Дарья Иорданская – Мертвая невеста (страница 4)
Чень медленно сел обратно.
Компания подобралась, даже на самый беглый взгляд, странная. К их семерке, и без того достаточно разношерстной, прибавилось пятеро кинематографистов. Старшего из операторов, мрачноватого типа, обнимающегося с каким-то с виду важным и загадочным прибором, сразу же взял в оборот Хон, и Лусы испытала мимолетное облегчение. В противном случае ей пришлось бы весь вечер терпеть полные восторга взгляды. Второй оператор, Фэн, пытался разговорить Цин Ченя, но тот оставался мрачным и немногословным, словно бы не его это была затея приехать в Цинтай. Впрочем, может, и в самом деле не его, просто Цин Чень пал очередной жертвой Хояновой настойчивости. Третий член съемочной группы, звуковик Кай, терпеливо отвечал на вопросы возбужденного встречей с самым настоящим кинодокументалистом А Ли. С большим удовольствием горе-журналист поговорил бы с Мэй Мэй, руководительницей экспедиции и продюсером съемок, но та держалась особняком и если с кем и говорила, то только с Хо Яном и Джеки. Знавала Лусы таких вот женщин: собеседников себе они выбирали по тому, как пошит костюм и сколько стоят часы на руке. Часы Хо Яна стоили очень дорого.
Лусы с удовольствием сбежала бы, но она оказалась зажата между Джэнис, говорливой репортершей, и вернувшейся с ящиком выпивки Ночью. Над столом снова смешались запахи – еды, духов, чая, табака, алкоголя, – и постоянно чесался нос и тянуло чихать. Лусы сосредоточилась на этих ощущениях, весьма неприятных, и почти не обращала внимания на разговоры, которые мешались и переплетались, почти как запахи. Ей подливали и подливали, едва только Лусы успевала сделать глоток. Алкоголь был крепкий и горький. Рука тянулась к чайнику, ее перехватывали, и в поле зрения оказывалась новая стопка. Хо Яну – сам он почти не пил – нравилось спаивать людей. Пройдет еще полчаса, он достанет свой телефон и будет снимать все, что только попадется в объектив. Лусы передернуло.
– Невеста? – голос Хо Яна заставил ее вернуться к реальности. Не так уж часто в нем звучала подлинная заинтересованность. – Что за невеста?
– Вы сюда приехали, ничего о ней не зная? – удивилась Мэй Мэй.
Хо Ян повернул голову и посмотрел через стол на Цин Ченя. Тот оказался едва ли восприимчив к взглядам, которые даже Лусы вгоняли в дрожь, и пожал плечами.
– Местная байка, ничего особенного. В каждом селении такая есть.
– Так что за невеста? – Хо Ян подался вперед, с интересом разглядывая собеседников.
Фэн откинулся на спинку стула, вернул взгляд, такой же внимательный и цепкий, и улыбнулся.
– Говорят, это произошло в эпоху Мин[2], а может, и раньше. У одного торговца была прекрасная юная дочь, которую пожелал взять в жены чиновник, известный своей жестокостью. У него были уже четыре жены, и все они влачили жалкую жизнь, терпели издевательства и побои. Однако, даже зная об этом, торговец ничего поделать не мог. Он зависел от этого чиновника и не мог ему отказать. И он собрал свою дочь, усадил ее в паланкин и отправил в дом жениха. Но по дороге девушке удалось сбежать. Она украла лошадь и поскакала через ночь куда только глаза глядят, пока не оказалась на уединенной горной дороге. И там она повстречала молодого дровосека, который пожалел ее и привел в свою деревню.
– В Цинтай? – уточнил А Ли. Он достал телефон и быстро записывал эту незамысловатую историю.
– Ясное дело, – кивнул Фэн. – Девушку укрыли в деревне. И, как и положено, они с молодым дровосеком полюбили друг друга. Однако жених выследил девушку и явился за ней со слугами и стражниками. И пообещал сжечь деревню и убить каждого, кто встанет на пути, а человека, осмелившегося прикоснуться к юной невесте, освежевать живьем, если только девушку не выдадут. Молодой дровосек испугался и выдал девушку. Пораженная таким предательством, невеста выхватила нож, вонзила его себе в грудь и перед смертью прокляла деревню и жестокого дровосека. С тех пор в округе то и дело появляется ее призрак: фигура в красном платье и с алым полотнищем на лице. Встреча с ней означает верную смерть.
– И все? – Хо Ян вновь посмотрел на Цин Ченя. Тот пожал плечами. – Звучит как сюжет какого-то дешевого ужастика.
– Я ведь говорил, в каждой деревне такая история есть, – сухо ответил Чень, поднимаясь. – Доброй ночи.
И, подхватив дождевик, он вышел под дождь.
Лусы тоже поднялась, отодвигая настойчиво ей протянутую чашку.
– Я, пожалуй, спать пойду. Дорога была длинная. Наверху не так много комнат, лучше их поделить сейчас…
– Отличная идея. – Мэй Мэй подскочила с места. – Идем, взглянем, как там все наверху. Рой, Фэн, позаботьтесь об аппаратуре. Джэнис, за мной!
