Дарья Грайнс – Дневник (страница 2)

Опять вздохнув, я перевёл взгляд и посмотрел в окно. А ведь в «Камне потока», возможно, была более точная дата. Информация или намёки, которые помогут предотвратить размножение этих бесхребетных мутантов, наверняка были. Пока пытаются восстановить информацию, я прислушаюсь к анониму и внимательно посмотрю в сторону «Земли». Нужно найти того, кто может прояснить ситуацию. Намёков, где можно отыскать «жертву», хватает, а остальное – дело техники.

Передача и кража камня произошла на «Земле», возможно, это всё связано. Не единожды я видел разные предсказания о том, кто поможет разобраться с богами. У меня были соображения, что, возможно, это не совсем и бред. Знал я нескольких «великих умов», но обычно это были просто лжецы и притворщики. Хотя был один наглый умник, с которым я встречался лично. Надеюсь, что он мёртв, так как его поиски не дают результатов уже очень много лет. Вот там правда была светлая голова, остальные рядом с ним даже не стояли. Хотя, может, он прячется, как таракан, и не высовывает свой нос. Эта мысль подняла настроение. Такой расклад меня бы устроил. Ладно, нужно кидать клич и отдавать приказы на восстановление данных с камня, да ещё и связаться с послушниками на «Земле».

Глава 2. Больница

Очень тяжело соображать, когда ничего не понимаешь и плохо воспринимаешь окружающее. Первыми появились звуки: шаги, капли, писк какого-то аппарата, голоса. Первый голос, который заставлял меня выплывать наружу, был то обеспокоенный, то злой. Иногда говоривший сильно ругался. Он что-то от меня хотел, и я даже пыталась открывать глаза, но толком так ничего и не увидела. Голос рассеивал страхи, заставлял тьму отступать. Когда сознание почти прояснилось, заставляя смазанные картинки приобретать определённые черты, этот же человек был рядом. В конце концов, от избытка информации боль нахлынула с новой силой, погружая рассудок в небытие.

Потом опять появились звуки, и они даже стали приобретать какой-то смысл и складываться во что-то знакомое. Я осознала, что нахожусь в больнице. Открыв глаза, увидела свет и очертания предметов вокруг, но сфокусироваться на чём-то конкретном было сложно. Не могу сказать точно, сколько прошло времени до того, как пришёл врач – время стало для меня абстрактным понятием. Визитёр заставил меня соображать, хотя голова работала отвратительно. То, что он говорил, было просто словами, смысл их был незатейлив: я в больнице, и со мной что-то не так. Это казалось мелочью в сравнении с чувством потери чего-то важного лично для меня. Я даже пыталась что-то ответить, но опять проваливалась в темноту.

Спустя время сознание вернулось, и я всё-таки смогла выяснить, как здесь оказалась.

Разговор с врачом поставил меня в тупик. Он сказал, что попала я в их больницу семь дней назад, три из которых находилась в тяжёлом состоянии после припадка неизвестного характера. Причиной припадка сочли психотравмирующие события, ведь на меня напало дикое животное – медведь, если быть точной. Медик говорил, что мне сделали полное обследование и отклонений не выявили, всё в пределах нормы, так что последствий может и не быть. Ещё настоятельно рекомендовал обратиться к психотерапевту, так как у меня, ко всему прочему, возникла ретроградная амнезия на фоне посттравматического стрессового расстройства. Сложно представить человека в таком положении – кто не бывал, не поймёт. Я была шокирована этими известиями.

Когда врач покинул палату, я, еле опираясь на передвижную капельницу, к которой (слава лесу!) не была подключена, побрела в туалет. Пока ноги медленно передвигались, голова пыталась найти внутри себя хоть что-то, напоминавшее о прошлом, но, к сожалению, там была пустота. В уборной висело зеркало, и я посмотрела на незнакомое мне лицо.

Не могу сказать, что девушка была красавицей. Какое-то сердитое или сосредоточенное лицо, высокие скулы, которые от последних событий заострились. Недлинный нос, не слишком глубоко посаженные карие глаза, чуть густоватые тёмные брови и короткие русые волосы. Причёска короче каре, но и не пацанская; по-моему, это что-то наподобие гавроша.

Мне не понравились короткие волосы, и тонкие губы в отражении скривились. Посмотрев на свою шею, я увидела будущие шрамы. Пришлось аккуратно повернуть голову, чтобы рассмотреть их получше. С правой стороны от уха с изгибом к ключице шли четыре шва, которые впоследствии станут шрамами. Думаю, после заживления они будут не столь ужасными, но всё-таки заметными. Так как я правой рукой держалась за раковину, чтобы не упасть, то левой рукой коснулась этих отметин. В кисти стрельнуло болью, я перевела взгляд на шину на руке. Медведь сломал мне кости! Интересно, когда я сниму шину, там будут отметины от зубов, или он просто наступил на неё? Какой странный угол швов. Наверное, я бежала от него, и медведь на излёте задел лапой, разворачивая несостоявшуюся добычу. Видимо, зверюга прилично приложила меня головой, раз врачи предполагают, что именно это стало причиной припадка (слава лесу, без последствий!) и амнезии.

