Дарья Храпова – Ведьма без метлы (страница 4)

Взмолился тогда народ во всех семи мирах: гибли в межмирье их выросшие дети, сёстры и братья, родные и друзья. Услышали свой народ Великие Боги, собрались всемером и решили обратиться за советом и помощью к матушке с отцом своим.

Богиня жизни, Элиор, и бог смерти, Мор, очень любили своих детей, а потому не могли не помочь в их горе. Вернули они прошлый ход времени, где ещё не был создан злополучный артефакт. Разделили землю на материки и острова, каждому правителя назначили, а Ювейта Мор в свои чертоги забрал, воссоединив того с почившей возлюбленной.

Вывели боги Вайтемор из межмирья, поставив его внутри кольца семи миров – чтобы не забывали народы суть его создания. И взошли Элиор с Мором рука об руку на его небосклон двойным дневным светилом, чтобы путь народа освещать и от опасностей предостерегать. Мор – красной звездой, как напоминание о близкой гибели мира. Элиор же – жёлтой, словно начало нового пути. А дети их, Великие Боги, стали семью Лунами, ночью проявляясь отблесками из своих миров. Каждый светил по очереди, а раз в несколько сотен лет все они в ровный ряд семилунья выстраивались. И знал народ, что в такую ночь великие дела свершаются: и благие, и опасные.

***

– Так и установился в Вайтеморе порядок, который его верный народ хранит и по сей день, – торжественно закончила Таисия. Мальчишки слушали её с приоткрытым от восторга ртом, в их глазах плескались тысячи вопросов.

– Спасибо за историю, Тася, – с теплом кивнула ма Бельга и предупреждающе цыкнула на сыновей. – Все расспросы поутру! Время сны глядеть, живо по своим постелям!

Мика и Ройл с ворчанием вылезли из-за стола и побрели к лестнице на второй этаж. Я внутренне содрогнулась, увидев, как матушка обернулась ко мне: она явно не собиралась следовать своему же совету перенести расспросы на следующий день. Не дожидаясь начала разговора, я показательно зевнула:

– Мы, пожалуй, тоже пойдём. Устали с дороги.

– Но я не доела десерт! – возмутилась Тася, не донеся до рта крохотную ароматную булочку.

– Возьмём с собой, – успокоила её я. В некоторых семьях считается моветоном есть где-либо, кроме как за кухонным столом. У нас же такое не возбранялось: все вместе мы вообще трапезничали довольно редко, только если праздник или повод какой (вот как сейчас с моим приездом). Каждый мог перекусить в любое время и в любом месте, лишь бы за собой убрал. Правда, мальчишек мама избаловала: они то и дело оставляли грязную посуду где попало, а ма потом сама справлялась с последствиями их свинства.

Проворно нагрузив деревянный поднос всяческой снедью, я кивнула родителям:

– Всем доброй ночи, до утра!

– Доброй, – откликнулся отец.

– До утра, милые, ваши постели готовы! – помахала нам рукой матушка.

Тася радостно пожелала всем хороших снов, заглотила-таки свою булочку и пошла за мной.

Моя комната выглядела так, словно бы я никуда и не уезжала. Надо отдать маме должное: она всегда усердно готовилась к моему приезду. Перестилала постель, ставила свежие цветы в вазу, заботливо протирала от пыли все полки… Да, приятно возвращаться туда, где ждут.

– Всё-таки я не понимаю, – нарушила тишину жующая булочку Тася. – Чего ты ехать-то не хотела? Тебя тут вон как встретили, видно же, что любят, заботятся…

Я поморщилась.

– Как бы тебе объяснить… Так-то оно так, но в любой момент ма может взорваться истерикой. Ни с того ни с сего. Сама тему начнёт, сама себя накрутит и сама же всем настроение испортит.

– Бельга?! – Тася аж рот приоткрыла. – Ты шутишь! Такая милая женщина…

– Она меня полгода не видела! – фыркнула я. – Погоди немного, ещё успеешь полюбоваться матушкой Бельгой во всей красе. Хочешь сказать, твой дядя с порога ворчать начинает?

– О-о-о… – протянула Таисия, – мой дядюшка ещё и не то может…

Дальше разговор плавно перетёк в более мирное русло, и струна, плотно натянутая внутри меня с самого нашего въезда в Вострое, наконец-то ослабла.

Потянулись размеренные ленивые деньки. После плотной череды лекций, семинаров и экзаменов рутинная работа по дому не казалась мне утомительной. А ведь раньше меня порядком выматывали все эти сборы трав, приготовления отваров, стирка, уборка и готовка! Упорная Таисия настояла-таки на том, чтобы тоже участвовать в домашних хлопотах: не привыкла, дескать, сиднем сидеть, когда другие работают. А я не преминула возможностью и мальчишек припахать к делу, несмотря на ворчание ма. Надо сказать, они и не против были: детям любое занятие можно преподнести как игру, и бытовые задачи не исключение. Короче говоря, летние каникулы обещали быть лёгким и ленивым отдыхом. То, что нужно уставшему уму.

