Дарья Гущина – Ведьмина сила (страница 5)

— Это моя забота, — я отставила пустую чашку. — С мелочью поможешь? Хорошо. Изловишь — и вези к отцу Федору. Знакомы? Чудно. А что за городской чертой — те, восемь?

— Не проверяла, — она покачала головой. — Одна не рискну, вдруг бес… — и покосилась на стену, за которой спал в ловушке вышеупомянутый персонаж. — Сходишь со мной? Трое — в вересковых холмах, но туда без меня. Оттуда пойдет выплеск, силы перебор…

— А когда он случится, как ощущаешь? — спросила я буднично, а внутри напряглась. Нечисть такое чует лучше любой ведьмы.

— Бабка говорила, у начала выплеска нет конкретного времени, — «скорпиошка» пожала плечами. — И даты точной нет. Колодец наполняется, когда вокруг много воды. И тогда она льется через край. Сейчас силы очень много. Предвестники появляются за тринадцать дней до. Слышала?

Я кивнула. Отсчет пошел… И посмотрела на часы. Тоона сразу засобиралась. Встала, застегнула модно драную джинсовую куртку и беспокойно дернула песочным хвостом.

— Когда за город? Завтра утром?

— Нет, завтра — красноглазый, — я качнула головой. — Если нечисть проберется в город, дай знать, а пока они сидят в лесах… три-четыре дня в запасе у нас есть. Я тебя найду.

— Позови заклинателей, — попросила она тихо. — Делай свои дела, я сама с ними вопросы решу. Хоть одного позови, — и, проглотив гордость, добавила сипло: — прошу. Город — моя территория.

— Я из другого ведомства, а заклинатели — сами по себе. Но напишу начальнику, пусть договаривается.

— Спасибо, — и Тоона ушла, не прощаясь.

Я закрыла дверь, проверила спящего беса и вернулась на кухню. Нетронутый чай, два часа ночи, одиночество во тьме… Самое время написать любимому мужчине и сказать, что он очень мне нужен. Вернее, его информационные связи. И пусть мы не виделись черте сколько, сейчас не до сантиментов. В сложное время раз расклеишься — и расползешься лужицей, не собрать… Так, красноглазая нечисть…

Достав из сумки планшет, я набросала письмо. Он точно не спит и сидит в наблюдательских базах данных… Ответ пришел через пять минут, едва я выпила остывший чай. И раз обошелся без привычно ворчливого «хоть бы сказала, что скучаешь», значит, начальство загрузило. А скучать мне некогда, разве что немного… Сколько я уже в своей последней «командировке»? Лет пять как. Разные города, неприятные дела… Почти привыкла. Редкие рваные встречи с семьей, короткие поздние звонки и столь же редкая переписка. И осталось командировке меньше тринадцати дней, и только бы дожить… Написав в ответ кроме «спасибо» столь любимое им «скучаю», получила смайлик с очень сомневающейся мордашкой и улыбнулась. Да, некогда…

Пролистывая документы и прислушиваясь к участившемуся пульсу «кота», я морально готовилась к допросу, когда на панели задач замигала аська. «Царь, очень приятно, царь!», он же Павел Сергеевич, он же мое непосредственное начальство.

«Маргарита, что в городе?» — спросил без прелюдий.

«Плохо. Предвестников больше обычного. Уже тринадцать особей», — о бесе я своевольно умолчала. Имею право.

«Защитники же украдены — амулеты, что всегда сторожили холмы и впитывали силу выплеска. И ты знаешь, кто стоит за кражей, — соратники Ехидны. Сейчас силу забирать некому, и она приводит сюда многих лишних, — заметил начальник. — Помнишь, что защитники на тебе? Их нужно вернуть на место перед выплеском. Обязательно».

«Помню, — ответила сухо и внутренне сжалась в ожидании естественного вопроса.

«Что Ехидна?»

«Не подает признаков жизни. И смерти. Похоже, пока ее нет в городе», — хотя ожоги болели… но они постоянно болели. И пока привычно. Как всегда.

«Заклинатели в помощь будут, а еще…»

«Не надо, — перебила я. — Мы с вами затеяли грандиозную аферу, Павел Сергеевич. Слишком серьезную для непосвященных зрителей. Сама справлюсь».

«Аферу… Слово-то подобрала… — он не пользовался смайликами, но сейчас точно ухмылялся в седые усы. — Будь по-твоему. Но помощь понадобится — не медли. Заклинателей направлю. Но пока они собираются, не забывай, что ты ведьма. И приносила клятву защищать людей. Появится нечисть — работай и с ней, не жди заклинателей. Бывай… соучастница».

Я тоже ухмыльнулась. Отстучала «Доброй ночи», закрыла окно аськи и прислушалась к сердцебиению «кота». Скоро очнется… Надо поесть, пожалуй. Палач на допросе голодным — и злым — быть не должен.

