Дарья Быкова – Темная правда королевы (страница 16)

Арея вымотана, заморожена, разбита… Сердце ноет, как будто Виир вонзил самый настоящий нож… но ни раньше, ни сейчас она не готова признать, что сама по себе — без его поддержки — ничего не может, и не стоит.

Стоит.

Сможет.

— Да, — говорит она, и это уже слишком длинное слово для того, кто, казалось, навеки от горя и гнева онемел…

А Магический Совет королева проредила и разбавила, превратив из Магического просто в Совет. Три мага, два монарха и пятеро неодарённых: три министра, адмирал, служитель Света. Отличный состав. По сравнению с тем, что было — просто превосходный!

ГЛАВА 10

Арея не верила, что ритуал поможет. Смешно думать, что от Тьмы можно защититься, она вездесуща, и может лишь сама потерять интерес. Говорят же — главное не привлекать к себе её внимание, а она ведь уже давно привлекла… Так что королева ждала, что вот-вот объявится злой и недовольный Виир, выскажет что-нибудь мерзкое, и всё станет ещё хуже, чем было… но нет. Время шло, а тёмный не приходил. Арея не скучала, нет, как можно скучать по тому, кто ценит тебя не дороже обычной куртизанки, да что там не дороже, даше и дешевле! Но и забыть не могла. Кляла себя за слабость, а вот не получалось, и всё. Возможно, от того, что она сама был не во всём права? И не так уж и мало он для неё сделал?..

Так или иначе, но жизнь шла своим чередом. Арея погрузилась в государственные дела, с неприятным удивлением обнаружив, что Роберт далеко не всегда был настолько честен и принципиален, как ей хотелось думать. Нет, ничего подлого он не делал, по крайней мере, она не нашла никаких свидетельств об этом, но и на правильном настаивал далеко не всегда. Впрочем, правильное — оно такое разное… Оглядываясь назад, она бы уже многое и сама сделала по-другому из того, что когда-то казалось единственно правильным.

Отношения с Колином очень быстро из состояния неявной вражды перешли в открытую войну. Арея категорически не желала заниматься балами и благотворительностью, а Колин и его многочисленные советники и приспешники, и даже Совет магов совершенно не желали пускать молодую королеву ни во что другое. Королева не спорила, выслушивала советы и делала всё равно по-своему, совала свой нос везде, по одному из самых мягких выражений Колина, и, естественно, действовала всем на нервы.

Через некоторое время то ли у Колина сдали нервы, то ли кто надоумил, но Его Величество возжелал наследников. Вдруг. Отказать прямо Арея не могла. Скандал, а то и развод. К тому же теплилась, видимо, в ней надежда, что это подтолкнёт Виира появиться. Так что она стерпела, когда муж, от которого разило алкоголем, пришёл в её спальню и разлёгся на её кровати, хоть и вздохнула про себя, что постельное бельё придётся менять.

Стерпела, когда он молча протянул руку и больно ухватил её за грудь. Тьма вокруг равнодушно ждала. Колин рванул тонкую сорочку, причиняя боль от впившегося в шею ворота, навалился сверху… Нащупав массивный магический светильник на тумбочке, Арея приложила мужа по голове. И поверила, наконец, что тёмный больше не придёт.

Утро королева ждала со страхом, не могла уснуть, потому что одинаково боялась, что Колин очнётся, и что не очнётся. От сильного удара по голове всякое ведь случается… и с одной стороны, может, и неплохо бы, чтобы вот и с Колином что-то этакое случилось, а с другой… в тюрьму не хочется. И на Тьму теперь не свалишь, после обряда-то…

Муж очнулся под утро. Окинул встревоженно вскинувшуюся Арею странным взглядом и, пошатываясь, ушёл к себе. Кажется, буркнул что-то подозрительно похожее на “до завтра, жена”. Арея прикусила губу. Если в ближайшее время сюда не заявится стража, можно будет считать, что ей необыкновенно повезло — кажется, хоть и сложно поверить в такую удачу, муж решил, что он супружеский долг с неё получил. Возможно, прибредилось ему что-то такое в пьяном угаре… Но глупо рассчитывать, что такой же сценарий сработает завтра. А значит… значит завтра она скажется больной, на ближайшую седьмицу, а то и на все десять дней. Что-нибудь такое, неприятное… надо подумать. А в следующем месяце куда-нибудь уедет, а дальше… дальше посмотрим.

Успокоившись, она даже поспать смогла, а за завтраком Его Величество Колин глядел на неё с такой победной усмешкой, что никаких сомнений не осталось — считает, то поимел. Ну, пусть считает.

