Дарья Благова – Оттолкнуться от паузы (страница 4)
После разговора с Асей в голове Тани прыгает слово
На четвертый день Таня делает тест: макает дрожащую полоску в банку, держит 10 секунд, вынимает ее и медленно переносит на обрывок туалетной бумаги, а тот кладет на раковину.
Таня выставляет телефонный таймер на 10 минут и выходит из ванной. Сережа спит, Таня ложится рядом и начинает считать корешки книг в застекленном шкафу. Таня сбивается на сорок шестом, считает заново. Вибрирует телефон.
На тесте одна – жирная, как бордовый дождевой червь, – полоска. Таня подносит тест к лампе над зеркалом, светит фонариком. Иногда полоски бывают настолько блеклые, что беременные не замечают их и выбрасывают положительный тест.
Таня решает повторить тест завтра. Чуть ниже ребер нехорошо дребезжит. Четыре дня – это почти ничего, может, еще недостаточно гормона, чтобы показалась полоска.
Следующей ночью Таня открывает глаза, потому что в низ ее живота будто давят кулаком. Спросонья Таня думает, что захотелось по-большому. Она идет в туалет и видит, что у нее начались месячные.
Таня ложится в кровать и гонит из головы Асин голос. Решает, что это она такая чувствительная из-за месячных. Ничего, пройдет. Точно пройдет, и будем, как сказала добрая докторица, просто получать удовольствие.
Сухая косточка, прыгающая в голове Тани, никуда не девается, Асин голос не уходит.
Танина чувствительность не проходит через неделю, две и три, а когда начинаются новые месячные, она чувствует панику.
Таня начинает гуглить доказательные статьи по медицине и искать врачей.
На работе Таня целый день сидит за серым тонким ноутбуком в краснокирпичном московском офисе. Сегодня экран для Тани какой-то невнятный, она не может понять ни строчки. Неделю назад Таня подумала, что про
Таня заходит во вкладку с личной почтой и нажимает колесико обновления. Вот бы можно было так же обновлять цикл и не ждать овуляции двадцать пять дней, думает Таня. В списке писем появляется новая жирная строчка, и Таня открывает PDF-файл. Все анализы, что сама себе назначила Таня, в пределах нормы, норма указана в графе справа. Таня открывает мессенджер.
Таня: пришли анализы, все в норме, кажется
Сережа: Ну это же хорошо) Поздравляю!
Таня: а можешь пож отправить мне те свои анализы? что-то не могу найти, хотела мб сравнить
Сережа: Котик, не паникуй, не надо этого тебе
Таня: ок, да, прости
Сережа: Записать тебя к доброй докторице?
Через неделю Таня выкладывает распечатанные анализы перед доброй докторицей, и ей почему-то стыдно. Таня не любит тупить и чтобы это замечали. Сейчас Таня чувствует, что всетаки как будто затупила.
– Солнышко, вы были у меня месяц с небольшим назад. Скажу честно, меня тревожит, что вы так на этом концентрируетесь.
– Это на всякий случай, я не концентрируюсь.
– Скажу аккуратно, что в нашей клинике есть отделение, где оказывают эмоциональную поддержку… Нужно ли вам кого-то порекомендовать?
– Послушайте, я просто сделала, эм, на всякий случай. И принесла вам, потому что доверяю. Или вы хотите, чтобы я сама себе ставила диагноз?
– Конечно нет. Я прошу у вас прощения за свои домыслы. Продолжайте пытаться и, самое главное, не нервничайте.
Вечером Таня начинает гуглить нетрадиционные методы лечения бесплодия. Поняв,
Таня решает, что нужно посмотреть страху в лицо. Точнее, позвонить его официальному представителю и обсудить проблему. Укутавшись в покрывало, Таня выходит на балкон и набирает Андрея Владимировича. После пары минут туманного разговора он останавливает Таню и просит «заканчивать треп». Таня выдыхает и рассказывает.
– Ну, Таня, ну что ты переживаешь? Ну, как бы сорок процентов вообще не могут родить после такой химиотерапии.
– Как сорок?..
– А что, муж давит?
– Нет, вообще не давит, сама хочу.
– Ну, если что, будешь без детей, самое главное, что жива, Тань.
– Блин…
– Ты говорила своему гинекологу о раке?
– Нет…
– Ну, Тань, ну ты меня сейчас удивила!
– Вы же знаете, что я здорова абсолютно, уже девять лет как.
