Дарья Коровина – Всё осталось в горах (страница 4)

– А я шесть!

– Да, ты вообще король Амальгельдов!

– Нет, король Амальгельды – Ромка, – заявил парень в зелёном. – Ромка сколько раз на Амальгельды ходил?

– В плане? – отозвался бородатый парень, – маршрутов или горовосхождений?

– По факту, – ответила я.

– Раз двадцать…

– Ты что там клад потерял?

– Ключи от хаты…

– Заблудился что ли?

Народ очень быстро стал разгоняться на шутки, громко смеясь, знакомясь. Обсуждая исхоженные места, маршруты, знакомых инструкторов, ища точки соприкосновения. Смена похоже будет шумной и весёлой. Я люблю такое. Подходили ещё ребята, я обратила внимание, что нас девочек не так уж и много. В прошлый раз было больше. Но возможно ещё не все подъехали.

– Ты что хочешь сходить? – спросила Маша.

– Мне бы «троек» находить, а так – что получится, – честно ответила я. – А ты?

– Я бы тоже хотела «тройки» походить, но мне и «двоек» хватит.

Тёмненький парень в повседневной одежде вышел на крыльцо из офиса и закурил:

– Давайте, по одному заходите с документами.

Страховка, альпкнижка, деньги. Именно в таком порядке. Если нет страховки, то паспорт и деньги на месте оформят. Без страховки с эвакуацией вертолётом даже в автобус не посадят. Кто ты и что из себя представляешь написано в альпнижке, так что на все сборы по сути – это и есть паспорт. Который сразу и заберут в базовом лагере, – ухмыльнулась я, подавая документы и деньги. Конечно, если не новичок. Новичку альпнижку сделают тоже на месте после сборов и да, помимо фамилии имени отчества, напишут правдивую характеристику. А эта характеристика покруче рекомендательного письма на работе. Там товарищи инструкторы ни в чём себе не отказывают. «Хороша на всех рельефах» – было как-то указано у одной девушки, потом эта характеристика вошла в любимые шутки альпинистов.

На регистрации парень открыл мою альпкнижку, посмотрел данные, печати прошлых сборов:

– О… – протянул он, увидев подпись, – ты ходила у Виктора Ивановича?…

– Попала на его последние сборы.

– Понятно, – он вернул мне альпкнижку, вспоминая погибшего председателя Магнитогорской федерации, – хорошей смены.

– Спасибо.

К офису подъехал большой экскурсионный автобус.

– Эй, мужики, – прикрикнул кто-то, похожий на инструктора, обращаясь к нашей толпе около крыльца – хватит курить, помогите сумки с провизией перетащить в автобус, а потом рюкзаки закидывайте.

Парни беспрекословно двинулись в офис, стали заходить по крыльцу, отодвигая меня с другими девчонками с прохода. Я повернулась, намереваясь идти за своим.

– Они наши сейчас тоже перетаскают, – сказала Маша рядом, придерживая меня, я посмотрела на неё, на кучу парней, которые сновали вокруг. Ребята работали как спецназ: быстро пробегали в офис, брали груз и так же быстро шли к автобусу.

– Я не очень люблю, когда трогают мой рюкзак, – призналась я.

– Почему?

– Он остался мне от старшего брата, который погиб много лет назад, – призналась я. Это было что-то совсем личное, но девушка рядом очень располагала, – Такая полезная «память» о нём. Я за него могу голову оторвать.

Мимо прошёл незнакомый парень, который нёс мой «дорогой» рюкзак в автобус, грубо скинул его в багажный отсек и пошёл обратно в офис. «Поздно возмущаться» – отдёрнула я себя, подавляя недовольство такому обращению с моей вещью.

– Мне мой мама подарила, – поделилась своим Маша, – с ней всё в порядке, но его я тоже сильно берегу.

Тепло улыбнувшись, переглянувшись, мы пошли к автобусу, она тоже увидела свой уже в багажном отделении.

Найдя общие темы для разговоров, мы сели рядом. В автобусе стало чуть тише. Ребята продолжали что-то обсуждать, знакомиться, но все замерли в предвкушении. Через пару часов – стартовый лагерь.

– Ты же умеешь плести косички? – спросила очевидное Маша, рассматривая мою причёску. В городе я носила распущенные, а в походах всегда заплетала длинные волосы в тугую косичку с обратным плетением, у меня это было почти рефлексом: почистила зубы, умыла лицо, заплела волосы.

– Тебя заплести? – тут же догадалась я, и она улыбнувшись закивала. Да, её хвостик быстро вылезет на шею и будет чесаться при ходьбе. Про многодневные походы и длинные волосы я знала всё.

– Ой, а меня можно тоже? – с ряда по диагонали попросилась девушка с длинными чёрными волосами.

Мужчина через ряд передразнил её интонацию:

– Ой, и меня, – попросил он, рукой пододвигая свой хвостик поближе к лицу.

– А чего ты меня вчера не заплела? – высунулся со своего ряда Сергей, поглаживая свою стрижку почти под ноль.