Без помощи тёмного оказалось не так уж и плохо, и вполне даже терпимо, если не сказать хорошо. Тем более что Арея погрузилась в дела, самые обычные, аграрные, фермерские, налоговые. Тут вряд ли тёмный мог бы чем помочь, разве что возле тёмной зоны урожаи всегда удавались, каким бы засушливым или дождливым не был год. И животные, как ни странно, возле тёмной зоны болели меньше. Арея заметила случайно, даже не была уверена, но перебирая многочисленные отчёты — честно сказать, на редкость бестолковые и никем не изучаемые, находила там всё ту же картину. Иногда, в минуты слабости, ей хотелось высказать тёмному… всё. Всё высказать. Но стоило представить, как она заявилась к нему во дворец и дрожащим голосом вываливает свои обиды, а он презрительно кривится, и желание как рукой снимало. Нет, когда-нибудь она обязательно с ним поговорит. Как монарх с пусть и не гласным, но монархом. Спокойно, без эмоций, исключительно по государственному делу. Придётся поговорить, рано или поздно. Но сначала ей нужно добыть реальную власть. И забыть… многое забыть.

Например, одну странную ночь, которая прошла в почти что предсмертном бреду…

На Арею тогда было покушение. Глупое, немыслимое… наверное, поэтому и проморгали. Кто мог подумать, что беременная жена принца Роберта вздумает такое… Никто. По крайней мере, ни Роберт, ни её стража, ни сама Арея… И когда девушка с округлившимся животиком и глазами оленёнка испросила аудиенции, королева согласилась, пусть и поморщившись при мысли о зря потерянном времени. Наверное, сказалось ещё чувство вины — взгляды Роберта за прошедшее время не потеряли своей страсти. Сама королева точно теперь знала, что ей этого не надо, но объяснять это никому не собиралась. Не дело это — королеве оправдываться.

Возможно, Роберт меньше стал таиться, совсем остыв к молодой жене… а может, ей злые языки что нашептали, или беременность окончательно затуманила разум. Так или иначе, она пришла.

— Ваше Величество… примите мои соболезнования.

Арея, подняв голову от бумаг, с тревогой всматривается в посетительницу. Что-то с Робертом?.. А может, с Колином?.. С отцом? Но ей бы об этом сообщили.

— В связи с чем? — холодно спрашивает она. Не то чтобы догадываясь, скорее предчувствуя, что молодая женщина заготовила гадость.

— Вы до сих пор не подарили мужу наследника… за столько лет брака… — Элисон демонстративно поглаживает живот.

Вот значит что. Пришла похвалиться. Показать, что она лучше… вот только что толку показываеть это Арее?

Королева чуть улыбается.

— Благодарю, Элисон, за добрые слова. У вас всё? У меня, к сожалению, много работы… — А ещё неловкость, которую никуда не денешь, хотя монархам и не полагается её испытывать. Да и верно ли брать на себя ответственность за чувства других? И девушку немножечко жаль. Только поэтому Арея спрашивает: — Может, я могу что-то сделать для вас или вашего ребёнка?

— Можете, Ваше Величество, — поднимает кроткий взгляд женщина. — Мне… очень неловко об этом говорить… Право, не знаю, смею ли я…

— Говорите, — почти рявкает Арея, теряя терпение. Ну что за блеяние, в самом деле. И ведь снова гадость скажет, и так понятно, пусть и завуалированную во что-нибудь.

Посетительница встаёт из кресла, подчёркнуто придерживая живот, обходит стол, подходит ближе, склоняется к королеве: — Вы бы очень нам помогли, Ваше Величество… сдохнув!

Арея только и успела, что руку выставить, но этого слишком мало, нож всего лишь слегка изменил траекторию, и всё равно погружается в тело, которое тут же начинает гореть.

— Ты сдохнешь, — тон женщины разительно меняется. — Сдохнешь, ведьма, и корона выберет Роберта. Я! Я стану королевой. А ты — пустоцвет, осквернённый тьмой… Тебе не место на престоле, тебе вообще не место в этом мире. Ты столько пользовалась моим мужем, теперь сделай, наконец, доброе дело. Сдохни!

Арея не согласна, вот только даже если бы и не понимала всю тщетность возражений, сказать бы всё равно ничего не смогла. Огонь перекинулся на лёгкие, не давая сделать вдох, и далее беспамятство. Бред. И снова беспамятство.

Ей помнится голос Роберта. Кажется, он спрашивал жену что же она натворила, а та отвечала уверенно и дерзко: «Я ношу твоего ребёнка, ты ничего, ничего мне не сделаешь! Сейчас подстилка Тьмы, эта ведьма сдохнет, и ты сам у меня прощения будешь просить за всё, и благодарить будешь! Это всё колдовство, просто тёмное колдовство!» Потом Элисон куда-то исчезла, и был только Роберт. Он плакал, молился, умолял Арею не умирать, но она знала, что всё тщетно. Смерть уже пришла, стоит рядом и просто по недосмотру или случайности медлит. Арея не против, ей почти небольно, но как-то крайне некомфортно, тягостно, а ещё непонятно, зачем растягивать…

И снова в моменты выныривания из беспамятства в полубеспамятсво — Роберт. Он вроде бы уже и смирился, только плакал и просил прощения, а теперь снова в его голосе надежда: