Дарья Гущина – Сундучок мертвеца (страница 13)

– Мы с благом, подруга, – Леден, напротив, излучал спокойствие и уверенность. – А благо Бытия никогда не подводит. Не прячь лицо, смотри в глаза, улыбайся и веди себя естественно. Как ты умеешь. В гостевой книге отмечаться не нужно – я отмечу тебя просто как своего помощника. Следуй за мной и молчи, пока эти нечестивцы не подпишут все документы. Давай, ещё один наговор – и вперёд. Время.

Второй успокоительный не понадобился – Горюшка обвил моё запястье, потеплел, тихо зашипел, и меня отпустило. Леден это заметил, подмигнул, поправил сумку и первым вышел из храма в сырое утро. Я последовала за ним.

Серый город затягивала туманная дымка. Дома-призраки таращились мерцающими белыми окнами. Дороги прятались в белой пелене. Из ниоткуда выныривали костлявые лапы деревьев. Бесшумно, то появляясь, то пропадая в тумане, скользили тёмные фигуры опаздывающих на работу людей. Где-то вдали глухо ворчало море. Сырой морозец обжигал руки и лицо, вырывался изо рта клубами пара. Над тёмными крышами в тонкой облачной пелене зловеще багровело солнце.

Леден шепнул наговор, и в его руках появился светлый посох – средний смотритель, судя по толщине. Он спустился с крыльца, черкнул посохом по земле и шагнул в поднявшийся туман «моста». Я юркнула следом.

В Управу мы проникли без проблем – гостевая книга пропустила нас обоих. А вот после пришлось ждать больше часа – с храмовыми вопросами смотрители ходили лично к главе. Оный же или действительно был чем-то очень занят, или же, что вероятнее, предпочитал лишний час поспать. Во всяком случае, когда нас пригласили в кабинет, я первым делом отметила помятый вид управского главы. Весьма помятый.

Силд Южнар вообще изменился до неузнаваемости – почти как я под наговором. Я помнила его крупным, солидным, добродушным весельчаком с круглым румяным лицом, буйной копной кудрей и хитрыми тёмными глазами. Сейчас на нас угрюмо смотрел худой лысеющий старик с воспалёнными глазами, нездоровым цветом лица, крупными брылями и длинной тощей шеей. И с его замом, силдом Воднаром, тоже случилась очень похожая перемена. Плохая. Подозрительная.

– Лед, я же написал Речане, что до конца года занят! – после короткого приветствия недовольно бросил управский глава.

– Мы слышим это от вас уже шесть лет, – сухо ответил Леден и начал выгружать на стол главы папки. – Хватит тянуть, силд Южнар. Просто подпишите и разойдёмся миром. Или думаете, мы невозможного потребуем? Или обманем? Мы?

Я с трудом удержала тщательно отрепетированное выражение лица – глуповатой и застенчивой помощницы, которой ужасно неловко. Уселась на краешек кресла чуть в стороне от массивного стола и опустила глаза на серый ковёр.

– Ладно, что у вас? – силд Южнар глянул на папки с очевидной ненавистью.

– Главным образом земля для новых храмов, – приятель продолжал вытаскивать папку за папкой. – Серый город разрастается за счёт осушенных отмелей и прибрежных островов, на десяти последних витках и трёх островах нет ни одного храма. Люди недовольны – и «мостов» там пока мало, и у нас прихожан много. Они хотят свои храмы – на своих витках, даже небольшие и без гостевых комнат. Силда Речана предупредила, что со следующего года все жалобы горожан мы будем сразу переправлять вам. У нас, знаете ли, тоже забот хватает. Нам некогда бесконечно объяснять одним и тем же людям, почему Управа не выделяет храмам землю.

Силд Южнар явно представил грядущий бумажный поток, содрогнулся и неохотно взялся за ближайшую толстую папку – открыл, пролистал, скривился. Леден закончил с выгрузкой и добыл из кармана второй сумки тяжёлый позвякивающий кошель.

– Деньги за землю, – приятель подбросил на ладони кошель и невинно поинтересовался: – Или Управа без них обойдётся?

В одинаково выцветших глазах управцев сверкнул одинаковый же жадный огонёк. Леден положил кошель на край стола и достал следующий. Силд Южнар переглянулся с замом, снова посмотрел на кошель, вдохновился и без дальнейших пререканий взялся за работу. Как и предсказывала силда Речана, ни он, ни зам ничего не читали, даже заголовки. Глава молча подписывал, зам молча же делал оттиски, а мы с Леденом скрупулёзно их просматривали. Чтобы все печати, подписи и даты стояли на своих местах.

Когда я увидела подписанный документ об уплате отцовского долга, хитро спрятанный силдой Речаной среди храмовых смет и составленный по их подобию, моё дыхание на миг сбилось. Леден, по-прежнему стоящий между столом и моим креслом, метнул на меня строгий взгляд: рано, мол! Я тихо кашлянула в кулак и с новыми силами взялась за проверку. Но нет-нет да косилась на ходики у двери: отведённые мне два часа вот-вот истекут. Да, силд Южнар подписал, но ещё надо наговорами оттиски закрепить.

К счастью, времени хватило. Пока Леден выгружал деньги, я уложила папки с оттисками в сумку так, чтобы быстро достать свой документ. И, поёрзав, осторожно сунула между подушек кресла подслушку.

