Дарья Дияр – На моих условиях (страница 13)
– Леон, усмири свою благоверную, – мама драматично покачала головой. – У меня не хватает терпения. Ведь я уже объясняла этой неразумной: где это видано, чтобы глава Северских женился тайно, да еще и в МФЦ? Какой позор. Я уж молчу про выбор невесты…
Было забавно наблюдать за тем, как Ева закипает. Казалось, еще немного, и она вновь начнет бросаться посудой.
– Разве принцессе Покровской не хочется пышной свадьбы? – поинтересовался я, игнорируя недовольное сопение родительницы. И был вознагражден обжигающим взглядом Евы, от которого вновь пробудилось желание ее поцеловать.
– Не хочется, – язвительно протянула она. – Там дресс-код не позволяет прийти в саване.
Я усмехнулся, и глаза жены на миг удивленно расширились, но она быстро взяла себя в руки и стала живым воплощением равнодушия.
– Сын, ты ведь понимаешь, что это…
– Никакой фальшивой свадьбы, – отрезал я. Похоже, у матери сегодня не самый удачный день: все ее перебивают. – Устрой прием через пару недель, этого будет достаточно. Там я сделаю объявление не только о свадьбе, но и о мире с Покровским. Мы с ним как раз согласуем условия.
– Только не говори мне, что порог нашего дома переступит этот человек.
Мама была в ужасе. Я же смотрел только на жену, во взгляде которой вдруг загорелась надежда.
– Именно так. Покровские тоже будут приглашены, это не обсуждается.
Стоило мне договорить, как комната будто бы стала ярче от улыбки Евы. В один миг ее лицо преобразилось настолько, что у меня сбилось дыхание, будто я споткнулся.
Кажется, сам того не понимая, я женился на самой красивой женщине.
Не знаю, что Ева увидела на моем лице, но ей это явно не понравилось, потому как прекрасная улыбка быстро погасла.
– Кхм, спасибо, – она отвернулась, схватила со стола начищенную до блеска вилку и принялась увлеченно перебирать ее тонкими пальцами.
К своему ужасу я поймал себя на желании отыскать способ еще раз порадовать Еву, чтобы она снова улыбнулась и перестала быть так похожа на мраморную статую: столь же бездушную, сколько прекрасную. Все эти мысли походили на своего рода помутнение рассудка, и лучшим решением было немедленно покинуть дом и не возвращаться хотя бы пару дней, пока не приду в себя. Но Ева продолжала крутить перед собой вилку, и я увидел то, чего не замечал все эти дни.
– Что с рукой?
Ева проследила за моим взглядом: я не отрывал глаз от ярких пластырей, которыми были обмотаны два ее пальца.
– Ты об этом? – переспросила она, и мать поперхнулась чаем, когда из двух вариантов Ева, разумеется, решила продемонстрировать мне именно средний палец. – Постоянное напоминание о том, чья я жена.
Ситуация повторилась: я усмехнулся, а Ева удивилась, что такое возможно. Но на этот раз она не спешила отворачиваться, а лишь дерзко вздернула бровь, сдерживая рвущиеся наверх уголки своих манящих губ.
Самому не верилось, но я получал некое удовольствие от ее дерзости.
Мысленно отвесив себе за это оплеуху, я напустил на себя максимальное суровый вид и строго повторил вопрос:
– Что с рукой?
– Ты постарался, – ядовито протянула она, снова обратившись статуей. – С таким усердием возвращал кольцо на место, что окончательно разодрал мне кожу. Это не украшение, а пыточный инструмент, но ведь так и задумывалось, да?
– Почему молчала?
Я сразу пожалел, что задал этот вопрос: Ева так резко повернула голову, что удивительно, как она ничего не вывихнула.
– Ты это серьезно? – прошипела она подобно змее. Похоже, я и правда больной ублюдок, раз в таком состоянии Ева становилась максимально неотразимой в моих глазах. – Я пыталась сказать! Но ты разве слушал? Нет, конечно, ведь тащить меня к машине на глазах у половины универа оказалось гораздо веселее.
– Леон, почему ты позволяешь ей такое поведение?!
– Ой, вот вы бы помолчали, – Ева скривилась и даже не взглянула на свекровь. – По вашей милости за пять дней это первый нормальный разговор между мужем и женой. Не стыдно?
Сдерживаться и дальше оказалось выше моих сил. Я громко рассмеялся, и даже понимание, что этим лишь щедро подливаю масла в огонь, не смогло меня остановить. Даже не масла, а жидкости для розжига, но попытка Евы пристыдить свекровь просто не оставила мне и мизерного шанса сохранить спокойствие.
Стоило признать: Ева оказалась совсем не такой, как я ожидал.
И мне это чертовски нравилось. Настолько, что поддавшись непонятному порыву, я решил сделать нечто, совершенно мне не свойственное.
