Дарья Храпова – Ведьма без метлы (страница 5)

– Ничего, – смаргивая слёзы, сказала она. – Ты не виновата.

До матушки потихоньку начало доходить, что свою метлу я почти не призываю и уж тем более не ставлю подле гостевой кровати.

– Тасечка, – с испугом прижав руки к пышной груди, она округлила глаза, – прости меня, дуру эдакую! Я не подумавши…

– Полно вам, ма Бельга, – вздохнула рыжая ведьма, поднимая с пола то, что осталось от её полётного инструмента. – Что сделано, то сделано.

Она не злилась, нет. Но было в её словах нечто такое, от чего мороз пробирал, несмотря на жаркую погоду: Таисия была глубоко разочарована. И не в метле было дело. В памяти моей подруги, я уверена, навек запечатлелось не само преображение Бельги, не злые слова, не сам поступок даже – а яростное, неистовое желание задеть и унизить меня, близкого Тасе человека. Это и отвратило юную ведьму: таких вещей она не прощала.

Без сомнения, это увидела и матушка. Она тут же принялась причитать, многократно извиняясь… Но это было впустую, ведь Тася совершенно права: что сделано – то сделано.

Стенания Бельги не утихали ещё долго. Не тратя времени на лишние слова, я бросила: «Тася, мы уезжаем, собирайся». Рыжая ведьма отстранённо кивнула, пребывая в некотором ступоре после произошедшего.

С вещами мы управились быстро. Я спустилась на первый этаж попросить отца оседлать Янара, чуть ли не силой выпроводив из комнаты матушку: чего я точно не собиралась делать, так это оставлять её сейчас наедине с Тасей. Вестарх вопросительно поднял бровь, переводя взгляд с моего хмурого лица на заплаканную ма, всё ещё что-то бессвязно бормочущую. Я раздражённо дёрнула плечом, не в силах спокойно что-либо объяснить. Однако отец сделал верные выводы из этого жеста и из обрывков фраз Бельги: «… я не хотела… Ну я же не знала, что это Тасина метла!.. Ох, что теперь люди подумают…», потому как, не говоря ни слова, пошёл на конюшню.

К слову сказать, Янару вовсе не требовалась эта самая конюшня. Небольшая пристройка на четыре стойла существовала при нашем доме лишь для гостей да покупателей. Фамильярам же вообще, по-моему, не требовался сон, хотя тут я могу ошибаться… Не так уж глубоки мои познания о природе этих существ. Однако седло и упряжь для Янара мы хранили именно там, и оттуда же отец подзывал коня особым свистом: тот являлся сразу же, где бы ни находился. Очень удобно.

Проводы проходили в тягостном молчании. Тася нервно озиралась по сторонам и теребила одну из прядок волос. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, не имея возможности призвать верную метлу и улететь из места, вдруг ставшего враждебным. Сердце моё разрывалось от сочувствия. Паршивая всё же была идея позвать её с собой… С другой стороны, не могла же я предвидеть, что гнев матушки обрушится не на меня, а на нашу гостью! Пусть и случайно.

Я щёлкнула пальцами и молча протянула подруге свою метлу. Та прошептала: «Спасибо», неуверенно принимая из моих рук гладкое древко рукояти. Я знала, что Таисия – девушка отходчивая, но сейчас видеть её такой было просто невыносимо. И это зрелище всё больше убеждало меня в правильности нашего отъезда.

– Но ведь ты всегда приезжаешь до конца лета, – жалобно протянул Мика. Я присела на корточки напротив него и как можно ласковее сказала:

– У меня появились срочные дела в столице, малыш. Береги родителей.

– Теперь приедешь только зимой? – обречённо протянул он. Я глянула на матушку: она усиленно прислушивалась к нашему разговору.

– Постараюсь раньше, – нехотя пообещала я, не желая расстраивать братишку. – До зимы слишком уж далеко, правда?

Мика радостно закивал. Я потрепала его по светлым волосам и подняла голову, глянув на остальных провожающих.

Отец бесстрастно наблюдал за происходящим. По его лицу всегда трудно было что-то понять – ясно, в кого пошла я сама. Правда, сейчас мне бы очень хотелось знать, что он думает… Ройл стоял в стороне, поближе к матери, угрюмо насупившись. Я сощурилась: неужто ма уже рассказала ему свою версию истории? Судя по его обиженному взгляду и одобрительной улыбке матушки, так оно и есть. Я поморщилась от неприятного, похожего на склизкую рыбу чувства, комом вставшего в животе – и вдруг испытала что-то ещё. Странное ощущение некой скрытой угрозы. Оно не имело никакого отношения к моей семье, просто сам этот отъезд словно значил много больше, чем сейчас казалось…

Уже из седла я коротко окинула взглядом наш дом, всю деревню, родителей, братьев.

Наконец решительно подобрала поводья:

– Едем.

Глава 3. Гарпиевы дети

– Что у вас там случилось? – спросил Янар, когда мы выехали из Вострого. Конь-то он конь, а любопытства в нём как у кошки!

