Дарья Благова – Оттолкнуться от паузы (страница 3)
Бабушка уже тащила хрустальную вазу для Диминого букета. Первые цветы, подаренные ее рыбоньке, солнышку, Катеньке, – достаточно торжественный случай для такой вазы.
– Дим, а давай эти цветы лучше подарим учительнице!
– Как скажешь! Только выйди уже из дома, Кать!
– Прямо вместе с вазой!
Бабушка замерла и прижала вазу к себе.
– Бабуль, это же моя ваза? Ты мне ее подарила, помнишь?
– Помню, золотце…
– Вот я ее и передарю любимой классной! Не против?
– Как скажешь, золотце…
Катя посмотрела на маму, та кивнула и улыбнулась.
Катя и Дима шли по улице к школе, их обгоняли суетливые мамы с первоклашками, девятиклассники на электросамокатах и рослые уже почти студенты из параллельных классов. Было пасмурно, и, возможно, собирался дождь, Катя держалась за Диму, но опиралась совсем чуть-чуть.
– Блин, Дим, все на меня смотрят, оборачиваются.
– Кать, вообще-то, они смотрят не на твою ногу, а на твои красивые бантики!
– И вазу!
– Точно, придурки с вазой!
Катя расхохоталась, Дима тоже. До школы оставалось совсем чуть-чуть. Там Катя встретится и с мамой, и с бабушкой, и со всей родней, которая придет поздравить ее с последним звонком. А еще навсегда попрощается с хрустальной вазой.
P.S.
Этот художественный текст основан на истории Жени Суздальцевой, которую она рассказала в подкасте «Рак Happens» фонда «Подари жизнь». В 2016 году пензенская школьница Женя заболела остеосаркомой: рак удалось победить, но во время лечения ее ногу пришлось ампутировать. Несмотря на это, уже через год Женя шла по подиуму на «Московской неделе моды» Mercedes-Benz и вернулась к занятиям настольным теннисом. После операции Женя отказалась от домашнего обучения и, окончив 11 класс, поступила в РГСУ на менеджера по управлению проектами.
Сейчас Женя живет в Москве, водит машину, у нее есть своя семья. В будущем она мечтает открыть собственную brow-студию. Вспоминая о своем лечении, Женя в первую очередь благодарит родных: мужество и жизнерадостность мамы, сила и вера в лучшее бабушки помогли девушке выздороветь и вдохновляют ее до сих пор. А еще Женя благодарна раку: она считает, что именно заболевание привело ее в точку, где она живет прекрасную жизнь с любимым человеком, который поддерживает ее ежедневно.
Последний шажочек
Таня тянет бегунок на тугой молнии и разглядывает ширму молочного цвета. За полотном врач перемещает свое большое тело, стараясь не шуметь. Стены кабинета розовые, как брусничная пастила. Таня осматривается, чтобы проверить, все ли она надела, и замечает белые рулетики носков на оливковом стуле. Таня зачем-то сняла их, хотя можно было оставить. Надевая носки, она смотрит на мягкое кресло – тоже розовое, но скорее жвачное – с пухлыми подставками для ног. После этого выходит из-за ширмы.
– Ваше кресло похоже на трон принцессы Зефирки, – шутит Таня, усаживаясь на стул рядом с врачом.
– А как же, вы все мои принцессы, – улыбается врач.
Сережа называет Таниного гинеколога «доброй докторицей», потому что не может запомнить сложную фамилию. Посреди ее кабинета на пастилочной стене висит большая репродукция климтовского «Поцелуя». Тане скучно: пока врач печатает в тонком ноутбуке, она считает черные прямоугольники на мужской фигуре.
– Ну что, моя хорошая, все у вас в порядке, – добрая докторица смотрит прямо в Таню и улыбается. – Маточка красивая, я вам показывала на УЗИ. Трубы чистые. Овуляция была.
– То есть все хорошо?
– Все хорошо. Важен регулярный контакт с любимым мужем, и тогда все получится.