Хо Ян нахмурился. Обычно люди вставали из-за стола только после его разрешения. На этот раз, впрочем, он проявил редкое благоразумие и промолчал. Пока это благоразумие не иссякло и Хо Ян не начал опять командовать, Лусы поспешила подняться наверх.
Второй дядя, как Чень и предполагал, поджидал неподалеку от дома, под навесом. Стоял, прислонившись к столбу, и запах его самокрутки сплетался с дождем, сыростью, плесенью и ароматами храмовых благовоний. Чень остановился, обернулся, но сам храм разглядеть в темноте не сумел. Фонари перед ним зажигали только по праздникам.
– Чень, – окликнул дядя. – Слышал про твоего отца. Мне жаль.
Чень кивнул. Он не слишком верил в сожаления, едва ли Второй дядя их испытывал. Скорее уж, он все эти семнадцать лет проклинал брата, сумевшего проявить смелость, и теперь втайне ликовал. Но в отличие от Третьего дяди – жив он еще? – Второй умел держать лицо.
– Хорошо, что ты вернулся, парень. – Второй дядя вышел из-под навеса и похлопал Ченя по плечу.
Ощущение было странное от этого родственного хлопка. Тревожное. Словно бы дядя следующую жертву пометил. Чень поежился и велел себе все эти глупости прекратить.
– Я не вернулся. Завтра же мы уедем.
– Увы, нет, – покачал головой Второй дядя. Улыбки на лице не было, но она звучала в голосе. Доволен, скотина.
– Почему это?
– Сель. Выход из тоннеля затопило. Пока не приедут аварийные службы, нам из долины не выбраться. Так что дней пять твои друзья у нас точно погостят.
– Как и те пятеро? – Чень хмыкнул. – Отлично придумано. Расскажешь потом, как вы это с селем провернули, дядя?
– Чень. – Второй дядя шагнул еще ближе и сжал руку племянника. Несмотря на субтильность, несмотря на то что пальцы у него были тонкие – едва обтянутые кожей косточки, – хватка у него была железная. – Я не знаю, что рассказывал тебе отец, но…
– Мой отец… – Чень выдернул руку, борясь с желанием вытереть ее немедленно об одежду. Кожей он все еще чувствовал пергаментно-сухую, словно бы мумифицированную руку Второго дяди. – Мой отец был первым за сто лет членом семьи Цин, кто умер от проклятия. Возможно, мне стоит постараться, чтобы он не был последним?
Глава вторая. День второй. 11 августа 2010
Разбудили Лусы голоса. Всю ночь вокруг царила тишина, нарушаемая только стуком дождя по черепичной крыше, и казалось, кругом нет ни души. Даже в деревню верилось с трудом, хотя Джэнис, одна из соседок по комнате, расписала ее в красках со всеми домами, рисовыми полями и идолами на высоких столбах. Слушала Лусы вполуха, и все же идолы эти снились ей ночью, и деревня снилась, да только мертвая, обезлюдевшая. А наутро – голоса. Выбравшись из-под сырого одеяла, Лусы поднялась, разминая затекшее тело, подошла к окну и выглянула наружу.
Дождь прекратился, но землю окутывал туман, искажая очертания предметов, и невозможно было ясно и четко рассмотреть что-то, помимо гор. Они возвышались над долиной, роняя на нее мрачную тень. Лишь кое-где из тени и тумана проступали островерхие крыши. Сдвинув в сторону створку, Лусы свесилась через подоконник, ища источник голосов. Не духи же туманные так голосят.
Внизу, возле дверей, стояла группа человек в десять, в основном мужчины. Частью они были одеты в национальную одежду, которую носили удивительно естественно, а частью – в практичные спортивные костюмы, джинсовые комбинезоны и рыбацкие сапоги. На плечах мужчины держали лопаты, женщины – обе в ярко-желтых чонгсамах – прижимали к груди корзины.
Створка окна скрипнула, люди внизу запрокинули головы, и Лусы поспешила скрыться в комнате. Ничего дурного она не совершала, и вместе с тем ей отчего-то очень не хотелось показываться всем этим людям на глаза.
Заворочались соседки по комнате. Первой поднялась Ночь, натянула одежду и выскочила за дверь, даже не ответив на приветствие.
– Она всегда такая, – ответила Лусы на немое удивление двух других своих соседок и тоже принялась одеваться.
Внизу собрались уже все гости Цинтай. Две женщины с корзинами, как оказалось, принесли завтрак: рис, жареную курицу, бульон, уже знакомую выпечку и какие-то совсем уж диковинные и не слишком на вид аппетитные блюда. Тарелки и плошки они споро расставляли на столе, то и дело бросая на гостей заинтересованные взгляды.
– Угощайтесь, – сказала старшая из женщин, водрузив на стол последнее блюдо с булочками на пару. – Обряд мы будем проводить после полудня, госпожа Мэй. Вы можете снять его, но прерывать не должны ни в коем случае.
– Обряд? – Хо Ян, спрыгнувший с последней ступени лестницы, облапил Лусы, чмокнул ее в губы и сразу же выпустил. – Привет, дорогая. Что за обряд?