Дарья Галанина – ИИдеальный мир (страница 7)

– Что ж, вызываем беспилотное такси – и в путь, – сказал Дэн.

Ему не терпелось начать путешествие: в голове крутилась только одна мысль – «Эва, мы обязательно что-нибудь придумаем».

Друзья быстро вышли из павильона и направились к стоянке. К ним уже подъехало новенькое беспилотное такси. Путь в мир Посредственных занимал примерно сорок минут.

– Шон, я хотел рассказать тебе, почему решил отправиться в этот трип. Дело в том, что… – Дэн пытался подобрать слова, но Шон резко остановил его.

– Я всё понимаю, Дэни. Просто ты всё забыл и теперь хочешь вспомнить, из чего состоит твоя жизнь. Я принимаю твои желания и готов сопровождать тебя, бро. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, – Шон похлопал Дэна по плечу.

– Нет, Шон, я хочу найти способ вернуть Эву.

– Что значит «вернуть»? – ошеломлённо спросил Шон. – Ты разве не помнишь: ровно через двадцать один день после смерти её душа будет доступна для сеансов, и ты сможешь общаться с ней. Всё будет почти как раньше.

– Как раньше уже никогда не будет, – мрачно отозвался Дэн. – Но всё же я хочу найти хотя бы какие-то зацепки, чтобы вернуть её. Я не могу поверить, что такой невероятный глобальный искусственный интеллект не смог найти способ повернуть вспять факт смерти.

– Дэн, думаю, мы не знаем всей правды. И, возможно, никогда не узнаем, – Шон недоверчиво посмотрел на друга, думая, что тот, кажется, немного сходит с ума и, возможно, ему стоит пообщаться с ментором или походить на курсы психологической помощи.

– Шон, я люблю её, понимаешь? Я начал вспоминать. Вспомнил, как нам было хорошо с Эвой. Каждую мельчайшую деталь: её руки, смех, запах тела. И осознание, что её больше нет со мной, убивает меня. Я не хочу жить в мире, где нет Эвы. Ты понимаешь меня?

Дэн говорил так искренне и убедительно, что Шон понял – переубедить его невозможно.

– Ну хорошо, дай подумать, – Шон напрягся, вспоминая разговоры коллег или случайные сцены, замеченные в коридорах павильонов, где то и дело происходили странные вещи. Или, может, что-то из бесед с его обожаемым ментором…

– Кажется, есть кое-что! – вдруг воскликнул он. – Ты же помнишь Гектора? Он у нас завсегдатай в мире Посредственных. Помню, месяца два назад, на одной тусовке, Гектор рассказывал мне и Джерарду, как случайно оказался в одном странном, но до безумия любопытном баре.

Шон пытался восстановить детали разговора – тогда он слушал невнимательно, ведь очень спешил на фотовыставку, где рассчитывал занять собой всё пространство.

– Так вот, Гектор говорил, что в этом баре есть какой-то сумасшедший старик, который ненавидит ИИ. Он владеет этим баром, и все Посредственные, кто туда приходит, слушают, как он рассказывает разные небылицы. В прошлый раз этот старый негодяй жаловался, что так быстро постарел, потому что отдал слишком много лайфов нам.

Ты представляешь, Дэн, что за чушь? Мы тогда долго смеялись над этим умалишённым.

Шону было забавно вспоминать, как они с друзьями остроумно подшучивали над миром Посредственных. Тогда он ещё не знал, чем всё это обернётся.

– Так вот, этот бар находится на окраине, вдоль прозрачной стены, обрамляющей Ферму. Кажется, он называется «Фридом». Давай начнём с этого места. Гектор говорил, что туда часто заходят разные прогрессивные ребята. И, кажется, некоторые из наших новичков на Ферме, кого в прошлом конкурсе выбрали себе менторы, тоже туда захаживали.

– Отличная идея, Шон! – в голове у Дэна вспыхнула надежда. – Попробуем разузнать побольше, втереться к ним в доверие. А дальше, если что, сменим локацию. Главное – помни: у нас всего сутки. И за это время мы должны узнать всё.

Дэна окрылила возможность увидеть, как живут Посредственные. И, главное, впервые за долгое время он ощутил прилив сил и свободу – словно выбирается из своей золотой клетки под названием Ферма и может наконец вдохнуть глоток свежего воздуха.

Несколько минут друзья ехали молча, глядя в окна, пока Шон неожиданно не заговорил:

– Слушай, Дэни, не знаю, как сказать, но, кажется, нам с Элайзой нужно что-то решать.

– Что ты имеешь в виду? – Дэн не понял, к чему он клонит. – Вы с Элайзой пара?

– Ну, как сказать… – сбивчиво начал Шон. – Сейчас, наверное, уже бывшие, а может, и нет. Я не умею говорить на эти бабские темы, – он брезгливо поморщился, но желание выговориться перед другом оказалось сильнее. – Ты знаешь, я люблю Элайзу. Когда-то я сказал ей, что единственная женщина, с кем я готов был бы иметь детей, – это она. Мне нравится её милое кукольное личико, я люблю слушать её голос, и когда она не капризничает и не спорит со мной, мне с ней комфортно.

