Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 43)

– А второе?

– Руся, – я улыбнулась. – Она – моя племянница. Ужка – моя сестрёнка. Та самая, младшая. Только Руся, маленькое солнце, умеет так отогреть, что… Этого нечисть не сможет подделать. Никто меня такой не видел. А ты видел. В приюте. И мне достаточно просто вспомнить, чтобы…

Я хмыкнула и добавила:

– Я читала свою «психологическую характеристику», составленную по итогам опытов. Ни души, ни сердца, ни слабых мест, не имеет друзей, не умеет любить, на всё наплевать, кроме клятвы. Но это тоже неправда. Свою семью я очень люблю.

– Это всего лишь роль, – Илья понятливо кивнул. – А третье?

– Третье? – я нахмурилась, переступая с ноги на ногу и обратно и крепче вцепляясь в свою опору. – По-моему, это уже личный интерес.

– Зря? – он улыбнулся.

– Не вовремя, – я вздохнула. – Ладно. Есть и третье. И оно находится у тебя под носом.

– Волосы и косички? – фыркнул приятель.

– Тепло, – одобрила я. – Давай, Илюх, соображай.

– Амулеты, – понял он. – Трость.

– Да. Её тоже не подделать – она точно неповторима. Подселённая нечисть, природные «угли» – источник, который имеет уникальное излучение. Думаю, ты со своим… подопытным сможешь его запомнить. Я никогда с ней не расстаюсь, и уничтожить её нельзя.

– Точно? – удивился Илья.

– Да. «Ящерка» – не просто проводник силы. Она – колдунья и может использовать силу «углей». Смешанную силу пяти стихий. Да, и амулеты. У меня всё функционально, вплоть до бантиков на лифчике, – я усмехнулась. – И почти всё с «бомбами». И про «богомола» не забывай, – я осторожно вывернулась из обнимающих рук и отступила, приподняв майку: – А он здесь. Ой, да… – и цокнула языком. – Помню-помню, позапрошлый век… или прошлый? Зато под рукой.

Я вернулась на ящик, взялась за недопитый кофе и намекнула:

– А ещё – «бабочка»…

– Да, «бабочка», – не смутился он. – Да, почует и поймёт, ты или не ты. Но нечисть легко вырубить. Или обмануть обоняние запахом твоей крови, которая у наблюдателей тоже есть. Я быстро учусь, Эф. И всё помню. Но сужу по своему опыту: при выявлении нечисти главное – это разница в мелочах.

– Дети, я вам не помешаю? – раздалось сверху.

– Ни в коем случае, – отозвалась я. – Спускайтесь, Анатоль Михайлович, перекусите. И вам пора в приют. О, Илюх, если что… ты ведь наверняка будешь старшим. Для «китёнка» точно. Но с другой нечистью в эти игры не играй. Мы до сих пор не знаем, кто из двоих высших будет старше, если их столкнуть лбами, – «лис» или «кошка».

– Почему же не знаем, – возразил Илья, доставая из ящика с посудой третью кружку. – При прочих равных старше будет тот, кто… старше. Кто опытнее и имеет больший резерв сил. Но намёк понял. И ведьме покажусь.

– Ну, молодежь, – Анатоль Михайлович сел на соседний ящик и, получив кружку с кофе, добродушно предложил тост: – За удачное дело?

И не только…

Мы чокнулись кружками, и меня опять накрыло ощущением правильности. Я запустила всего-то пару «уток», а они, схваченные «следящими ушами» за козырное слово «реликварий», уже просочились сквозь защиту катакомб и активно пошли в разработку. И в работу.

Ничему этих однозадачных жизнь не учит… И, дар, не подведи… Я знаю, что потом отвечу за это – бумеранги существуют и всегда возвращаются. И ложь во благо остаётся ложью. За которую с меня спросят и сдерут три шкуры. Но если всё сложится… Дар, клянусь, я больше никогда не буду лгать близким.

Клянусь. Никогда.

Глава 2

Если и есть в этом мире волшебство,

то оно в попытке понять кого-то, чем-то поделиться.

Этого почти невозможно достичь, но какая разница, правда?

Ответ должен быть в попытке.

«Перед рассветом»

Я грелась на солнышке. Сейчас, когда подземелье вкупе с раздражающими факторами осталось собственно под землей, а августовское солнце припекало из последних летних сил, даже изображать ничего не требовалось. И после ночи в катакомбах я откровенно наслаждалась свежим воздухом, пусть и городским.

Пожертвовав своей «группе поддержки» очередное заклятье телепорта – чтоб уж наверняка всех в приют переправить и ни о чём не волноваться, – я вернулась в город привычным образом, прикрывшись личиной и поймав попутку. До точки икс, обозначенной кодовыми словами «дата смерти Верховной», оставалось четыре дня, и я хотела провести их с толком. То бишь рискнуть поймать на себя очередного заинтересованного. Поэтому смело и нагло отправилась домой, в свою городскую норку. Вернее, конечно, не в свою. В «корпоративную».

Водитель высадил меня недалеко от центра, и я, заранее вооружившись необходимыми «окровавленными» амулетами, до дома добиралась пешком. И даже позволила себе неслыханную дерзость – десять минут посидеть на парковой лавочке, впитывая живительное солнечное тепло и угощаясь мороженым. И дар забери всех несогласных, если я не заслужила этот крошечный отдых.