Хохот разнёсся по автобусу.

– А ты постричь сможешь? – почти крикнул парень с задних рядов, – а то я подстричься не успел.

– Так тут про косу, а не про стрижку, – решила поправить его Маша.

– Или тебе где заплести? – уточнила я со смехом.

– Какая-то чересчур весёлая смена, – заметил мужчина в очках и потёртой куртке, который сидел через пролёт от меня. Похоже, инструктор. – Интересно, что будут за шутки в конце заезда?

– И сколько шутников останется, – иронично прокомментировал бородатый парень рядом с ним. Его, кажется, звали Рома. Это он раз двадцать ходил на ту самую «любимую» мою гору. Зачем здоровому человеку туда столько раз ходить, если он не инструктор?

Горы на горизонте неожиданно для меня оказались очень близко. В какой-то момент я просто увидела их в окне со стороны инструкторов:

– Офигеть! – вырвалось у меня, когда мы проезжали по обычной дороге, с которой, казалось, их можно рукой достать.

Пейзаж был как с картинки: горы со снежными вершинами, зелёными склонами и каменными реками. Резкие, высокие и острые. Аж дух захватывало.

– Ты тут в первый раз? – спросил инструктор в очках.

– Ага.

– А в больших горах была?

– Таганай, Туюк-су, Крым, – перечислила я свой небольшой послужной список.

Родной Таганай – старые горы, одни из самых старых. Высота скромная: чуть больше тысячи метров над уровнем моря. Они покатые, уже почти закрыты лесами. Только основные горы имели острые вершины, и до них ещё надо было дойти и, желательно, не замёрзнуть, не быть сдутым ураганным ветром. Маршруты на них имели категории только зимой и не выше «тройки».

По существу их «большими горами» и не считали, но зимой сборы проводили. Раньше даже можно было третий разряд закрыть. Я была там много раз: прошла практически всё, кроме дальних маршрутов на Круглице, но в альпкнижке у меня была всего пара гор записана. Остальные не успели вписать. Наш инструктор подал необходимые документы в федерацию вместе с нашими альпкнижками. Мы всё сделали по правилам: всё сходили, везде отметились. Но президент федерации – Виктор Иванович – просто по-человечески, физически не успел всё оформить, так как готовился к восхождению в Непале. Он – мастер спорта, «Снежный барс», тренер высшей категории по альпинизму, носитель ордена «Эдельвейс» за заслуги по развитию альпинизма, спасатель с огромным стажем, вместе с другом и товарищем Павлом Вячеславовичем – таким же легендарным альпинистом – погибли во время восхождения на гималайскую вершину Ама-Даблам.

Федерация потеряла сразу две головы, которые отвечали и руководили её работой, а все альпинисты Урала потеряли идейных вдохновителей, наставников, инструкторов. Для всех, кто ходил в горы и был причастен к федерации это была трагедия, после которой всё поменялось. Начались разборки: кто виноват и почему не спасли. В федерации началась грызня за власть, такие, как мой инструктор, внезапно должны были стать «старшими», а не все были к этому готовы. Все летние сборы встали под вопросом: деньги заморожены, инструкторский состав поредел. Наши альпкнижки потерялись среди бумаг на пару месяцев.

Хорошо, хоть нашлись. Правда без последних записей и без присвоения разряда. Без постоянных писем Виктора Ивановича уже на следующий сезон Таганай «раздели» – лишив права закрывать третий разряд и сократили время «зимы» до календарной. Это он стабильно высылал данные о погоде, ветре и фото гор, начиная с сентября по май, доказывая москвичам, что зима на Урале наступает не с 1 декабря и не заканчивается мартом. Откликной в ноябре или в марте такой же холодный и ветреный, как и в декабре. Разница лишь в световом дне, когда можно спокойно идти и работать на горе. А не возвращаться в темноте в минус двадцать пять, в лучшем случае. Теперь там сборы были в декабре. Я даже пару раз туда ездила, но этот год пропустила тоже из-за работы.

В Крыму есть горы и скалы, но как шутили мастера спорта: альпинизма там нет. Только скалолазание. Там я тоже «тройки» отлазила, но с ними нельзя закрыть разряд: одна гора в один разряд. Так что по-настоящему большие горы я видела только в Казахстане в альплагере Туюк-су. Высота базового лагеря – две с половиной тысячи метров, а самый высокий пик, на который я поднималась – Амангельды – четыре тысячи. Но там дорога до них была долгой. Они наступали как-то не спеша, нависая. А ещё там «китайские» подходы к маршруту по бесконечной изматывающей сыпухе. Терпеть её не могу, поэтому хожу в горы зимой. Сборы в Туюк-су вообще оставили у меня смешанные чувства: бесконечные подходы по щебёнке, накрывшая меня «горняшка», инструктор, который хотел нас убить, нестабильная погода и гибель участника на смене. Тогда «закрыли горы» для горовосхождений и все остались в лагере сдавать спасработы, но я решила не дожидаться окончания смены и уехала домой.