалось сложным, но она тоже училась не давить, и когда они все же оказались в постели – невозможно было больше смотреть на ее короткую ночнушку, едва прикрывавшую бедра, – она сдерживала свою вечную насмешку, очень деликатно направляя его. Он чувствовал, как она ведет его, но столько было между ними невысказанной любви, которая навеки останется в этих моментах, что каждый из них наслаждался друг другом, не обращая внимание на мелочи. Вскоре Эре стало не до наблюдений: она наконец перестала сдерживаться, и ее тихие – на грани слышимости – стоны завели его, заставляя уже самому давить, прижимать, властвовать. Доставить ей удовольствие и утонуть в своем – разве могло быть что-то прекраснее? Ему казалось, словно он открывает какое-то неизведанное царство, всю сладость которого ему только предстоит познать. Она была восхитительна: и под ним, и на нем. Во всех позах, во все мгновения. Даже когда они вечером лежали уставшие на одной кровати и слушали, как за окном Бурый пытается выплескать из корыта всю воду, он наслаждался такой простой близость: тепло ее плеча, легкая щекотка от ее волос на его груди, ноготки, царапающие руку.