Дарья Катина – Шутки крови (страница 36)

— Я. Отдал. Им. По штуке. — отчеканил красный, как рак Тихонов.

— Это твои проблемы, я договаривался с тобой на одну тысячу рублей. И хотя ты ни фига не сделал, я тебе её отдам конечно, потом…

Было такое впечатление, что Тихонова реально сейчас долбанет инсульт, вместе с инфарктом. Он привстал, внезапно схватил свой толстый портфель и в одно мгновение вытащил оттуда ПМ:

— Пиздец тебе сука! — проворно передернув затвор, он уперся холодным железом прямо Ковальчуку между глаз.

Тот побелел, быстро заморгал, икнул и начал заваливаться набок. Ножка стула под тяжестью неуправляемого тело подломилась, и тот грохнулся на пол, гулко долбанувшись головой о мягкий палас.

— Ты чего?! — удивленно воскликнул мгновенно пришедший в себя Тихонов. Затем посмотрел на взведенный травматический пистолет в своей правой руке, быстро поставил его на предохранитель и сунул обратно в портфель.

Несмело похлопав по щекам валяющегося без памяти товарища, любитель оружия бодро поскакал на кухню, где по шарив по шкафам, обнаружил железный, эмалированный ковшик, который тут же наполнив холодной водой, рванул обратно. Забежав зал, он в недоумении остановился. На полу никого не было. Последнее, что он запомнил, это был яркий солнечный лучик, почему-то стрелой метнувшийся по залу. Хрясь! Модный, хромированный утюг известного немецкого бренда, с громким шмяком, долбанул Тихонову сзади в основание черепа. Неуправляемое тело сделало ещё пару шагов, и с грохотом ломая попавшийся по дороге стул, воткнулось в японское зеркальное панно, обрушивая сложную конструкцию прямо на тело бывшего друга.

— Бляяя! — схватившись за голову обеими руками, упал на колени Ковальчук, не ожидавший от себя такого меткого броска, ну и соответственно нарисовавшихся вследствие этого последствий. Когда он замахивался в спину идущего мимо подельника, он вообще не был уверен, что попадет.

В дверь громко постучались. Затем раздался встревоженный голос соседки справа, живой любопытной бабки, вечно сующей свой нос куда не надо:

— Юрий Михайлович, что у вас случилось? Я сейчас милицию вызову!

— Блядь! — матюгнулся в полголоса адвокат, с трудом вставая и пошатываясь, направился к двери. — Дома я, дома, ремонт делаю.

— Точно? — спросила противная, недоверчивая бабка.

— Если ты ещё раз постучишь в мою дверь, это я милицию вызову и засужу тебя нафиг! — вызверился адвокат.

— У, сволота, мордастая, — ругнулась старуха и хлопнула своей дверью.

Ковальчук ладошкой вытер внезапно вспотевший лоб и тихонечко завыл, опять опускаясь на колени. Возвращаться в зал он элементарно боялся.

— Дебил, блядь! Из-за сраной, вонючей тысячи… уууу! И что теперь делать? Тупорылый, жадный баран! Куда девать труп? Я же не киллер, я этого не умею, и с кем я теперь проверну дело?

Ковальчук с трудом поднялся и достал бутылку с каким-то заморским пойлом, немного постояв, вернул её обратно.

— Все! Надо взять себя в руки, — прохрипел он и внезапно в ужасе замер, ему показался шорох из зала.

Потихоньку подкравшись к проему, он еле-еле заставил себя заглянуть внутрь и тут же взревел раненой белугой:

— Андрюха!!! Братан!!!

Посреди разгрома, приняв сидячее положение, весь в крови, стекле и каких-то стружках, покачивая телом и мотая туда-сюда головой, сидел вполне себе живой Тихонов. Ковальчук метнулся к нему, упал рядом на колени, обхватил его руками и целуя в разбитую голову счастливо подвывал:

— Андрюха, друган, как же я рад, что ты живой, сейчас отдам тебе эти сраные деньги.

При слове 'деньги', Тихонов поднял на него офигевшие глаза и прохрипел:

— Юра, это что такое было?

Тот, размазывая свои слезы и чужую кровь по всему лицу, быстро затараторил:

— Ну, ты брат даешь, как запнулся об стул, как сломал его, потом бабах, башкой прямо в зеркало. Ты знаешь, сколько это фигня денег стоит? — он громко шмыгнул носом и продолжил, — Да хер, с ними, с деньгами, ещё заработаем. Главное ты живой!

