Дарья Кириенко – Малайзия изнутри. Как на самом деле живут в стране вечного лета, дурианов и райских пляжей? (страница 11)
«Малайзийцы не знали, что с нами делать в 1970-м», – вспоминает он свой первый визит. Соглашение об обмене студентами было на радостях подписано, но программ для обучения иностранных студентов не существовало. По собственной инициативе и с разрешения ректора студенты были вольны посещать любые лекции университета на малайском языке. Из самых ярких впечатлений – месяц жизни в деревне в малайской семье. Вот где произошло боевое крещение и знакомство с настоящей народной культурой. Для более полного погружения и, видимо, чтобы не сбивать с толку малайцев иностранными именами, студентам присвоили малайские имена. Так Виктор на месяц стал Абдуллой.
Мне интересно, какое впечатление произвела Малайзия того времени на моего собеседника. Судя по тому, что мне удалось найти и прочитать о Малайзии начала 1970-х, – это другой мир. «Страна была совсем другая», – подтверждает он. Хиджабы были редкостью, женщины в деревнях и вовсе обходились повязанными на талиях саронгами. Из развлечений Виктор Александрович вспоминает малайские танцевальные салоны. Вход в них был платным. Билет включал возможность потанцевать с одной из профессиональных танцовщиц. Танцевали джогет, традиционный малайский танец, возникший в Малакке под влиянием португальского браньо.
В местную кухню студенты нырнули смело и сразу. «Любимым блюдом в те годы у меня была лакса, – вспоминает Погадаев. – Порция стоила 50 малайзийских сенов. Но правильную лаксу еще нужно было поискать. Поиск часто увенчивался успехом на шикарном ночном базаре на набережной недалеко от мечети Джаме. А к куриному супу еще и бесплатно давали добавку бульона», – со студенческим энтузиазмом в голосе вспоминает мой собеседник. Я сразу чувствую связь поколений и понимаю, что и в Малайзии есть вечные ценности: местная кухня, в частности лакса, и возможность потолкаться на ночном базаре.
В те годы Малайзия все еще переживала разгар борьбы с коммунизмом.
– Как это ощущалось? – спрашиваю я.
– Никак не ощущалось, – говорит Погадаев. – Лишь в прессе изредка писали о захвате групп коммунистов-террористов, как их тут тогда называли. Хотя, конечно, удивительно, что нас, студентов из коммунистической страны, пригласили тогда на стажировку в Малайзию.
Он вспоминает, как вместе с малайзийскими друзьями они поехали на машине из Куала-Лумпура на Лангкави, набившись впятером в маленький «Фольксваген». На обратном пути, уже в сумерках, проезжали по джунглям штата Перак, где как раз шла партизанская война с коммунистами. И машину остановил полицейский кордон. «Ребята были в обмороке», – смеется Виктор Александрович. Место нехорошее, полиция, а тут еще в машине самый настоящий, хотя и легальный, коммунист. Попросили его натянуть кепку на лицо, чтоб не заметно было, что иностранец. Все были примерно одинаково покрыты загаром, и с кепкой на заднем сиденье можно было сойти за местного. Увидев на лобовом стекле машины стикер университета, полицейские махнули рукой, чтоб студенты проезжали. А кроме того, кордона за весь год Виктор Александрович не видел и не слышал никаких упоминаний о ведущейся войне.
В тот же период аборигенов оранг асли из традиционных лесных поселений начали переселять в резервации, чтобы оградить их от потенциального влияния коммунистов, которые орудовали в джунглях. Иностранцев в резервации не пускали, так что попытки студентов посмотреть на быт оранг асли не увенчались успехом. Уже много лет спустя, будучи преподавателем, Виктор Александрович побывал в культурной деревне аборигенов в штате Селангор. Аборигены встречали посетителей представлениями, в том числе разыгрывали свадебную церемонию, в которой посетители могли принять участие в качестве жениха или невесты. Увы, все выглядело искусственно и жалко.
Мы поговорили немного о многочисленных заимствованиях в малайской культуре и о вездесущих элементах индуизма. До проникновения на Малаккский полуостров ислама в XIV–XV веках малайцы пятнадцать веков практиковали своеобразный симбиоз буддизма и индуизма и сегодня считают элементы этих религий частью своей малайской культуры. Все эти компаненты невозможно разделить и вычленить. В совокупности они и составляют национальную малайскую идентичность.
– Я уже не говорю о языке, – продолжает Погадаев. – Один малайский лингвист утверждает, что в малайском языке есть десять малайских слов, а все остальное заимствования. И пусть это художественное преувеличение, но в нем большая доля правды. Малайский впитал в себя слова многих языков, от санскрита до английского, не говоря уже об арабском, китайском и языках соседних стран. Но ведь так можно разобрать на заимствования любой язык, – тут же возражает он. – Особенность малайского языка в том, что в нем эти заимствования более очевидны, чем, скажем, в русском. Он легко впитывает в себя слова, не слишком их меняя. Иностранное слово просто втискивается в малайскую форму приставок и суффиксов. От английского passport при помощи глагольной приставки ber мгновенно образуется глагол berpaspot, то есть иметь паспорт.
