Дарья Гущина – Сундучок мертвеца (страница 5)

А мне сразу всё стало ясно.

Я молча загнала огоньки в очаг, повесила на крючок чайник и спустя минуту, когда он закипел, принесла к столу. Разлила кипяток по высоким кружкам, наполненным душистой травой, и оставила чайник на столе. Расстегнула плащ, скинула с головы капюшон, вытянула из-под воротника короткую пушистую косу и села в плетёное кресло, устроив сумку на коленях. Там документы и отцовский сундук – помимо прочего.

Соседка закрыла дверь, повернулась, сняла плащ и улыбнулась:

– Нет смысла таиться, Маля, да я и не собиралась, – она подтянула левый рукав тёмно-зелёного платья, показывая метки – угольно-чёрные браслеты среднего смотрителя храма Небытия, обхватывающие сухощавое запястье. – Так, поиграла немного на публику – не я одна люблю следить с балкона за соседями, а в храме совсем недавно. Ещё не успела пропитаться Небытием так, чтобы распугивать своим присутствием всё живое. Не хочу, чтобы соседи знали, кто я, а тебя не обмануть. Ты хорошо нас знаешь. Кремен передаёт тебе привет и поздравления с возвращением.

Я тихо выдохнула. Силд Кремен – старший смотритель того храма, где служили и бабушка, и мама. Где мы свои.

Где я – тоже своя. Смотрители Небытия друг другу братья и сёстры, и их дети – по умолчанию общие дети. И заботиться о нас будут всегда. Могла бы догадаться. Смотрители же следят не только за храмом.

– Быстро вы узнали... – я взяла вилку. – Кто донёс?

– Помощники, – силда Веснара села за стол. – Маля, ты дочь нашей любимой сестры. Мы не упускали тебя из виду ни на минуту.

Если силда не успела пропитаться Небытием, то в храме она лет пять, и маму не застала. Но, конечно, наслышана.

Я взялась за яичницу – медленно, хотя уходила из съёмного дома без завтрака, и задумчиво. Дело даже не в том, что они быстро узнали, а в том, как быстро поспешили меня навестить. Слишком быстро. Я думала, вернусь домой, обустроюсь и сама в храм схожу – поблагодарить за всё, пообщаться, узнать новости...

– Силда Веснара, что-то случилось? – осторожно спросила я, когда яичница закончилась, и отодвинула тарелку. – Спасибо, очень вкусно.

– На здоровье, Маля, – и она наговором вытянула из кружки заварку, размешала чай. – Случилось. Во-первых, дом уже год как обитаем. Его не просто навещают. Здесь кто-то живёт. Кто-то, очень похожий издали на тебя, но, конечно, не ты. Тебя здесь не было двадцать лет.

– Да, – я кивнула. – Подведённые водяные жилы, прочищенные трубы, запас еды, живые цветы, насыщенный кристалл силы, свежие наговоры... Но поисковый наговор никого живого не нашёл. И паутина затягивала весь первый этаж, и дом внизу непрогретый.

– Только внизу, а выше ты не проверяла, так? – прозорливо заметила силда Веснара. – А кроме того, дом древний. Он полон тайников, закрытых от любой силы, – недаром же здесь выросло не одно поколение смотрителей храма Небытия, да и ремесленников хватало. И живёт здесь либо твой родственник, который не умеет пользоваться амулетом и поднимать защиту, либо чужак. И год – это самое малое. Вероятно, защиту перед отъездом снял сам Долган, чтобы впустить в дом кого-то своего, а амулет-ключ ему не оставил. Но лишь год назад мы заметили приходящего чужака, проверили наличие родовой защиты и установили за домом наблюдение.

– А во-вторых? – я тоже взяла кружку и ложкой с наговором собрала заварку.

– Твой отец рассчитался не со всеми долгами, – прямо сказала соседка. – Городская Управа давно мечтает заполучить ваш дом. Там полагают неправильным, что он, столь большой, принадлежит одной маленькой семье. И неважно, Маля, что он всегда полнился учениками и подмастерьями, что твои старшие родичи помогали малоимущим семьям, обездоленным, сиротам и потеряшкам – давали крышу над головой, кормили, отогревали, учили и помогали освоить ремесло. Неважно. Важно, что вы – маленькая семья. А сейчас ты вообще одна. Когда твой отец погряз в долгах, Управа выкупила часть его обязательств и сделала всё, чтобы никому не позволить оплатить долг. Но знаем об этом только мы.

Глава 2

– Она не имеет права!.. – возмутилась я. – Если человек хочет отдать долг, Управа обязана принять деньги!

А сердце ёкнуло. Где я – и где Управа?.. Раздавит же и не заметит...

– Она имеет возможности и знает сотни законных лазеек, – невесело усмехнулась силда Веснара. – Приходит должник с деньгами – а нужных людей на месте нет. Он час, два, три ждёт – а люди заняты. Некогда им. Работников не хватает. И так Управа может тянуть до бесконечности. Долган полгода пороги обивал – бесполезно. Нужные люди всегда отсутствовали. Он написал поручительство в храм Бытия, оставил им деньги и уехал. Но и для служителей храма Бытия, как только звучало имя Долгана, нужных людей не находилось. Ни одного за несколько лет. В конце концов Кремен не выдержал и самолично явился – не помогло. Управа даже нас теперь не боится. Представляешь, как сильно она хочет заполучить твой дом?