– Всё, парень, сгиньте, – силд Южнар посмотрел на ходики. – И чтобы до конца следующего года глаза мои вас не видели.

И я снова это отметила – неподобающее обращение. Не «вечный отец», как положено, а «парень». Словно Лед не посвящённый смотритель Бытия, а обычный надоедливый проситель. Нет, это не просто наглость. Нечто иное.

Леден перекинул через плечо опустевшую сумку и мягко ответил:

– Вообще-то, уважаемые силды, это наши глаза должны видеть вас в храмах Бытия и чаще одного раза в год. Это вам не следует забывать о своём долге перед бессмертной душой.

Клянусь, оба управца слегка покраснели.

– Не тебе мне проповеди читать, – мрачно глянул силд Южнар.

– Да я и не начинал. И не собираюсь, – со скрытой насмешкой отозвался Леден, застёгивая плащ. – Повторюсь, это ваши души. И долг ваш, не мой. Идём, подруга. Всего доброго, уважаемые силды.

Я торопливо попрощалась и выскочила в коридор. И сразу же, пока приятель закрывал дверь, достала папку и выудила оттуда документ об уплате долга. Шепнула нужный наговор, и оттиск исчез, а в моих руках появился настоящий документ. Тоже «жульничество» силды Речаны – храмам полагалось довольствоваться оттисками, а она добавила наговор подмены на отцовский документ, чтобы я смогла забрать его себе. Я шепнула наговор подтверждения: да, Управой деньги получены и приняты. Бумага слабо засветилась.

– Бегом, Малёк, – Леден тут же, в коридоре, открыл «мост». – Пока они ничего не поняли.

Да, потому что оттиск не в папке останется. Он сейчас же ляжет на стол перед управским главой, потому что к другим документам относится.

И мы сбежали из Управы прямиком на крыльцо храма Бытия. Выдохнули, переглянулись, и Леден, улыбнувшись, похлопал меня по плечу:

– Поздравляю, подруга, ты свободна!

Я повернулась и молча обняла его. И силду Речану чуть позже обязательно обниму. И пожертвую её храму половину из того, что Горюшка вымел из отцовских тайников – в ближайшее же время.

– Ну что, молодёжь, готовы услышать интересность? – силд Шутнар вышел на крыльцо с выражением сытого кота, сцапавшего особо надоедливую мышь. В его правом кулаке искрили крохотные чёрные молнии.

– Конечно! – мы с Леденом дружно подались вперёд.

Старый ищеец ухмыльнулся, пропустил нас в храм, плотно закрыл дверь, разжал кулак, и из клубка молний донеслось далёкое:

– Это что, Долганово?..

Неприличные ругательства. Пауза. И хриплое:

– Он нас убьёт...

И тишина.

Мы с Леденом снова переглянулись.

– Управа у кого-то в кулаке, – силд Шутнар спрятал клубок из молний в карман плаща. – Мы думали, она сама по себе обнаглела, а, оказывается, нет. За наглость главным нашим управцам что-то дали – и чем-то пригрозили. Будете паиньками – получайте нужное, не будете – сами виноваты. И странным образом это прошло мимо нас, – его щёки задёргались. – Но теперь мы с этим разберёмся.

– Но вы же подчинённые Управе! – удивился Леден. – Ищейский отдел – это же часть Управы.

– Не весь, – силд Шутнар тонко улыбнулся. – Как раз на такой случай есть ребята, которые не связаны с Управой никакими клятвами. Их немного, зато о них почти никто не знает. И, – он со значением глянул на меня, – силд Долган был из тех ремесленников, который делал амулеты нашим свободным ищейцам. В обход Управы.

Я вспомнила о четвёрке погибших отцовских друзей и хрипло уточнила:

– И не только он, да?

– Я знал о шестерых, – старый ищеец посмурнел. – Последний выживший ремесленник и его семья теперь под нашей защитой. Я уже поговорил с Речаной – она согласна приютить семью. Осталось уговорить их на время расследования перебраться в храм и не казать отсюда носа. Никакие блага и амулеты не защитят обычный дом так, как сила Бытия или Небытия защищает храм. Это не совпадение, нет, – и его щека сильно дёрнулась.

Да, Небытие для простых людей опасно, хотя защищает лучше.

Я скинула с головы капюшон, расстегнула плащ и прямо сказала:

– Начистоту, да? Меня закрывать в храме смысла нет – необходимо, чтобы Управа или этот таинственный «он» зашевелились, а вы за этими шевелениями понаблюдали. Уборка дома – благое дело, Лед, но давай и с этим начистоту. Это всего лишь способ повертеться рядом и заметить кое-что интересное – если оно, конечно, случится. Точно за этим же ко мне вскоре потянется косяк ищейцев и смотрителей – как к ремесленнику. Вот только, уважаемые силды, с таким наблюдением вы шевеления не дождётесь. Если оно и случится, то лишь тогда, когда я покину дом и сниму защиту или останусь одна. Под присмотром разве что смотрителей Небытия, но вот оно, в отличие от вашего, подозрительным не будет. Я – член смотрительской семьи по рождению. Может, на этом и остановимся? Вы всё узнаете или от смотрителей, или от меня.