Через час, они оба помытые и облепленные кусочками пластыря, нарезанного из небольшого рулончика, найденного в аптечке, швыркали чай, и спокойно разговаривали.

— Я недавно попросил одного долбохряка поговорить с девчонкой, из-за которой наркоша Еремеевой мотает срок. Видать, он и накосячил, раз менты суетятся. Идиот. Я попросил только поговорить. Не с кем стало работать, — сокрушался немного пришедший в себя Ковалев, — У меня вообще с ней нормально, просто самому некогда было. А поговорить с ней все равно надо. А девочка ничего так, молоденькая, правда. Хотя сейчас ей уже девятнадцать.

Услышав слова 'хорошенькая' и 'девятнадцать', Тихонов встрепенулся и заинтересованно спросил именно то, чего Ковальчук и добивался:

— Может, я с ней поговорю?

— Там же менты кругом?

— Ну и что? Я же официально, как адвокат.

— Слушай, было бы неплохо, — Ковальчук сделал вид, что задумался, — Давай я тебе дам фотку, только ты домой не ходи, там родители алкаши, да и менты шныряют. Она учится в Училище Искусств, завтра потусуйся там после обеда, вдруг встретишь?

— Заметано, заодно на девчонок погляжу.

— Поглядишь, поглядишь, — протянул Ковальчук, уже думая как быстрее выпроводить гостя.

Уборка предстояла нешуточная…

Глава 30. Я в деле…

В самом центре города, недалеко от местного Училища Искусств, полно самых разных кафешек и забегаловок. Погода позволяла, и парни выбрали открытую палатку на площади, напротив цирка. Сергей ждал, когда закончатся занятия у Марины, а Павел составил ему компанию. Некоторое время назад Павел уже ввел в курс местных движений Сергея, а сегодня раскрыл последние секреты. Осеннее солнышко мягко согревало притихший город, разукрашивая его новыми разноцветными пейзажами. Говорить о плохом не хотелось совсем, но приходилось.

— Так что ты от меня хочешь? — спросил наконец Сергей.

Павел ждал этого вопроса. И боялся. Потому что ответа у него не было.

— Я понимаю, это не твоя война, глупо от тебя чего-то хотеть, но видишь, как ложатся карты, все переплелось.

— Да я не об этом. Хотя и об этом тоже. Я же на службе у государства. Я не могу бегать по городу и мочить всех, кто мне или тебе угрожает, — он немного помолчал и неожиданно добавил с улыбкой, — Другое дело, если угрожают нашим девочкам! Тут я в деле.

— Я о большем и не думал, — в ответ улыбнулся Павел.

— Как думаешь, от кого письма?

— Это Антоха, без вариантов. Может не сам лично, конечно, но его люди. Видимо секёт поляну.

— Я думаю, он скоро сам нарисуется.

— Откуда такое мысли?

— Тут все просто. Он прикрыл бизнес, чтобы остановить стрельбу. Потому что победителей в таких играх, не бывает. Уж кому не знать, как ему. Он уже похоронил один раз свою семью и не хочет наступать, на те же грабли, второй раз.

— Так у него не осталось никого? Ему не за кого бояться.

— А та девочка, из деревни?

— Ты думаешь, что Антон остановил уже почти выигранную войну и свернул многомиллионный бизнес из-за девчонки из деревни, только потому, что она …, - Павел на всякий случай прикусил язык.

— Я не думаю, я в этом уверен. Но он не учел одного.

— И чего же?

— У этих уродов нет чувства сытости, они никогда не нажрутся. Он подумал, нет тела, нет и дела, но это было ошибочное решение. Они постепенно найдут всех, чтобы добраться до этой темы.

— Кого всех?

— Я не Ванга, но могу со стопроцентной уверенностью сказать, что долго они за тобой бегать не будут.

— Это почему?

— Потому что у тебя есть сестра и мать. Как только они поймут, что ты обрубил концы, сразу возьмутся за них. Можешь даже не сомневаться. Потом за тебя, потому что ты сам к ним придешь. И так дальше, пока на эту удочку не попадется Антон. А он попадется, это тоже без вариантов.

— Пиздец, перспективка! И что делать? Что вообще люди делают в таком случае? Надо было подарить им бизнес?

— Это бы не помогло, они бы все равно бы вас устранили, как лишнее звено.

— Может, хватит умничать? Или ты сам ничего не знаешь?

— В России никогда не будет своего Билла Гейтса или Илона Маска.

— А это кто?

— Нормальные пацаны, за которыми будущее. У нас это работает не так, как на западе.

— Что это?