В холодильнике среди рядов заготовленных зелий и несъедобного вида ингредиентов нашелся только вчерашний салат и случайный беляш. И то хлеб… Сунув беляш в микроволновку, я съела салат у окна, глядя на скромные весенние звезды. Итого на всё про всё — дней десять… И в душе неприятно засвербело нервное предвкушение. Дней десять…

Всю жизнь я ждала это время, и верила, что справлюсь… И где она теперь, былая вера?.. Когда очень долго и упорно идешь к заветной цели, забываешь, с чего всё началось. Целью становится дорога — и каждый новый шаг, и каждый следующий день, в котором надо выжить. А зачем — и за что — борешься… забывается. Теряется в вихре прожитых лет. Растворяется каплей терпкого яда в тонне воды. И однажды напоминает, едко и горько, что ты ни к чему не готов, несмотря на годы учебы, тренировок, поисков и размышлений.

Бес заворочался. Я неспешно доела беляш, допила чай, подмела за «скорпиошкой», выбросив в ведро два совка песка, и помыла посуду. И, остановившись в коридоре, придирчиво изучила собственное отражение в зеркале. Узкое, невыразительно-бледное лицо, холодные черные глаза, рыже-русые волосы — в гладкой прическе с ровным пробором и строгим пучком.

«Ох, и ледяная ж ты, Маруся, — с осуждением заметил при первой встрече у дверей морга незабвенный Анатоль Михайлович. — Хуже моих пациентов. Не по-женски и не по-людски это». И очень эпично напомнил, что я не только темная ведьма на конспиративном задании, но и женщина, и человек. Эпично — и так не вовремя… Пожалуй, курить он тоже завтра же бросит. На здоровье.

«Кот» сидел у решетки и злобно стегал по полу тремя хвостами. Судя по квадратным отпечаткам на седой безусой морде, он пытался взять преграду нахрапом, но не сложилось.

Я пододвинула стул к «темнице» и села. «Гость» утробно зарычал.

— Брось притворяться и говори, — попросила я спокойно на бесовском. — Кто тебя вызвал? Таким, как ты, нужна кроличья нора и прямой, широкий путь сюда. И призывающий — тот, кто окликнет и откроет дверь.

— С-сила… — прошипел он, сверкнув желтыми «зеркалами» глаз.

Уже прозрел, надо же. Поразительная регенерация даже здесь, в ловушке, забирающей большую часть силы.

— Лжешь, — я улыбнулась. — Только вы из всей нечисти и умеете лгать, но я слышу. Здесь ваши сердца, даже во временном теле, подчиняются не вам, а законами мира. И ускоряют ритм при лжи. И в страхе. Родной пульс — двадцать, а сейчас — все шестьдесят. Значит, врешь и боишься. Говори, кто вызвал. Бесы в мире мертвых обитают слишком глубоко, чтобы прийти самостоятельно. Даже сюда. Кто?

«Кот» ощерился, оскалил желтые клыки.

— Ладно, — я отодвинулась к стене и запустила руку в открытый сундук. — Не хочешь по-хорошему, будет по-моему.

— Обойдешься, — он осклабился.

— Правда? — я достала плотно закупоренную склянку, внутри которой бушевал крошечный золотой вихрь.

Бес смерил меня ненавидящим взглядом и уставился на склянку. Его пульс подскочил до восьмидесяти.

— Узнаешь? — я примерилась к пробке. — Мы это называем «сонным царством». Пытать тебя бесполезно, а оставлять здесь опасно — через пару дней нарастишь тело, обретешь силу и взорвешь клетку, а с ней и полдома. И ищи ветра в поле. Поэтому — спать. И первым же почтовым рейсом — к наблюдателям.

— Чтобы потом языку учить таких, как ты? — прошипел зло. — И без силы на века остаться? Или быть изгнанным обратно без силы?..

— Или честно и внятно ответить на вопросы.

— Все равно усыпишь!..

— Зато живым останешься, — я достала вторую склянку, с синим вихрем. — И с силой после пробуждения. Что наблюдатели с тобой сделают, не знаю, но если изгонят обратно, то сила будет при тебе, — и посмотрела на него внимательно: — Итак? Вопрос повторить?

— Женщина призвала, — он уселся на пол примерным «котиком», обвив хвостами передние лапы. — Живет на западной окраине, дом голубой… был. Теперь страшный. Три этажа. Ведьма она, темная.

— По запаху узнаешь? — я встала.

— Да, — посмотрел, не мигая.

Значит, в постель нескоро. И завтра я тоже пока отосплюсь…

— Перерожденного чуешь? В старых кварталах? — я методично перебирала старые вещи — ремни, шарфы, перчатки в пятнах крови…

Соратников и поклонников Ехидны я искала десять лет, и кое-кому удалось ускользнуть, но не… целиком. И здесь мы снова встретимся, но уже в последний раз. Для них. Или для меня. Как повезет. Или…

— Да. Перерожденный спит много. Слабый, — бес настороженно бдел. — К югу ищи, старая пятиэтажка, желтые балконы, — и вдруг заискивающе попросил: — А может, при тебе останусь?.. Помогать буду. Ведь старший теперь в городе. Всех чую.

— Не доверяю я тебе, друг мой, — я собрала нужные вещи и повернулась к клетке. — Ты не из тех, кто прикроет спину. А из тех, кто пырнет ножом, только отвернись, — и, посмотрев внимательно, добавила: — Но если действительно готов помогать, могу выпускать иногда из спячки. И замолвлю за тебя словечко.

— Или?.. — просипел он выразительно, сделав большие глаза.