Дарья Гармаш – Побеждает любовь (страница 62)

В Москву на совещание нас поехало трое: Елена Уразова, инструктор обкома комсомола и я. Ехали мы на нашей «Малашке», которая очень долго тащила нас до Москвы. Изрядно устали, вагоны были переполнены народом, сидели на лавках тесно, было душно и жарко. «Малашка» опоздала, времени у нас было в обрез, и в гостиницу мы не могли успеть. А у меня — старенький чемодан с продуктами, которые я везла Стешке. Пришли в ЦК ВЛКСМ. Я стою, мнусь и не знаю, куда же девать чемодан. Какой-то парень взял его у меня и закинул на шкаф.

— Никуда не денется, — сказал он, — придешь и возьмешь. А то вижу — замучилась с ним.

Началось совещание. Доклад делал Михайлов. Он говорил о социалистическом соревновании на селе, о борьбе за военный урожай и о задачах комсомола на селе.

После совещания нам сообщили, что нас приглашает к себе на прием Михаил Иванович Калинин. Мы все очень обрадовались. Михайлов уехал к нему раньше, и нас повел Митрохин.

На улице было пасмурно, моросил дождь. Доходим до здания ЦК партии, а у меня из новых туфель пальцы вылезли. Подошва оказалась картонной, она размокла в воде. Как же идти к Калинину в таком виде? Делегация наша остановилась, не знаем, что делать. Кто-то дал мне газету и посоветовал подстелить на всю подошву и наступать только на пятки, пальцы поджать. Я и сделала так. Пока дошли, страшно намучилась.

Входим в кабинет Калинина. Из-за маленького столика встал невысокий худощавый пожилой человек с бородкой и в очках. Он очень приветливо и ласково встретил нас, назвав «нашей дорогой молодежью».

Мы уселись за большой длинный стол, и Михаил Иванович распорядился, чтобы нам принесли «по стаканчику чаю». Подали чай и печенье.

Михайлов представил нас всесоюзному старосте, назвав каждого по имени и фамилии, где и кем работает. А нас было человек двадцать — двадцать пять.

Михаил Иванович сказал, что ему хочется услышать, как идут у нас в деревне дела, какое настроение у женщин, особенно у тех, у кого мужья погибли на фронте. Мы рассказали Михаилу Ивановичу, что настроение в деревне хорошее, работаем не покладая рук, зарабатываем хорошо.

Калинин подчеркнул, что мы, молодежь, должны окружать вниманием тех, у кого на фронте погибли мужья, сыновья, — подвезти дров, соломы, помочь выкопать картошку.

Беседа наша носила теплый характер. Расспросив нас подробно о нашей жизни и работе, Калинин рассказал нам о текущем моменте Отечественной войны и поставил перед нами ряд важнейших очередных задач.

Речь его глубоко запала нам в душу, и мне хочется здесь поподробнее воспроизвести некоторые места из нее. Михаил Иванович сказал:

«Война, которую ведет наше государство, очень тяжелая и кровопролитная… Немцы захватили у нас большую территорию, заняли густо населенные места. Они думали, что после нескольких сокрушительных ударов у нас в армии пойдет разброд и развал. Получилось наоборот — с каждым месяцем Красная Армия дерется упорней, ее сопротивление врагу возрастает… За границей не ждали, что наша страна даст такой отпор гитлеровцам.

С эвакуацией наших предприятий из районов, захваченных немцами, мы справились хорошо. Конечно, немцы этого не предполагали. Они рассчитывали наши заводы сразу использовать для своих нужд.

Работа на эвакуированных предприятиях уже налажена. Вообще наше производство показало высокую степень организованности и маневренности…

Теперь самое трудное — справиться с сельским хозяйством. Немцы временно захватили Украину и Кубань. Эти территории давали наибольшее количество товарного, вывозного хлеба. Вся тяжесть борьбы за хлеб тем самым перенесена на восточные области, на Заволжье. Эти области должны производить хлеба максимально много, работать при полном напряжении человеческих сил и возможностей. Я думаю, если здесь поработают как нужно, — прожить мы сможем. Придется нажать и на такие области как Калининская, Ярославская, Московская, Рязанская, Горьковская, чтобы они увеличили урожайность, дали больше хлеба. Колхозный строй открывает для этого все возможности. Мы должны во что бы то ни стало увеличить производство хлеба. Это очень серьезный участок нашей борьбы за победу над немцами.

В деревне молодых мужчин до сорокалетнего возраста очень мало, остались главным образом женщины с ребятами. От комсомола сейчас во многом зависит успех производства, поэтому и взгляд на него изменился. К комсомольцам надо подходить иначе, с большей требовательностью… По существу, во многом именно вам и предстоит вынести на себе всю тяжесть войны. У вас вся жизнь впереди. Когда мы немцев разгромим, — а мы их разгромим обязательно, — именно вам придется восстанавливать разрушенное, крепить и строить наше государство.