– А если мы не предохраняемся четыре месяца, но беременность пока не наступила…
– Ой, ну что вы, моя дорогая, дается год. Просто раза два-три в неделю пробуйте, и обязательно в удовольствие, удовольствие важно для зачатия.
– Но лучше в овуляцию?
– Да, солнышко, лучше в овуляцию. Вы ведете календарь?
– Веду, в приложении.
– Вот и умница! По календарю можно. А если совсем переживаете, есть тест на овуляцию.
– То есть сделать тест и, если овуляция, пытаться?
– Да, но до этого желательно дня три полового покоя, у мужчин свои особенности, сперма тоже должна созреть.
– То есть лучше высчитать по графику?
– По графику и с тестом на овуляцию больше шансов действительно.
– Правильно ли я поняла, что нужно вести календарь менструации, высчитать, когда овуляция, выдерживать половой покой три дня, сделать тест на овуляцию и, если две полоски, тогда пытаться?
– Еще есть данные, что при малюсеньком повышении температуры шансов забеременеть больше.
– Ага, и замерить температуру.
– Можно и так!
– Боже.
– Но самое главное, моя дорогая, не переживайте, пожалуйста. Расслабьтесь и получайте удовольствие. Ничего не выходит у тех, кто много нервничает.
– Хорошо.
– Стресс убивает чудо зачатия, понимаете?
– Понимаю.
За ужином Таня пересказывает Сереже, как прошел разговор с доброй докторицей, и немного преувеличивает, чтобы получилось еще смешнее. Сережа хохочет, и на реплике про стресс, который убивает чудо зачатия, из его рта вылетает кусочек картошки и липнет к Таниной щеке. Они хохочут вместе, Сережа аккуратно снимает ошметок еды с Тани и целует ее в нос, потом отстраняется, смотрит на Таню внимательно и целует ее в подбородок. После ужина Таня наполняет посудомойку их с Сережей красивой керамикой, а Сережа заваривает чай.
– Котик, а зачем ты вообще к ней ходила? Вроде полгода назад была.
– Да на всякий. Вроде так принято у людей, которые собираются заводить ребенка.
– Как?
– Ну, проверять, что все идет нормально.
– Но ты же не тревожишься, все окей?
– Конечно, окей.
Таня подходит к Сереже сзади, обнимает и прижимается щекой к его спине: думает, как ей хорошо все-таки живется. Они пьют чай и смотрят что-то на ютубе.
Перед сном Сережа доделывает работу за компьютером, а Таня решает почитать, но ей звонит Ася. Все давно перешли в войсы и кружочки, но только не они с Асей: в школьные годы они могли часами висеть на телефоне, пока родители работали. Теперь в почти тридцать они все еще болтают про всякое и не замечают, что идет второй час звонка. Таня начинает пересказывать Асе тот же диалог с доброй докторицей и признается, что да, решились, будем все-таки беременеть и рожать себе малыша.
– Подожди, а тебе разве, ну… показано? – Ася звучит испуганно.
– Эм, что? Почему нет?
– Ну, после твоей болезни. Разве там нет проблем с яйцеклетками? Типа после химии все умирают.
– С чего бы? Зачем ты вообще мне такое говоришь?
– Блин, прости, это некорректно, я дура полная… забей, пожалуйста.
– Погоди, мне теперь надо, чтобы ты договорила.
– Блин, ну, просто я была уверена, что вы с Сережей отказались от этой идеи, потому что, ну… из-за рака. У меня же самой долго не получалось забеременеть, хотя никакого рака не было, и я сходила с ума, потому что не знала почему, это было очень-очень тяжело, мы же тогда чуть не развелись…
– А при чем здесь мы с Сережей?
– Да, я точно дура, прости. Короче, не знаю, мне кажется, лучше сразу узнать, получится или нет, тем более что после рака… Может, как-то проверить, что точно нет бесплодия?
Задержка всего три дня, а Таня не говорит Сереже, боится спугнуть – вдруг случилось чудо. Таня и сама не знает, почему начала думать о возможной беременности как о чуде. Она не верит в приметы, но на всякий случай отменяет визит к мастеру по волосам.