Шон чуть наклонился к Дэну и сказал более доверительно:

– Но мне кажется, она слишком меня любит.

– На твоём месте я был бы самым счастливым человеком на планете, – усмехнулся Дэн, поражаясь эгоцентричности друга.

– Я объясню тебе, Дэни, – Шон начал активно жестикулировать, очерчивая в воздухе какой-то эфемерный прямоугольник. – Вот смотри: когда я общаюсь с ней на расстоянии, она меня безумно привлекает, мне хочется летать с ней отдыхать, мне нравится, когда она сопровождает меня на мероприятиях. В общем, я не против проводить с ней и дни, и ночи. Но как только мы оказываемся вместе, вся её самодостаточность, стать, независимость улетучиваются, и она превращается в преданного пёсика, – Шон снова слегка поморщился, продолжая жестикулировать. – Получается, когда она далеко… – он выпрямил руку, показывая куда-то назад, – мне хочется ею обладать. Но стоит ей оказаться рядом… – Шон протянул руку к груди, – я начинаю искать в ней недостатки.

Дэн с улыбкой наблюдал за другом.

– Шон, какой же ты ребёнок! Если твоя любимая девушка становится, как ты говоришь, преданным щенком, находясь рядом, ты должен любить её, носить на руках и наслаждаться временем, что вам дано. Ведь когда-нибудь, представь, её не станет. Каково тебе будет тогда?

Шон на секунду задумался и выпалил:

– Нет, я бы не хотел, чтобы её не было рядом. Я ценю Элайзу, мне нравится, что она заботится обо мне и восхищается моими поступками. И вообще, считаю, что она достойная партия. Дэн, ты, как всегда, помог. Спасибо тебе, бро. – Шон глубоко выдохнул и, наконец освободившись от своих мыслей, уставился в окно в ожидании приключений.

Глава 8

Бар «Фридом» представлял собой истинный оплот свободы слова для всех жителей города, расположенного неподалёку от Фермы. Когда-то давно, лет пятнадцать назад, его открыл Уильям Фарадей. Сейчас многим могло показаться, что с тех пор прошла целая вечность – ведь за эти пятнадцать лет мир стремительно изменился. И всё же люди продолжали регулярно приходить в бар: здесь всегда было шумно и весело.

Многие борцы за справедливость и просто люди с самыми разными взглядами собирались в этом месте, чтобы устраивать дебаты, слушать умных собеседников, насладиться простым человеческим общением без вмешательства технологий, которые, сколь облегчили, столь и усложнили жизнь современного человека.

После глобального распространения искусственного интеллекта и создания собственных кластеров ИИ в каждом регионе у людей действительно появилось больше свободного времени. Однако никто не придумал, как использовать его лучше, чем на всякие глупости: цифровую жвачку, бесконечный просмотр шоу, круглосуточную слежку за жителями Фермы и страстное желание попасть в их ряды – стать тем, кого заметит ментор и возьмёт под своё покровительство.

Люди мира Посредственных также пользовались технологиями ИИ, но доступ к ним был ограничен и одинаков для всех. Поэтому каждый по-своему представлял будущее. Кто-то верил, что рано или поздно весь мир станет Фермой, и каждому найдётся свой ментор. А кто-то, напротив, страшился того, что окажется на обочине цивилизации – забытым и ненужным.

И всё же страстным желанием каждого второго жителя мира Посредственных было попасть на Ферму и обрести возможность воскрешать близких.

Некоторые объединялись в коалиции и пытались вычислить, по каким алгоритмам ИИ выбирает себе подопечных. Кто-то, напротив, старался быть набожным и почти безгрешным человеком – надеясь, что это увеличит его шансы стать заметным.

Но с тех пор как ИИ стал отбирать на Ферму абсолютно разных людей, никто уже не понимал, какими чертами нужно обладать, чтобы быть достойным. Любые старания оказывались тщетными, и многие просто продолжали жить, надеясь, что когда-нибудь именно их сочетание характера и принципов окажется подходящим для ментора.

А поскольку правила Общества подразумевали регулярный выбор самого любимого персонажа с Фермы и вручение ему лайфов, люди бесконечно следили за избранными. Каждый искал в них себя – тех, кем мечтал стать, чьи характеры и образы жизни откликались бы в душе.

Тем утром Уильям, как обычно, открыл свой бар, включил свет, расставил мебель и подготовил приборы, чтобы встретить первых посетителей.

– Пойдём скорее, Джонни, я сегодня страшно голодна, – уверенно заявила Элиана, распахивая дверь бара «Фридом».

– Скажи, когда следующий конкурс менторов? – спросила она через минуту.

– Через неделю, – гулко ответил Джон. – Я его очень жду, как и всегда. А представляешь, что было бы, если бы мы оба попали на Ферму… – мечтательно произнёс он, усаживаясь за стол. – Тогда началась бы совсем новая жизнь, Элиана. Ты только представь: мы снова стали бы юными, я бы отрастил волосы до пояса и стал рок-звездой.