Дарья Иорданская – Мертвая невеста (страница 3)

Раздраженная Лусы стянула с себя дождевик, отряхнула его от капель и повесила на крюк. Огляделась. У нее был при себе небольшой чайный прибор – бабушка приучила с детства, что гайвань и чайницу следует всюду возить с собой. Под конец жизни она совсем выжила из ума, но отчего-то не переставала давать дельные советы. Чайника нигде не было, и разочарованная, продрогшая и немного злая Лусы устроилась на стуле напротив Хо Яна и скрестила руки на груди.

– Ну и зачем мы сюда приехали?

Хо Ян ухмыльнулся:

– Клад искать, детка, – вот зачем.

Лусы фыркнула:

– И это никак не связано с тем, что ты хочешь сделать?

– Грубо, – покачал головой Хо Ян, – очень грубо. Зачем я здесь, ты в голову не бери. Расслабься, развлекись. Чень говорит, тут у них есть пещера с сокровищами. Выкопаем тебе браслетик. Хочешь старинный нефритовый браслет?

Лусы раздраженно дернула головой.

– Ладно, детка, не сердись. – Перегнувшись через стол, Хо Ян поймал и сжал ее руку. – Мы просто отменно проведем время, поглазеем на местных и через пару дней вернемся в город. Возбужденно сказал А Ли:

– Это дом при храме!

Выпустив руку Лусы, Хо Ян выпрямился и наградил возбужденного А Ли тяжелым взглядом. С того этот взгляд, как всегда, стек, точно грязь с лепестков лотоса. Лишь улыбка горе-репортера стала еще шире.

– И чё? – спросил Хо Ян, вновь возвращаясь к весьма раздражающей своей манере говорить, словно он рос в каких-то трущобах.

А Ли был к подобному тону совершенно невосприимчив, а может быть, искренне полагал, что всем должно быть интересно то, что он раскопал.

– Это странноприимный дом. Такие устраивали возле больших храмов для паломников и путешественников. Но я не слышал, чтобы в этих краях был какой-нибудь храм… Но так даже интереснее. Может быть, мы сделаем открытие?

Его наивный, восторженный взгляд позабавил бы Лусы, не промокни она до нитки и не будь так раздражена.

– Потрясающе, – прокомментировала она, поднимаясь. – Посмотрю, что там наверху.

Подхватив сумку, она направилась к лестнице, искренне надеясь, что за ней не увяжется Хо Ян еще с одним ритуалом – пресными, скучными, но внешне такими страстными поцелуями, или же А Ли с очередной историей.

На лестнице было темно. Зажатая между двумя стенами, она тонула во мраке, ступени расплывались перед глазами, и сердце начало колотиться тревожно. Показалось на мгновение, что она тянется бесконечно, до самого неба. Или до глубин преисподней?

Скрип ступеней и звук дыхания за спиной заставили Лусы содрогнуться. Крик, по счастью, застрял в горле, и она не опозорилась при всех. Снизу слышались возбужденные голоса, так что свидетелей было предостаточно. Лусы медленно обернулась, глядя сверху вниз на мокрые, сосульками свисающие волосы Цин Ченя и его очки, усеянные медленно подсыхающими каплями.

– Возьми. Тут со светом плохо.

Лусы взяла протянутый фонарь и, включив его, посветила вперед. До второго этажа оставалось меньше дюжины ступеней.

– Выключатель будет слева, совсем рядом с дверью.

Лусы обернулась и посмотрела на Цин Ченя. Прислонившись к стене, он протирал очки. Взгляд оставался ясным, сфокусированным, и подумалось, что носит он их исключительно для вида. Зачем? Хочет умнее казаться?

– А ты тут все знаешь. Бывал раньше?

Цин Чень промолчал. Лусы подумала, что отвечать он не собирается – да и не больно-то нужно, – и продолжила подъем. Вскоре за спиной опять заскрипели ступени.

– Я здесь вырос.

– Здесь?

При всем богатстве воображения Лусы не удавалось представить себе, что кто-то из ее знакомых может родиться и расти в этой уединенной деревне, где-то среди гор. Глупо так думать, конечно, но ей всегда казалось, что за пределами большого шумного города жизнь какая-то ненастоящая.

– Не именно здесь, – в голосе Цин Ченя послышалась тень улыбки. – В Цинтай.

Лусы кивнула, миновала последнюю ступеньку и осветила длинный коридор без единого окна. Пошарила лучом, так и не нашла выключатель и коснулась стены, надеясь его нащупать.

– Здесь…

Руки соприкоснулись. Цин Чень отдернул свою быстрее, точно обжегся, пробормотал что-то неразборчивое и, развернувшись, начал спускаться. Лусы посмотрела ему вслед с недоумением, после чего нащупала старомодный выключатель и повернула его. Загудела проводка, и коридор осветился полудюжиной тусклых ламп, половина из которых помаргивала и грозилась потухнуть.

Вот это и в самом деле выглядело как декорация к фильму ужасов.