– Твари... – зло выплюнула я и яростно вгрызлась в сырную булочку.

И внутри всё забурлило, словно готовое выплеснуться на паутину зелье. Только добавь наговор... а нельзя. Мне тут жить – пока. Вот если я решу переехать, если рассчитаюсь с долгом, можно мстить. А пока... Пока Управа не позволит продать дом с обременением. А сбегу – насчитает такую неустойку, что меня ищейцы на любом краю мира найдут с увлекательным предложением: или дом за бесценок Управе продавай, или тюрьма.

Кстати, странно, что силд Кремен вступился за отца. Он же бросил жену в беде – он предатель для храма. Интересно, как отец нашёл подход к нашему старшему смотрителю?

– Мы хотя бы сняли с тебя оплату неустойки, – соседка глотнула чаю. – За все эти годы. Доказали, что Управа сама тянула с расчётом, а ты о долгах отца ничего не знала, связи с ним не имела и ни разу за двадцать лет не появлялась в Сером городе. Ты до сих пор должна вернуть лишь начальную сумму. Она полностью собрана и ждёт тебя в храме Бытия на Третьем уличном витке. Дело за малым – заставить Управу взять деньги и подписать бумаги об уплате долга. Теперь, когда ты вернулась, шансы есть. Управцы будут или «отсутствовать», или запугивать... Но они не знают, что ты такое, Маля. Да?

Я усмехнулась. Это внешне я обычная – серые глаза, светлые кудри, курносый нос, невысокий рост, ремесленные штаны на подтяжках... Годы борьбы и с безумием матери, и с жизнью – за право остаться ремесленником – превратили меня во всё то же злое бурлящее зелье, готовое спалить что угодно, любую преграду, лишь бы спасти маму, выжить и остаться собой. Но зелье терпеливое – без терпения ремесло не освоить даже на уровне ученика.

– Я готова, – сказала коротко. – Мой дом никто не получит. И если захочу продать, то сама и за те деньги, которых он стоит.

– А мы поддержим, – болотные глаза силды Веснары заискрили. – Управу давно пора поставить на место – слишком много на себя взяла. Забыла, что сначала мы – как носители изначальной древней силы и смотрители первородных стихий, а лишь потом они – со своими бумажками и запросами. Мы всегда рядом, Маля. Были, есть и будем.

В приоткрытую дверь сунулся Горюша, возбуждённо пискнул и исчез. И соседка змею не удивилась.

– Помощники, да? – я подняла брови. – Питомцы? Вы узнаёте обо всём через Горюшу?

– Мы же позволили ему остаться, – её губы дрогнули в улыбке. – Конечно, и с пользой для себя тоже. Горюшка с удовольствием съел и носит в себе амулет «моста» – от тебя к нам и от нас до тебя. Если что, пользуйся. «Мост» рассчитан на двух человек – его сотворили, чтобы смотритель мог в опасный момент быстро доставить в храм твою маму, но ты справилась сама. И Темнара, мир её праху, ушла в здравом уме и во сне. И да, Маля, – тон силды Веснары неуловимо изменился, став деловитым, – нам нужны «ловцы». Три штуки.

На стол лёг тяжёлый денежный мешочек.

Начинается самое интересное.

Мы говорим, что помогаем друг другу как семья, а семья – это взаимность. Взаимопомощь, взаимовыручка и взаимоотдача. Чем охотнее и полезнее я помогу смотрителям, тем серьёзнее они будут защищать меня и стоять за мои интересы.

– Какие именно «ловцы»? – осторожно уточнила я и взяла вторую булочку. – Вы же знаете, простые делаются до месяца и хватает их максимум на полгода, в зависимости от того, сколько в человеке силы Небытия. Чем её больше, тем быстрее «ловец» разрушается. А если нужны сложные амулеты для сложных случаев, то один «ловец» – это полгода работы.

– Важны не сроки, важно наличие, – заметила силда Веснара. – Ты придумала «ловцов» для мамы, и делать их можешь только ты. У нас трое ребят готовятся покинуть храм, и по нашим наблюдениям они на грани. Но крепкие – держатся и безумию не поддаются. Для начала хватит и слабых амулетов. Мы присмотрим за ребятами и сообщим, если понадобятся другие «ловцы». Но вот кому точно понадобится сложный амулет, так это твоему новому соседу.

Мы вернулись к тому, с чего начали, – с соседей. И начали явно не просто так – чтобы разговор завязался.

Я допила чай и деловито поинтересовалась:

– Кто такой? И зачем ему сложный «ловец»?

– Помнишь семью Крихов? – силда Веснара встала, чтобы согреть чай и убрать в сумку грязную посуду. Взамен на столе появилась корзинка с красными ягодными конфетами. – Семья с год как разъехалась: старики отбыли в длительное путешествие на материк, а их дочь, Наднара, второй раз вышла замуж и переехала на соседний остров, в Бусгород. Зато в начале осени в отчий дом вернулся сын Крихов.