– После завтрака собирайся, поедешь со мной, – объявил я жене, пока перед нами ставили тарелки с едой. – Нужно побывать в паре мест.
Ева порывалась что-то сказать, но покосилась на разъяренную свекровь и молча кивнула мне. Невозможная девчонка. Можно подумать, я ей предложил, а не поставил перед фактом.
Посмотрим, на сколько хватит ее смелости, когда мы останемся наедине.
Глава 11. Биение сердца
Совершенно безумный день. Ссора с Леоном, разговор с Аликой, еще один разговор с Леоном… Затем завтрак с их ненормальной матушкой и да, там снова Леон!
Еще даже не обед, а я уже устала.
Правда, о передышке, хотя бы небольшой, можно было не мечтать, ведь мужу приспичило отправиться по каким-то делам именно в моей компании. С одной стороны, я была рада уехать из этого дома, а с другой… За полчаса в пути мы так и не сказали друг другу ни слова.
Я банально не знала, о чем с ним разговаривать, и полагала, что это взаимно. Но план по захвату сердца Леона оставался в силе, так что всю дорогу я старательно выдумывала темы для бесед. Мне нужно было узнать его лучше и расположить к себе, но сколько бы тем в уме ни перебрала, так и не раскрыла рта. И хотела бы я сказать, что вместо этого молчаливо рассматривала проносящиеся за окном пейзажи, но увы.
Когда мы вышли из дома, Леон забрал у своего помощника ключи и сам сел за руль, из-за чего мне пришлось устроиться на пассажирском сиденье. А поскольку все мысли крутились вокруг этого невыносимого мужчины, мой взгляд все чаще уходил в самоволку и изучал профиль Леона, полностью сосредоточенного на дороге. К этому времени я перестала даже пытаться отрицать, что муж хорош собой – какой смысл? Он ведь действительно красив.
Что ж, получите, распишитесь. Леон настолько хорош собой, что каждый выход в свет его наверняка сопровождает толпа девиц, млеющих от одного лишь аромата его парфюма. Хотелось бы верить, что они не закидают меня камнями, когда узнают о свадьбе.
И все же странно… никогда бы не подумала, что неравнодушна к мужчинам с настолько явной энергетикой грубой силы. Я зачитывалась романами про властных мужчин, которые приходят и берут желаемое, наплевав на все препятствия, но в реальности бежала от таких, ведь для меня все они были связаны с миром, от которого хотелось оказаться как можно дальше.
У меня было несколько непродолжительных романов, но даже когда я думала, что влюблена, поцелуи не пробуждали внутренних бабочек, не казались пьянящими, не заставляли забыть обо всем. До сегодняшнего дня во мне жила уверенность, что подобные ощущения бывают лишь на страницах книг.
Я снова искоса бросила взгляд на Леона.
Абсурдное желание коснуться его щеки вспыхнуло так внезапно, что мне с трудом удалось себя остановить: пришлось сжать кулаки, чтобы унять идиотское покалывание на кончиках пальцев. Этот шрам на его щеке прямо-таки не давал мне покоя. Как и татуировка, вновь скрытая под высоким горлом свитера.
Муж был красив, и даже вечно сведенные на переносице брови его скорее украшали. Хотя создавалось впечатление, что Северский вовсе не способен расслабиться или, упаси боже, улыбнуться. И еще пару часов назад я была в этом абсолютно уверена, но нет.
Как ни странно, сегодня Леон открылся для меня с новой стороны. Оказалось, муж умеет даже смеяться, а еще на несколько мгновений выключать режим мудака. Шок.
Все еще не верилось, что мы целовались. Не сговариваясь, мы оба сделали вид, что ничего такого между нами не было, но я не могла выбросить поцелуй из головы. Порой воспоминание вспыхивало так ярко, что обжигало губы, и лишь усилием воли мне удавалось сдержать порыв прикоснуться к ним пальцами.
Мне категорически не нравилось, что я думала о поцелуе без отвращения. Неужели всего пары его улыбок хватило, чтобы он перестал быть врагом? Нет, глупости.
Пусть я стала его женой, но нам с Леоном никогда не быть на одной стороне.
Боже, как же все сложно! Когда я соглашалась выйти за Северского, думала лишь об одном: нужно помочь отцу и уберечь семью от войны. И хотя я сознательно пошла на этот брак, все же действовала на эмоциях. Внезапная перестрелка, первая встреча с Леоном, подслушанный разговор отца – и все это в один день.
Я испугалась.
Испугалась, что стану причиной множества смертей. И этот страх оказался так силен, что я поспешила избавиться от него, не дав себе возможности как следует все обдумать и продумать. Я уцепилась за возможность заключить перемирие и сосредоточилась на том, чтобы убедить Леона пойти на некоторые уступки. А вот на размышления о последующей замужней жизни времени уже не осталось.