Дарья Дияр – На моих условиях (страница 2)
Не удержавшись, чуть повернула голову и окинула взглядом нашего врага.
Черная одежда под стать натуре, уверенная и даже хищная походка, несмотря на шкафоподобные габариты. Руки сжаты в кулаки, и, судя по разъяренному выражению лица, он ненавидел даже песок, которого сейчас касались его ботинки.
Хладнокровное чудовище собственной персоной.
Он сверкнул взглядом в мою сторону, и я поспешила отвернуться.
– Иди в машину, – велел мне отец, как только с повязкой было покончено, и поднялся на ноги. Сама не знаю, зачем снова посмотрела на Леона, но стоило нашим взглядам встретиться, как я оцепенела, так и не сдвинувшись с места. Мое промедление не ускользнуло от бдительного родительского взора, и отец грозно повторил: – В машину, я сказал.
Металл в его голосе привел в чувство, и мне стоило немалых усилий, чтобы не пуститься бегом в нужном направлении. Все-таки нужно было сохранить достоинство.
Внутри все сжалось, когда за спиной прозвучал грозный низкий голос:
– Не люблю, когда мне назначают встречу в приказном тоне.
– А я не люблю, когда обстреливают мою семью. Но вот мы оба здесь.
– Какое на хрен отношение это имеет ко мне? – раздраженно спросил Леон.
– Самое прямое, раз ты заказчик! – рявкнул отец. – Вот, полюбуйся. Твой «привет» доставили.
Чем ближе к машине я подходила, тем хуже становилось слышно, и часть меня, отвечающая за нездоровое любопытство, даже порадовалась, что эти двое уже срывались на крик, хотя разговор только начался. Воспользовавшись тем, что отец не уточнял, в какую именно машину мне идти, я забралась в ближайшую и открыла окно.
– Это не мы, – сказал Леон, разглядывая бумажку. – Но я узнаю, кто осмелился действовать от моего имени.
– С чего мне верить? Ты ведь сын своего отца, – резонно заметил папа. – А ваше семейство годами мечтает уничтожить клан Покровских.
– Во-первых, я всегда отвечаю за свои слова. Во-вторых, я не мой отец, – Леон не на шутку распалился и снова перешел на повышенный тон. – И в-третьих, мне надоела эта идиотская вражда. Все слишком затянулось, Борис. Пора положить этому конец.
Повисла небольшая пауза, пока отец обдумывал услышанное.
– Как ты себе это представляешь? – отец покачал головой. – Между нами нет доверия. Прямо сейчас мы окружены вооруженными людьми. Готовые к нападению второй стороны.
– Если не найдем способ закрыть этот вопрос, то уже скоро нас натравят друг на друга. Случившееся сегодня – лишь начало, вот увидишь.
– У этой вражды есть не только причина, Леон, но и последствия. И не про все из них я готов забыть.
Я понятия не имела, о чем говорил отец, какие последствия имел в виду. Ни меня, ни Стаса не посвящали в подробности войны между Покровскими и Северскими, всячески избегая этой темы, но еще утром я была уверена, что все это тянется из далекого прошлого…
– Твое право, – Леон пожал плечами и выжидающе уставился на папу.
– Говори прямо, Северский. Что ты предлагаешь?
– Скрепим мир кровью, – пробасил Леон. – Отдай мне свою дочь.
Мои руки сжались в кулаки, и ногти до боли впились в ладони.
Пока мое сердце пропускало удар, отец резко вытащил из-за пазухи пистолет и навел на чудовище, стоявшее перед ним. Люди с обеих сторон оживились и взяли друг друга на прицел.
– Даже думать, мать твою, не смей о таком, – процедил папа. – Этому не бывать. Никогда.
Обстановка накалялась с каждой секундой.
– Других вариантов нет, – произнес Леон поразительно спокойно для человека, находящегося под дулом пистолета давнего врага. Сам он не доставал оружие, но и не приказывал своим людям отступить. – Рано или поздно нас столкнут лбами. Доведут до войны, которая не нужна ни одному из нас.
– Значит, будем воевать.
Отец чуть склонил голову на бок и звучно снял пистолет с предохранителя.
Глава 2. Цена ошибки
Казалось, само время остановилось по щелчку чертова предохранителя. Все присутствующие замерли, никто не рисковал даже вздохнуть лишний раз.
Прямо сейчас происходило то, чего я боялась всю сознательную жизнь: влиятельный придурок решил прибегнуть к самому проверенному способу примирения с не менее влиятельной семьей. Через брак.
