Дарья Галанина – ИИдеальный мир (страница 6)

Он чувствовал, как его плечо дотрагивается до её нежной бархатной кожи. Она звонко смеётся и говорит ему, немного играя и дразня:

– Дэн, ну кто же сейчас ходит на настоящие живые концерты, когда можно в любой момент вызвать к себе голограмму любимого певца? Давай сделаем это прямо сейчас, пусть он споёт для нас. Ты же так любишь эти песни.

Дэн чувствует, что по всему его телу бегают тёплые мурашки. Ему настолько хорошо сейчас, в данную секунду, что его сердце заполняет всё тело. Оно пульсирует где-то в висках, эхом отзывается в кончиках его пальцев.

Он чувствует, что энергия из его тела сочится на километр вперёд, излучая истинное, беззаветное, горячее счастье. И больше ничего ему в этом мире не надо, чтобы только этот момент продолжался вечно, чтобы она была рядом, чтобы он мог смотреть на неё, слышать её нежный голос, трогать за плечи. Кажется, он всё готов отдать, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Проснувшись, Дэн начал плакать. Он не мог сдержать слёз из-за ушедшей, возможно, навсегда великой любви, которая посмела однажды влиться в его романтичное сердце и оставить после себя такую громадную брешь.

Антидепрессант, к которому вырабатывалась толерантность, уже не мог так действовать на Дэна, и с каждым часом на него выливалась лавина новых воспоминаний, боли и утраты. Дэн понял, что, если не найдёт способ избавиться от этого чувства горя, от него же он и умрёт.

Он решил, что непременно найдёт способ спасти Эву.

Глава 7

На следующее же утро Дэн первым делом отправился на Ферму. Заходя по своему индивидуальному пропуску, он пошёл напрямик к павильону Веры, минуя свой. Встретив её в ещё подготовительном режиме к выходу в эфир, Дэн попросил Веру организовать ему тайного свидетеля – это такой аналог тайного покупателя, когда Дэну, по сути, меняли его внешность до неузнаваемости и он мог отправиться в мир Посредственных, чтобы собрать результаты исследований по их впечатлениям о Ферме. Это стандартная регулярная процедура, которой мог воспользоваться каждый житель Фермы, поэтому Вера не заподозрила ничего плохого.

Она не почувствовала и того, как Дэн нервно сжимал свои руки, когда пытался коряво объяснить ей, для чего ему необходимо попасть в мир Посредственных. Не обратила она внимания и на то, когда Дэн резко вспотел, так что маленькие капли медленно стекали по его коротким волосам в тот момент, когда Вера просчитывала маршрут для Дэна и оценивала, сколько времени ему может понадобиться как тайному свидетелю.

Ведь обычно такие выезды занимали не больше пары часов, но Дэн настаивал, чтобы его вылазка заняла не менее суток. Дэн ещё не понимал, как именно он сможет отыскать подсказки, как спасти Эву, но твёрдо знал, что на Ферме ответов он не найдёт.

В момент, когда Вера проводила Дэна в комнату масок, чтобы он мог выбрать себе временную внешность, буквально на подходе к ней их встретил Шон. И узнав о путешествии Дэна, с радостью предложил присоединиться к нему. Сначала Дэн немного напрягся.

Он подумал, что Шон станет для него ненужной обузой.

– Шон, может быть, в этот раз я сгоняю один? – неуверенно пытался отговорить его Дэн.

– Бро, вдвоём всегда веселее, к тому же я ни разу не был у Посредственных, – признался Шон. – В конце концов хочется вспомнить, с чего мы все начинали.

Шон широко улыбнулся и даже немного выпятил грудь от ощущения чувства собственного достоинства.

– Ну-ну, хватит вам уже, мальчики, – поспешила поторопить их Вера. – У меня эфир простаивает, а вы только тратите моё время.

– Пойдёмте быстро. Вы уже придумали? – продолжила она, открывая дверь. – Вы уже придумали, в каком облике предстанете?

– Я бы выбрала усатого старого корейца, – продолжила Вера. – Очень уж мило и по-доброму они выглядят. Такому человеку хочется всё рассказать и поделиться самым сокровенным.

– Вот и сделала бы себе такую внешность, – усмехнулся Шон. – Но что-то я смотрю, – добавил он вполголоса, – у тебя это по-другому работает. Сплошные двойные стандарты налицо.

Шон никак не унимался и в какой-то момент понял, что пора замолчать, увидев испепеляющий взгляд Веры исподлобья.

«Ну Шон хотя бы не потерял свою память. Будет у нас полтора мозга на двоих», – подумал Дэн и уже более спокойным голосом сказал:

– Ну что ж, дружище, в таком случае я буду рад, если ты составишь мне компанию. Когда поедем, расскажу тебе детали и цель нашего путешествия, чтобы мы двигались в одном направлении.

Дэн решил, что без помощи друга ему будет сложно найти зацепки для спасения Эвы. А это означало, что Шон должен всё узнать.