Дядя вернулся не один. С ним были еще пятеро, экипированные куда лучше Ченя и его незваных спутников: плотные дождевики, резиновые сапоги или же армейские ботинки на толстой подошве. Они походили на гномов с иллюстраций в этих своих дорожных костюмах. Когда плащи были скинуты, оказалось, что люди все молодые – а кому из стариков пришло бы в голову сунуться в Цинтай? – и очень веселые.

– Это госпожа Мэй, – представил Второй дядя, не сводя глаз с Ченя. – Она и ее товарищи снимают о нас документальный фильм.

Хон и А Ли оживились. Первый – от того количества аппаратуры в кофрах, что втащили в дом вновь прибывшие. Второй – просто так, едва услышав слово «фильм». Оживились Хо Ян и Джеки, оба они любили шумные компании, а еще больше – новых людей, которые могли бы стать объектом для их жестоких шуток. Одна только Ночь осталась сидеть неподвижно, листая какой-то журнал, найденный тут же. Журналу вполне могло быть лет двадцать, а то и больше, но Ночь листала его с преувеличенным интересом, словно пребывала в поисках откровения свыше. Чень едва знал ее, странную мрачную девицу, которая входила в обширную свиту Хо Яна. Зачем она приехала? И как всех этих людей, кроме Хо Яна, отправить восвояси?

Как увезти отсюда Бай Лусы невредимой?

Она как раз спустилась со второго этажа и замерла на нижней ступеньке, с интересом рассматривая новичков. Чень бросил на нее короткий взгляд и сразу же отвернулся, сделал вид, что очки запотели и нужно их немедленно протереть.

– А вот и чай, – в комнату вкатилась Вторая тетушка, в противовес дяде круглая, румяная, похожая на булочку в соусе. – И немного того, немного сего…

– Не нужно было стараться, тетя, – проворковала старшая девица из съемочной группы. – У нас все с собой.

Прозвучало это грубо. «Не нужно было утруждаться», – мрачно про себя поправил Чень, шагнул и забрал поднос, тяжело нагруженный чайниками и тарелками с местными деликатесами. Тяжелый, и как только тетушка дотащила его от своего дома? Впрочем, наверняка снаружи, несмотря на дождь, собралась половина деревни. В Цинтай любят хорошие развлечения, и гости к таковым относятся.

– Что это? – Хо Ян впервые за долгое время проявил настоящее любопытство. Еда, насколько успел заметить Чень, в списке удовольствий была у него на втором месте после унижения окружающих.

– В основном выпечка. – Чень поставил поднос в центр стола, осмотрел его придирчиво, после чего налил себе чаю. Обычный, зеленый, никаких посторонних запахов. Впору выдохнуть с облегчением. – В южной части долины выращивают рис, а на западе – несколько каштановых рощ.

– Каштановых? – вторая девица из числа кинематографистов сморщила нос брезгливо.

– Это вкусно.

Чень отодвинул стул подальше, сел, закинув ногу на ногу, и пригубил чай. Он горчил, но был горячий, и на третьем глотке Чень понял наконец, как продрог. Или это нервная дрожь?

– Что же ты не ешь, братец? – спросила старшая кинематографистка, придирчиво осматривая тарелки.

– Не голоден.

Планы его пошли прахом. Чень прикрыл глаза, пытаясь сообразить, как же все исправить. Завтра с раннего утра уговорить ребят уехать? Хо Ян упрям, если он решил что-то, то не отступится. Напугать? И киношники еще эти.

– Ты местный?

Вопрос был, судя по всему, задан не первый раз и сопровождался тычком под ребра. Чень открыл глаза и посмотрел на незнакомца. У парня были хорошее, открытое лицо и приятная улыбка. Таким людям в Цинтай делать нечего.

– Фэн, – парень протянул руку с таким выражением лица, что не пожать ее было невозможно. Это сразу превращалось чуть ли не в акт агрессии.

– Цин Чень.

– Так ты местный?

– Здесь все носят фамилию Цин? – В руках госпожи Мэй возник, как по волшебству, блокнот.

– Здесь все родственники.

– Правда, что ли? – хмыкнул Хо Ян. – Этот мужик, что ли, твой родственник был?

– Дядя.

– Это надо обмыть, – решил Хо Ян, который всегда с легкостью находил повод выпить. – Пс-ст, Ночь. У меня в багажнике ящик бухла. Неси.

Ночь, привыкшая повиноваться беспрекословно и, кажется, любому, кто отдает приказ, взяла ключи и вышла под дождь.

– Я помогу, – Чень поставил недопитую чашку и поднялся.

– Не нужно, – отмахнулся Хо Ян. – Сама дотащит.

– Там темно, – покачал головой Чень. – И она не знает дороги.

– Я сказал: НЕ НУЖНО!

Чень вздрогнул. За те несколько часов, что они ехали сюда, он успел позабыть, почему выбор пал именно на Хо Яна. И вот вспомнилось. Привстав на стуле, Хо Ян смотрел в упор, и глаза у него были даже не злые… дурные были глаза. Он не терпел неповиновения.