Женщины нашего мира часто становились разменной монетой в делах своих семей, вот только я не должна была пополнить их ряды. Отец поклялся маме, что не втянет меня в подобное и позволит хотя бы попытаться найти свой путь. Позволит прожить свою жизнь так, как хочу именно я, а не принесет меня в жертву по имя благополучия клана Покровских.
И в эту минуту, целясь в голову Северского, папа выполнял свое обещание.
– Ты никогда не получишь мою дочь, – отрезал он. – Если действительно хочешь мира, то придется найти иной способ.
– Другого нет. И тебе это известно, – холодно произнес Леон. Единственное, что выдавало его напряжение, это сжатые кулаки. – Мы можем уже сейчас заключить перемирие, которое после свадьбы перейдет в стабильный мир и поможет нам обоим избежать проблем. А можем разойтись по своим делам и перестрелять друг друга в не самом далеком будущем. Выбор за тобой, но советую убрать пушку, если не собираешься спускать хренов курок.
Мне не впервой было присутствовать на подобных «встречах», так что количеством оружия и всеобщим напряжением меня давно не напугать и не удивить. Вот только прежде речь не заходила обо мне. За двадцать один год жизни я впервые ощутила себя настолько вовлеченной в дела отца. Впервые почувствовала ответственность за последствия для семьи.
Словно в замедленной съемке отец опустил руку. Он больше не держал Леона на мушке, но и пистолет не убирал. Я наблюдала за ними и про себя молилась, чтобы папа не передумал, не изменил своего решения. Не отдал меня этому чудовищу.
– Никакой свадьбы. Если захочешь обсудить другие…
– Нет, – грубо перебил его Северский. – Свое предложение я огласил, ты отказался. На этом все.
– Тогда не смею задерживать, – папа не подал ему руки, ведь перемирие так и не было заключено. Леон сдержанно кивнул на прощание и жестом приказал своим людям расходиться по машинам, а после вдруг посмотрел на меня сквозь лобовое стекло.
Мои ладони вмиг похолодели, а сердце забилось подобно крыльям перепуганной колибри от этого странного, почти ужасающего взгляда. Я возблагодарила небеса и маму, которая по сей день оберегала меня. Лишь благодаря ей мне удалось избежать страшной участи: оказаться в лапах Северского.
Едва ли меня ждала бы счастливая семейная жизнь в случае вынужденного брака с человеком, который даже в криминальном мире наводил ужас своей жестокостью.
Как только одна за другой скрылись вражеские машины, я выбралась на улицу и пошла навстречу отцу, глубоко погруженному в свои мысли.
– Папа…
Меня будто ледяной водой окатили, когда он поднял на меня глаза и поджал губы.
– Вернись в машину, Ева, – устало произнес отец и прошел мимо меня к своему внедорожнику, явно не планируя вновь ехать в одной машине со мной и Стасом.
Я вдруг поймала на себе взгляд Захара и вопросительно подняла бровь, но он лишь странно качнул головой и забрался в авто вслед за своим боссом. Не желая расстраивать или сердить всех еще больше, я поспешила занять свое место рядом с братом, и вскоре мы все уже отправились домой, поглощенные удушающей тишиной и вязкими, мрачными мыслями.
Из всех вопросов, роящихся в моей голове, один не позволял сделать полноценный вздох: почему принцесса, вырванная из лап чудовища, место радости испытывает лишь потребность упасть лицом в подушку и долго плакать?
Ответ лежал на поверхности, но я не хотела принимать его даже в мыслях. Вот только от правды не убежать…
***
Горячий душ помог немного прийти в себя, но лишь на время. Натянув футболку и домашние штаны, я скорее на автомате принялась водить расческой по волосам, не открывая глаз от своего отражения. Еще днем я видела там девушку с горящими глазами и верой в светлое будущее, а теперь… Теперь в ее глазах поселились растерянность и страх.
С длинных темных волос продолжала стекать вода, оставляя отметины на белой футболке, но мне было плевать. Каждой клеточкой своего тела я чувствовала, как будущее ускользает от меня, подобно песку утекает сквозь пальцы.
Ненавистный голос Северского продолжал заполнять мое сознание, ни на миг не затихая. Я снова и снова прокручивала в памяти их с отцом разговор, но слышала только слова Леона, лишь его проклятый голос.
Четыре слова, разрушившие все.
Если бы Северский не озвучил свой план отцу, никто бы и не подумал в эту сторону. Никто! А даже если и подумал, не осмелился бы предложить Борису Покровскому подложить дочь под врага. Но теперь, когда Леон сделал первый шаг и предупредил о последствиях…
– Ненавижу! – крикнула я в отчаянии и запустила расческой в зеркало.