Иногда во время совместных работ в мастерской матушки я ловила на себе укоризненные взгляды подруги: пока что атмосфера в моей семье царила прямо-таки идиллическая, и это явно не вязалось с тем, что Тася ожидала увидеть. Я же делала вид, что не замечаю её недоумения. Тут не объяснишь, своими глазами увидеть нужно, как маме удаются стихийные бедствия…

Бедствие случилось, как всегда, неожиданно. В то утро мы с Тасей разбирали один из сундуков в моей комнате. Давно до него руки не доходили, а тут подружка спросила, что у меня там хранится. Оказалось, что очень даже много чего: парочка занятных книг, неудачные пробы вышивки (закинутые в сундук с мыслью «когда-нибудь позже займусь» и успешно позабытые), детские рисунки (в основном с Янаром, что вызвало у Таси всплеск умиления), ритуальные свечи, мешочек с семенами неведомого растения, свёрток с птичьими черепками, коробочка игральных карт… В разгар разбора трофеев в комнату заглянула ма Бельга – как обычно, без стука.

– Порядок наводите? – одобрительно спросила она, садясь на край Тасиной постели (я с детства любила приглашать подружек с ночёвкой, так что в моей комнате ещё с тех пор стоит две кровати: собственная и гостевая).

– Да вот, сундук, – кивнула я.

– Дело хорошее, – задумчиво протянула ма. – Какие славные подушечки! Это те, которые ты набивала лавандой? Помню-помню, как же… Тебе лет десять тогда было. Всё на улице бегала да с растениями возилась, только волю дай. Таисия, а ты любишь травы?

– А то как же! – охотно согласилась моя подруга. – Я ведь тоже в лесу выросла, много всякого знаю. У нас там другие совсем растения, но всё ж…

Я угрюмо молчала, не вмешиваясь в их оживлённый разговор. Уже знала, к чему дело шло, но ничего не могла поделать. Тася же была в восторге от моей ма и никакого подвоха не ждала. Ничего удивительного, логике поведение Бельги не поддаётся… Пару минут они обсуждали прелести жизни на природе, а потом матушка пошла в наступление:

– Лучше леса для ведьмы сложно что-то придумать!

– Да! – радостно кивнула Тася.

– Это и для чар, и для тела полезно…

– Да!

– Поэтому всякой ведьме стоит там всё время и находиться!

– Да?.. – тут же растерялась моя подруга, не вполне согласная с этим категоричным утверждением.

– А уж если под присмотром старших, так вообще красота, – с видимым удовольствием продолжила Бельга, смотря уже в мою сторону.

– Мама, хватит, – процедила я. – Ты ведь знаешь, что этот разговор не приведёт ни к чему хорошему.

– А что я такого сказала? – делано удивилась Бельга и вновь повернулась за поддержкой к Тасе.

– Я не останусь дома, мама, – с нажимом сказала я, не желая втягивать в этот конфликт подругу. – Ради чего я пахала в Академии уже столько времени? Чтобы сейчас всё бросить? Мне осталось учиться всего год! Неужели так сложно подождать?

И тут я явственно услышала щелчок: какая-то из моих фраз вывела ма из себя. Всегда добрые и смеющиеся, тёмно-карие глаза сузились и почернели ещё больше; мягкие и округлые черты лица резко заострились, а взгляд из-под нахмуренных бровей только что молнии не метал. Никакой магии здесь не было: просто именно столь разительно преображается в гневе обычно благодушный человек. С места в карьер ма Бельга перешла на крик:

– Вырастили на свою голову! Знала б я, что ты в Академию эту клятую сунешься, заперла бы дома ещё тогда! Год всего, говоришь? А кто этот год родителям помогать будет? Отец пашет спины не разгибая, мать с утра до ночи за лавкой смотрит, а ей хоть бы что! Как выросла, так и сгинула с конём своим бесноватым! Не дочь, а гарпия бессовестная!

Глотка у моей матушки была лужёная: кричала она так, что и стёкла бы не преминули полопаться, не будь они привычными к таким ариям.

На Тасю было больно смотреть. За полторы недели нашего пребывания в Востром она успела прикипеть душой к Бельге. Да они и похожи были чем-то: уютным добродушием, обаятельной простотой и невероятной любовью к близким. Вот только Таисия не имела дурной привычки срывать зло на этих самых близких…

– Всё сказала? – хмуро поинтересовалась я, откладывая в сторону неразобранные безделушки.

– Не всё! – резко вскинулась ма. Быстро, неуловимо она вскочила с места и схватила метлу, прислонённую к изголовью кровати…

– Нет! – мой крик ужаса слился с Тасиным. Но было поздно.

– Никуда ты не поедешь, – со злой радостью, с торжеством прошипела Бельга, отряхивая руки. – Побесишься поначалу, а там поймёшь, что я права была.

Мы с Тасей молчали. У ног Бельги валялись теперь уже бесполезные обломки некогда славной метлы. Тасиной метлы.

– Прости, – прошептала я, тронув подругу за руку. – Я не думала, что так получится…