Ещё один взгляд в зеркало и вздох. Молодая. Может, лет двадцать пять, вряд ли больше. Рост тоже невеликий, навскидку сто шестьдесят пять, сто семьдесят сантиметров, точно скажу, когда измерю. А вот с весом явно беда. Нет, я не худенькая, скорее какая-то крепкая, что-то среднее, мышцы чувствуются, но сколько я потеряла в весе, пока была в больнице, – неизвестно. Хотя не думаю, что так уж много. Вот и вывод напрашивается: привезли в больницу девушку около двадцати пяти лет, внешность ни то ни сё, но она выжила после нападения медведя и обзавелась четырьмя замечательными шрамами на всю новую жизнь. А почему новую? Так старой у неё теперь нет, исчезла вместе с памятью. Интересно, что я там делала и как спаслась? Кто-то вошёл в палату, потом без стука – ко мне в туалет. Врач, недовольный моим любопытством вкупе с активностью, сказал:

– Вам надо лежать, вернитесь в кровать.

Возмущённая такой бестактностью и приказным тоном (где вообще сказано, что вне экстренной ситуации можно врываться к пациентам в уборную?!), я медленно вернулась в палату. Неужели он не понимает, что сейчас я хочу тишины и одиночества? Нет, не понимает. Глубокий вдох, готовится, решил прочитать мне лекцию – не иначе. Сейчас узнаем, о чём. Я легла в кровать, и понеслось:

– Ретроградная амнезия – это не вечное состояние, – говорил он воодушевлённо и заученно. – Длительность периода, в котором у пациента утрачены воспоминания, колеблется от нескольких минут до недель и даже месяцев. Интенсивность амнезии зачастую коррелирует с тяжестью травмы, и могу заверить, что в вашем случае всё очень неплохо.

Этот врач придерживался смиренной улыбки, типа «всё будет хорошо», что прилично раздражало.

– А можно что-то более конкретное?

Скрыть накатывающее раздражение не представлялось возможным.

– Конечно, – он снова улыбнулся.

Ему явно платят неплохие деньги за то, чтобы он сообщал новости вот с такой улыбочкой.

– Вы поступили в больницу после сообщения от егеря из Иркутской области, который присматривает за окрестностями Байкала.

– За мной выслали спасательный вертолёт на тот участок? —

Заявлять о том, что вообще не представляю, где в данный момент нахожусь, почему-то не хотелось.

– Значит, я сейчас в больнице Иркутской области?

– Нет, – он опять улыбнулся, и это стало меня серьёзно бесить. – Вы сейчас в Москве.

Шок был приличный, конечно. Я не мастер ориентирования на местности, но это было уже слишком – это же Северо-Запад. Как я тут оказалась?

– Почему не в местной больнице?

– Вас сюда направили по распоряжению лечащего врача, – уклончиво ответил улыбчивый.

Значит, он не первый мой врач. Меня привезли с почти окраины страны в Москву – звучит неправдоподобно. Такая транспортировка пациента вышла бы дороже его лечения. Глядя в карие глаза своего собеседника, я осознавала: он как минимум недоговаривает, а скорее всего, врёт.

– Вы вроде сказали, что у меня амнезия, перелом кисти и сотрясение? – пристально заглянула в его глаза. – Не могу представить, что в таком состоянии меня перевезли бесплатно через всю страну.

Дарю ему свою самую милую взаимную улыбку, но, судя по тому, как быстро мрачнеет его лицо, это было попадание в цель.

– В той больнице у вас случился припадок. Но вы можете уточнить причину перевода у другого врача или в канцелярии, – улыбка на его губах больше не появлялась, он явно хотел закончить этот разговор.

– Спасибо, обязательно уточню.

Я быстро стала неудобной для него пациенткой. Даже не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что в следующий раз ко мне придёт другой врач.

Глава 3. Дневник

Ну что же, пожалуй, начну.

Сегодня я работала с психотерапевтом. У меня не нашли каких-либо отклонений в психическом здоровье, если не считать амнезии. Врач настойчиво рекомендовал завести дневник или блог, говоря, что это поможет вернуть память. Я должна буду записывать сюда свои волнения, обрывки воспоминаний или чувств. Также он сказал, что можно просто выплескивать сюда свои мысли и эмоции. Это должно помочь мне с концентрацией и пониманием себя самой.

Поэтому сначала пришлось записать всё, что запомнила с того момента, как пришла в себя. Делала я это на бумаге. Идея вести бумажный дневник мне не нравится, впрочем, как и электронный. Это всё кажется бесполезной, бредовой затеей. Как там говорил этот умник: «Пока ты не будешь честна перед самой собой, тебе будет сложно помочь». Проблема в том, что с собой-то я честна, а вот с ним делиться не собираюсь. Сама как-нибудь разберусь, что и как мне делать. Поэтому arrivederci.