– М-да, Таня, давай-ка вы с мужем запишетесь к репродуктологу, а там ему все расскажешь, как есть. Окей-хоккей?
Таня записывается заранее и одиннадцать дней ждет приема. Эти почти-две-недели, полмесяца, одна шестая лета тянутся в муторной повседневности, похожей на серую овсянку на воде. Таня признается Сереже, что живет от приема до приема, Сережа ее обнимает. Таня не говорит Сереже, что после звонка Андрею Владимировичу она будто больше не жива.
В назначенный день Таня садится за руль: Сережа понимает, что ей хочется контролировать хоть что-нибудь, и уступает.
Панельные плиты клиники, лица хорошеньких детей с плакатов и серьезно-серый кабинет врача запрыгивают в Танину голову обрывками, складываются в безумный пазл из несочетающихся кусков. С ними говорят вместе, потом говорят с Таней, говорят с Сережей. Потом Таня слышит: «Вам надо хорошенько обследоваться». Таня чувствует, как погружается в серую кашу, и до нее долетает: «А чего вы так удивляетесь? Это же рак, а не ветрянка!»
Таня приходит в себя уже в машине, теперь она в пассажирском кресле, ее голова на Сережином твердом плече. Он гладит Танины волосы, Таня плачет без звука, только Сережина светло-голубая толстовка во влажных пятнах.
– Котик, да даже если не получится, ну и что? Ничего страшного, мы же с тобой есть друг у друга.
Таня молчит и не шевелится.
– Танюш, это же такое везение – мы уже нашлись, так сильно друг друга любим. Разве этого мало?
Слезы продолжают вытекать из Таниных глаз, как вода из переполненной ванны.
– У большинства людей и этого нет.
Таня встает, утирается рукавом.
– Спасибо, Сереж… просто…
Таня по привычке выдыхает перед тем, как сказать важное.
– Мне кажется, я всю жизнь подсознательно боялась, что не смогу… и на самом деле, даже когда мы начали пытаться, я никогда не представляла себя беременной. – Таня снова начинает плакать. – Ну, просто не могу представить… и когда Ася как будто вытащила из меня это все и положила, знаешь, как будто на блюдо, типа, вот, ешь теперь, я реально слетела с катушек…
– Тань, мне кажется, никто не может себя представить беременным, пока не забеременеет…
Таня плачет теперь в голос, Сережа прижимает ее к себе и гладит по волосам. Он целует ее в макушку, и Таня чувствует, что все-таки не одна.
Таня читает научные статьи про беременность после неходжкинской лимфомы, в которых сложные слова слипаются друг с другом, и их приходится подолгу перебирать. Еще она читает форумы, где самые обычные женщины и мужчины бросаются восклицательными знаками, грустными скобками и рыдающими эмодзи. Таня не верит, что все эти слова и символы относятся к ее будущему.
Таня ненавидит медицинские термины, отшлифованные до бессмыслия конструкции, когда для чего-то страшного подбирается самое безразличное, певучее слово. Человек не пытался покончить с собой, у него наступили
Таня ищет, где лучше делают анализы, записывается на консультации в телемедицинские сервисы и отменяет их за ненадобностью, читает на форумах советы никогда не беременеть после рака, там же находит истории успеха. Таня каждый день силой воли останавливает поиски в интернете и возвращается к протоколу, который наметили в репродуктивном центре.
Таня берет отпуск и ездит на приемы к разным специалистам, обследуется, получает справки. Ее вены в синих точках и пятнышках. Иногда Таня забывает снять бинт, и синяк расплывается до размера сливы.
По ночам Тане начинает сниться она сама, только девятнадцатилетняя. С белой лысой головой, в прозрачных проводках, сама прозрачная, в хрусткой белой постели. Тане снится мама, бодрая, никогда при ней не плачущая, спорящая с Андреем Владимировичем. Еще Тане снятся другие мамы, переставшие быть мамами. Та женщина, выходящая из отделения одна с грубой сумкой, из которой торчит что-то нежное и розовое.
Потом Таня просыпается и едет. По мокрым дорогам, по сухим дорогам. Рано утром, в обед, ближе к вечеру. На выезде из квартала Таня каждый раз видит билборд с младенцем. На долгом светофоре Таня всегда рассматривает другой рекламный щит: огромное детское лицо, улыбающееся дороге. Потом – еще несколько билбордов со счастливыми семьями, их всегда трое или четверо.
Конец ознакомительного фрагмента.