– Элайза сегодня, кстати, тоже там, – небрежно добавила Вера.

Ей не очень нравилась сентиментальность Элайзы. Вера была из тех женщин, кто имеет сильный стержень, но достаточно поверхностную глубину мыслей. Чувства были ей ни к чему, и с раннего детства Вера научилась не слушать свои эмоции. Ей нравились собственная независимость, умение справляться со сложными ситуациями и сохранять хладнокровие каждый раз, когда того требовала обстановка.

Со временем Вера превратилась в такую железную леди, которая не имеет даже возможности подумать о том, что что-то или кто-то может её ранить. Ведь если только она позволила бы себе приоткрыть эту завесу, эмоции накрыли бы и поглотили её до самого основания, и карточный домик разрушил бы всё её нутро. В глубине души Вера это понимала, поэтому выстроила такую броню, которая не позволяла никому даже догадываться об этой уязвимой стороне её личности.

Вера ловко и быстро ввела необходимые команды на огромном 3D-принтере, который делал биологическую голограмму для Дэна и Шона, позволила парням выбрать подходящие внешности и побежала начинать свой утренний эфир, строго-настрого запретив Дэну и Шону двигаться в своих капсулах, напоминая, что процесс установки однодневной маски занимает 32 минуты.

Эти полчаса стали для Дэна настоящей вечностью. Он успел подумать о том, как трудно ему без любимого человека рядом, как он хочет иметь возможность смотреть в глаза Эвы, гладить её волосы, нежно прикасаясь к ним. Как много он имел и как бездарно всё потерял.

Дэн чувствовал нарастающую злость на это общество, на мир, в котором царят фальшь и бахвальство. Он не понимал, как раньше мог жить, не замечая всего этого, и хотел найти в себе смелость стать чем-то большим, не играть ту роль, которую выбрал для него ментор, не соглашаться на правила, которые выставили ИИ, и не поддаваться стадному инстинкту, когда единственное желание каждого из его друзей – это лайфы, молодость, новый цвет волос или форма бровей.

Ему было тошно от того, как бездумно люди определяют свои приоритеты и как ужасна участь всех, кто покинул этот мир. Ему казалось, что менторы не совсем похожи на друзей, хотя они идеально попадали в желания и потребности каждого. По сути, ментор выбирал простого человека для лучшей жизни, ведь технологии, которыми они теперь обладали, – это что-то фантастическое, то, о чём раньше нельзя было мечтать, и всё же Дэн ощущал какую-то несправедливость. Ему хотелось понять, какой смысл во всём этом, и самое главное, куда они движутся, что ждёт это общество дальше, что ожидает каждого из его друзей и что будет с ним самим. Краем глаза, находясь в этой тесной капсуле и оклеивая себя новой кожей, Дэн увидел зеркало, в котором на него смотрел молодой 33-летний парень среднего роста с короткой спортивной стрижкой, с русыми волосами и зелёными глазами с жёлтыми вкраплениями. Эти глаза были большими, красивыми и очень глубокими. В его взгляде сочетались решимость, смелость и вместе с тем меланхоличность и лёгкая грусть.

У Дэна были ровные симметричные черты лица, тонкие губы, заметный подбородок с ямочкой на нём. Он был спортивного телосложения и выглядел по-спартански. При всей брутальности его внешности невозможно было представить, что внутри скрывается тонкая, хрупкая, ранимая душа, требующая понимания и любви.

– Посмотри на мою милую мордашку, Дэн, – со смехом сказал Шон ровно через тридцать две минуты после того, как друзья зашли в капсулы. – Мне кажется, я выгляжу лет на восемнадцать.

Шон начал вертеться перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон.

– Чёрт, какая умная технология всё-таки! Они умудряются даже рост менять.

Шон был в полном восторге. Указательным пальцем правой руки он тронул свой теперь уже тонкий, длинный нос, затем аккуратно ощупал подушечками пальцев худые впалые щёки и, поднявшись выше, погладил чёрные прямые жёсткие волосы с иссиня-чёрным блеском.

– Да, мне кажется, ты теперь ниже сантиметров на десять, – заметил Дэн, подходя к зеркалу. – Но, Шон, почему ты не поменял цвет глаз?

На лице Шона появилась самодовольная улыбка.

– Мои глаза настолько прекрасны, что я не имею никакого морального права их менять.

И действительно, Шон обладал тем редким оттенком серо-голубых кристальных глаз, при взгляде в которые любой оппонент сдавался безоговорочно.

– Так ведь могут и узнать, – пробормотал Дэн, надевая новую обувь.

Дэн выбрал спокойную, нетривиальную внешность работяги средних лет: тёмно-русые жидкие волосы, карие глаза, коренастую фигуру с небольшим животиком. И, как оказалось позже, невероятно огромные ладони, на которые он даже не обратил внимания при выборе своего Посредственного персонажа.