Но – всё хорошее имеет мерзкое свойство кончаться слишком быстро, и солнце, едва я села за лавочку, сразу уцепилось на верхушки желтеющих берёз, намереваясь сбежать в закат. Мы провели в катакомбах почти сутки, хотя из-за особенностей подземелья и насыщенности путешествия мне казалось, что прошло дня три и примерно так: до водяного района, в водяном районе и после водяного района. А на самом деле…

В парке беззаботно шуршали люди. Визжала с каруселей детвора, галдела у киосков с блинами и шашлыками молодежь, вещал с далекой и невидимой сцены диктор, зазывающий на конкурсы. Наверно, сегодня какой-то важный людской день… но я не могу даже число вспомнить. Может, и август уже закончился, перемолотый в осеннюю труху нервотрёпками последних событий, а я и не заметила. А спросишь число – ведь посмотрят же как на ненормальную, и будут правы. Разве что попробовать найти в этом сугубо интерактивном мире маленький островок из мира прошлого – газетный киоск со свежей прессой…

Но пока солнце не село, я грелась. Доев мороженое, закрыв глаза и подставив лицо ласковым закатным лучам, впитывала бьющую ключом жизнь – человеческие голоса и шелест листвы, запахи и ощущения. И прощалась с завершённым этапом работы. Он тянулся резиной так долго, что я каждый раз боялась – не справлюсь. Не удержу тугую плеть, и она выскользнет из онемевших пальцев и как стеганёт… И в лучшем случае – лишь по мне. Но – мы заслужили эту первую маленькую победу: и я, и те, кто в приюте, и те, кто в полях… и те, кто успел только поверить в её возможную вероятность.

Солнце скрылось, и потянуло горькой прохладой. Голоса стали тише, шаги быстрее, воздух подвижнее. От асфальта поднималось парное тепло, а с неба спускалась вечерняя зябкость. А я так не люблю это время «между – между», эту осеннюю неопределённость, когда не знаешь, чего ждать…

Неохотно встав со скамейки, я осмотрелась и неспешно побрела к выходу из парка. Пятнадцать минут закоулками – и я на месте. А что там – тишь да гладь, наблюдательская «опечатка» или засада, если после моего побега хату вычислили?.. «Змейки» пока не вернулись, но, думается, за ними не заржавеет. В любом случае пойму: приползут – всё путём, нет – придётся искать другое место для ночлега.

Сменив в переполненном народом супермаркете личину и амулеты, я подсчитала остатки наличности и попыталась вспомнить, есть ли дома что-нибудь съедобное. И вдруг остро поняла, что тоже хочу борща. Илюха, зараза, со своими домашними привычками… Но того, что имелось в кошельке, хватало разве что на капусту и морковку, и именно их я и взяла. Не борщ, так салат.

С пакетом овощей под мышкой уставшее тело показалось ещё неподъемней, и я едва дотерпела до дома. Брела по инерции, проходя под арками сталинок вглубь жилмассива, к новостройкам. У третьей по счету пятиподъездной девятиэтажки я остановилась, выдохнула, огляделась и села на ближайшую скамейку. И буквально сразу же из кустов показались мордашки всех трёх моих «змеек».

Люди, как обычно, спешили мимо, и я украдкой наклонилась, подбирая разведчиц и считывая информацию. Да, пока мне везёт – никто, даже из нечисти, мимо не проходил. Я, конечно, помню, как безымянные стирают свои следы, но рискну – за тем и пришла. Правда, устала, как чёрте что… Зато «ящерка» рвётся в бой. Вытянем.

Открыв домофонную дверь домашним кодом, я поднялась на лифте на девятый этаж, доковыляла до двери и потянула ручку на себя. Зачем нам человеческие замки, если у нас такая защита, что ни одна «мошка» не пролетит… Бесшумно закрыв дверь, я первым делом провела рукой по стене, активируя дополнительную защиту и освежающую уборку, а потом стряхнула с руки браслет-«ящерку».

– Осмотрись, – попросила устало, присев на пуфик.

Помыться и вырубиться, и дар с ними, с мечтами о салатах… Зелье, конечно, нежелательно на голодный желудок… но ведь было мороженое. Давняя привычка – убивать двух-трёх зайцев одной бомбой – срабатывала на подсознательном уровне даже в мелочах.

«Ящерка», обследовав обе комнаты, кухню, кладовку, санузел и лоджию, вернулась в сумрачную прихожую разочарованной. Ни засады, ни драки – да, печаль.

– Спасибо, – я улыбнулась. – Укрепи защиту.

Всё, ванная, диван и… мир, ты в курсе.

Сны мне снились редко – в ту фазу крепкого сна, когда смотришь фильмы подсознания, я проваливалась лишь в безопасности приюта. Обычно я плавала на поверхности, в вязкой мутной дрёме, наполненной призраками прошлого, заботами настоящего и предвестниками будущего. Иногда хватало сил отвернуться, закрыть глаза и погрузиться чуть глубже, но чаще нет. И тогда ожидающая опасности часть моего сознания бодрствовала – смотрела со стороны на спящее тело, стерегла хрупкий покой, готовилась к защите.