Какие теперь стоят задачи перед вами, перед комсомольцами?

Во-первых, надо понять, что вы, комсомольцы-колхозники, несете серьезную ответственность за наше сельское хозяйство. На селе сейчас нет организации более крупной, чем комсомольская организация. Комсомольцы — это теперь не те веселые ребята, что только по деревне ходят и на гармошке играют, — на них лежит большая ответственность и забота за жизнь села во время войны. Вам придется еще очень и очень много работать. Надо отвечать и за ход работ, и за качество работ. Вы сейчас взрослые люди…

Во-вторых, надо всем больше накопить знаний по сельскому хозяйству — и практических, и книжных, без которых нельзя двинуть вперед сельское хозяйство. Опытных людей в деревне мало, все ушли в армию… Вам, может быть, хочется стать инженерами, техниками, врачами или занимать административные, политические должности. Но сейчас стоит вопрос о спасении государства, о спасении его независимости, на вас ложится ответственность за хозяйство. Значит, надо, в первую очередь, работать там, где это больше всего нужно для Родины…

В-третьих, придется вам стать и первыми организаторами на селе. Конечно, и в этом у нас опыта мало. Чтобы руководить людьми, организатор должен кое-что знать. Восемнадцатилетней девушке руководить, конечно, трудно.

У нас есть молодые партизанки. Им тяжело, но они показывают хватку, организованность, большую военную хитрость и борются не хуже мужчин. А ведь партизанская борьба — дело более трудное, чем работа в колхозе.

Наконец, четвертая задача — политическая работа в массах. Тяжесть войны чувствуется в деревне. Вот комсомол и должен выступать, разъяснять характер этих трудностей… Если мы не будем стойко переносить все трудности, не преодолеем их, не разобьем немцев, то попадем в страшную кабалу.

Комсомол должен быть самой жизнедеятельной, жизнеупорной и целеустремленной частью молодежи, у которой цель одна — разбить врага. Никакие жертвы не могут нас остановить. Надо пойти на все жертвы и все сделать для победы…»

На другой день вечером, расспросив в гостинице, как мне доехать до дома Стешки, я отправилась к ней. Дом ее я нашла быстро, хотя и жила она от центра далеко. Звонок не работал, стала стучать. Скоро услышала тоненький детский голосок:

— Кто там?

— Степанида Ивановна здесь живет?

— Здесь, только мамы дома нет.

— А можно ее подождать?

— Не знаю.

Тут послышались шаги, и дверь открыла соседка.

— А кто вы такая есть? — спрашивает.

— Я подруга Стеши из ее деревни.

— Веди, Петя, тетю к себе, она в гости к вам.

Мальчик взял меня за руку и повел по длинному и узкому коридору, плохо освещенному маленькой электрической лампой.

Мы вошли в довольно большую чистенькую комнату. Вещи все были простыми, но от всего веяло какой-то теплотой и уютом. На стареньком диване сидела маленькая, лет трех, рыженькая девочка, очень похожая на Стешку, и заворачивала в тряпочки куклешку. Она с интересом посмотрела на меня и сказала:

— Здравствуйте, тетя.

Я поставила чемодан в угол, сняла пальто и подсела к девочке.

— Здравствуй, как тебя зовут?

— Катенька, а тебя?

— Тетя Даша. Я тебе подарки привезла.

— Какие? — тут же оживилась девочка.

— А мне привезли подарки? — спросил Петя.

Это был высоконький, худенький мальчик лет пяти-шести, очень бледный, с синяками под глазами. Он походил на Павла — темные волосенки и карие умные глаза.

— Конечно, и тебе привезла.

— А Васе и Степе?

Я вспомнила, что после смерти матери Стеша увезла братьев к себе в Москву.

— И им привезла.

Я открыла чемодан, достала оттуда пирог с картошкой — мать его специально для Стешки испекла, — ватрушки, свиное сало, каравай пшеничного хлеба. Я видела, с какой жадностью дети смотрели на все это, и поняла, что они голодны.

Дети ели, а я прибрала привезенные мной продукты — муку, гречиху и пшено на небольшой столик, стоящий в углу у двери.

— Дай молока, — просит Катя у Пети.

— Нельзя, — решительно отвечает мальчик, — мама не велела, это на утро.

Девочка покорилась, было видно, что она привыкла слушать Петю.

— А почему нельзя? — спросила я его.

— Мама на два дня получила. Катя уже выпила сегодняшнее.

— Как молока хочется! — вздохнула Катя.

— Ладно, дам, — смилостивился Петя, — тетя так много привезла всего, что на завтра хватит.

Он деловито полез в шкаф и достал пол-литровую бутылку с какой-то мутной серой жидкостью.

— Это что ж такое? — спросила я.

— Соевое молоко, что на карточки получаем, — пояснил Петя.

Он налил в чашку немного молока, слизнул капельку, что потекла по стенке чашки, и дал Кате, та начала медленно, со вкусом пить, а Петя бережно поставил бутылку в шкаф.