Мы завершаем беседу разговором о новейшем творческом проекте Погадаева. Он занят составлением литературного лексикона по Малайзии, в который войдет более восьмисот статей о малайской литературе. Виктор Александрович сетует, что некоторые писатели, о которых он пишет в своем справочнике, скрывают свой возраст, и он никак не может добиться от них информации о годе рождения. А один оригинал, напротив, с готовностью раскрыл год рождения, но сказал, что по личным соображениям не может раскрыть точную дату. Ну а я мысленно готовлю место в книжном шкафу для очередной книги Виктора Погадаева.
Культура и общество
Их нравы
Первое время в Малайзии меня не покидало ощущение, что это другая планета. Многое из того, что я знала о кулинарии, здоровье, дорожном движении, хороших манерах, вдруг оказывалось неприменимым. Я все время пыталась сравнивать «их» обычаи и привычки с «нашими». Мне хотелось искать знакомые черты, вкусы и запахи, чтобы как-то сориентироваться в новой системе координат. В какой-то момент пришло понимание и принятие, что это и в самом деле очень отличный от нашего образ жизни. И с этим пониманием пришло умение наслаждаться тем разнообразием, которое предлагает это чудо тропиков.
Однажды наступил день, когда мне захотелось карри, и поострее. В поездках за границу я ловила себя на том, что соскучилась. По пальмам вдоль дорог, улыбчивым лицам и десерту из жареных бананов. И возвращалась в Малайзию уже как к себе домой.
Можно сколько угодно читать в справочниках подробное описание двух сезонов Малайзии: сезона дождей и сухого сезона. Двадцать лет спустя после переезда в страну я по-прежнему не вижу большой разницы между ними. Сухой сезон – это когда очень сильный дождь идет часто и недолго. А сезон дождей – это когда очень сильный дождь идет чаще и дольше.
Тропический ливень стал для меня откровением. Никакие книги и телепередачи не способны подготовить к этому зрелищу. Непрекращающийся поток теплой воды льет с неба сплошным полотном. Во время ливней здесь пропадает сигнал спутникового телевидения, электроприборы советуют отключать, а окна закрывать. Зонты бессильны против стихии. Поток воды обрушивается на вас сверху, с боков и каким-то невероятным образом прилетает даже снизу. Если это не вопрос жизни и смерти, то проще переждать ливень в помещении. Осадки здесь, как правило, внезапны, но непродолжительны. Если вы, скажем, пересекаете широкую дорогу на светофор, то ливень может начаться в тот момент, когда вы как раз бегом бежите, лавируя между выехавшими на зебру мотоциклами. И пока вы добежите до конца зебры и до ближайшего навеса, одежду уже можно будет выжимать. Но когда через десять минут вы домчитесь до офиса, с горем пополам укрываясь только что купленным за бешеные деньги зонтом, дождь тут же кончится. Вы будете сидеть за компьютером, с вас будут литься ручейки воды, и на вопросы коллег вы будете говорить, что попали под дождь. Коллеги будут выглядывать в окно на радостно сверкающее солнце в безоблачном небе и опасливо обходить вас и вашу лужицу стороной.
Требуется пережить один неприятный опыт, чтобы освоить следующее правило: уходя из дома, следует закрывать все окна, даже если уходите на полчаса, иначе внезапный ливень затопит весь дом. Незабываемое зрелище истекающего водой матраса на кровати в двух метрах от окна стало для меня ответом на вопрос, всегда ли надо закрывать окна.
Еще о потопах. Где-то я слышала мрачную шутку о российских зимних ЧП: неожиданно для муниципальных властей в России наступила зима. Вот и здесь «неожиданно для муниципальных властей» пошли дожди. Конечно, меры принимаются, и инфраструктура постоянно улучшается. К примеру, в 2003 году в Куала-Лумпуре открыли десятикилометровый тоннель SMART. Он проходит под землей, составляет в диаметре 13 метров и имеет три уровня: два верхних – для автомобильного движения в обе стороны, нижний – для стока дождевой воды. Когда ливень особенно силен, тоннель закрывается для автомобилей и целиком служит для отвода воды.
Однако, несмотря на постоянные усилия по улучшению инфраструктуры, некоторые районы Куала-Лумпура регулярно затапливает во время сильных дождей. В первый год жизни в Малайзии я работала в туристическом агентстве как раз в таком районе. Агентству принадлежало целое здание. Места для парковки на небольшой и чуть возвышенной территории здания хватало только для начальства. Несколько десятков сотрудников парковали машины на улице вдоль дороги. Через пару недель после начала работы мне стало понятно, почему у всех коллег под столом лежат резиновые шлепанцы. Когда шел сильный дождь, мощности водостоков не хватало, вода заливала всю улицу и местами могла подниматься до полуметра. Коллеги наблюдали за развитием ситуации из окон офиса. Как только уровень воды достигал опасной высоты, те, кому в тот день не повезло с парковкой, переобувались в шлепанцы и, задрав штаны, бежали переставлять машину.