Я вздохнула, выдавив из себя лишь унылое: «Мама…» Янар понятливо фыркнул. Он не слишком хорошо ладил с ма Бельгой: та не понимала его грубоватых шуток, да и вообще хотела бы видеть рядом с единственной дочерью «что-то более пристойное», по её же словам.

На обеденном привале я снова извинилась перед Тасей, с облегчением заметив, что она уже вернулась в своё обычное развесёлое расположение духа. Легчайший человек! Одно удовольствие иметь с нею дело.

Вытаскивая свёрток со снедью, я заметила среди вещей лёгкое, но явственное мерцание и с замиранием сердца достала из седельной сумки почтовую шкатулку чёрного дерева. Растительные резные орнаменты причудливо сплетались вокруг застёжки с крупным овальным аметистом. Именно он и мерцал, то и дело вспыхивая на свету всеми оттенками фиолетового.

Тут стоит пояснить, что такие шкатулки используются у нас, в Вайтеморе (да и в других мирах, насколько я знаю, тоже) как универсальный способ связи. Можно купить стандартную, без изысков, а можно изготовить на заказ под свои предпочтения. Второй вариант – удовольствие недешёвое, зато купить почтовую шкатулку можно чуть ли не на всю жизнь – и лишь изредка, раз в десяток лет, наведываться к мастеру, чтобы обновить нити почтовых заклинаний. Помимо прочего, воспользоваться такой вещью самостоятельно может не только лиер или лиера (так у нас обращаются к магам и ведьмам), но и простые лаессы (как несложно догадаться, это люди без способностей к магии).

Обычно я переписывалась нечасто. С кем бы? Подруг я почти всегда могу просто навестить, прогулявшись до нужной комнаты в общежитии – только на каникулах и отправляем иногда друг другу послания. Домой я тоже пишу довольно редко. А больше ни с кем связываться посредством шкатулки мне и не хотелось… до недавних пор.

***

Полгода назад, где-то за неделю до праздника Нового Начала, я просто с ног валилась от усталости. Накопившиеся дела требовали немедленного решения, список подарков был закуплен лишь наполовину, а ведь занятия и экзамены тоже никто не отменял… В общем, мрак. Именно в таком, близком к обмороку, состоянии, меня и застало неожиданное письмо.

Рунический номер был мне незнаком, и я поначалу думала не отвечать вовсе (ведь, скорее всего, кто-то столь же уставший просто ошибся адресатом!), но текст послания нашёл в моей душе такой глубокий отклик, что я не смогла его проигнорировать.

Написано там было примерно следующее: «Чтоб Мор их всех побрал! Гарпиевы дети! Какого демона они такие безмозглые? Ты просто представь: направили мне новые требования только сегодня, хотя срок сдачи этих паршивых бумажек был ещё на прошлой неделе! Превеликие боги, я не выдержу…»

В конце стояла размашистая подпись. Я разобрала буквы «А» и «Р», а вот остальные закорючки оставались для меня загадкой.

С пару минут поколебавшись, я взяла магическое перо, чистый лист бумаги и начала писать: «Не имею удовольствия знать вас, но абсолютно согласна с каждым словом про гарпиевых детей! Под конец года некоторые люди словно лишились остатков разума! Взять хотя бы мою преподавательницу по нечистологии: пусть она и не человек, но…»

Так началась наша переписка. Настоящих имён друг друга мы не знали: поначалу не представились, увлёкшись обсуждением пустоголовых людей, а потом в одном из писем я обратилась к нему «Ар», и он не стал возражать. Сама я назвалась «Иш», по первым буквам имени и фамилии, рассудив, что некий флёр загадочности в подобном общении лишь к лучшему.

Правда, Ар всё равно знал обо мне чуть больше ввиду моей природной девичьей болтливости: ведь уже в первом письме я разболтала про преподавательницу-демоницу, да и потом многое писала про Академию. Однако в детали я намеренно не вдавалась. Про жизнь своего собеседника я знала и того меньше: живёт в Вайтеморе, на несколько лет старше меня, маг. А вот что касается увлечений, мировоззрения и прочих невероятно важных вещей… Тут, конечно, мы обсуждали всё: видно было, что Ару не с кем поделиться многими мыслями и размышлениями, а я в качестве невидимого собеседника вполне его устроила. И это было взаимно. Мы стали друг для друга кем-то вроде личных дневников, в которые можно не только написать, но и получить ответ, полный понимания.

Делиться этой историей я не стала ни с кем. Маме – боги упасите, сразу начнёт убеждать в том, что это судьба и что надо срочно встретиться и желательно тут же пожениться. Можно было бы, конечно, рассказать Тасе или другим подружкам-однокурсницам, но… Мне очень хотелось сохранить это приятное ощущение тайны. Было в нашем общении с Аром что-то совсем личное, пусть и говорили мы чаще всего о сущих пустяках: о том, как здорово было впервые почувствовать где-то глубоко-глубоко внутри себя яркую вспышку магической силы, о том, какие книги обязательно нужно прочесть, о том, как шуршит летняя луговая трава на ветру… Нет. Всё это было только для меня и ни для кого больше.