Дарья Андреева – Параллель (страница 55)

– Скидывайте лишнее! – Бекас на мгновение обернулся, чтобы оценить состояние остальных. – Впереди насыпь – застрянем!

– Ага, щас! – прохрипел Степ, тарахтя утрамбованным в рюкзак оружием.

Конь с ужасом заметила, что он таки умудрился прихватить четвертый ствол. Тот болтался сбоку и хлопал сталкера по бедру.

– Харе болтать! – рявкнул Ткач. – За насыпью нас не достанут, так что вперед!

Конь не совсем понимала, как насыпь может помешать их преследовать, но скорости прибавила. Под ребрами уже начинало мерзко покалывать, на поясе звенели сцепленные контейнеры, точно связка кастрюль, а за спиной в рюкзаке тихонько позвякивали патроны, словно переговаривались: «Уйдут? Не уйдут?»

Насыпь появилась внезапно: выросла перед светляками, словно земляная волна, на которую отряд взлетел по инерции, ни на секунду не останавливаясь, и, едва преодолев рельсы, светляки без сил скатились в поросший бурьяном подлесок. Бекас едва устоял на ногах, вовремя ухватившись за молодую березу, и удержал от падения Мару, которая мчалась следом. Ткач с треском влетел в бурелом, скопившийся у подножия насыпи, и ворочался там, проклиная свое везение. Конь съехала вниз на боку, чуть не потеряв свой ПП – ремень зацепился за шпалу и сработал для девушки как тормоз. Один только Степ вместо того, чтобы спуститься к остальным, залег наверху с винтовкой.

– Ты сдурел? – крикнул Бекас. – У нас нет на это времени!

– Погоди, – вполголоса пробормотал тот, вглядываясь в прицел, – ща я им сделаю… Сюрпрайз.

Пальнул раз, второй, затем третий.

– Что он делает? – спросила Конь.

– Да чтоб я знал! – раздраженно отозвался Бекас, но за мгновение его лицо изменилось. – Я его убью, если это то, что я думаю.

Хихикнув, Степ скатился вниз, подхватил сброшенный заранее мешок.

– Пардон, май френд, но пришлось пожертвовать наукой ради спасения.

– Улей? Ты сломал улей?! – Пунцовый от долгого бега сталкер, казалось, побагровел еще больше. – Да они ж теперь свалят, и где я искать их буду?

– Найдешь, все будет о’кей! – Степ предусмотрительно обошел его по дуге и засеменил вперед. – Главное, что паладинам теперь не до нас, так что давай, Бекасик, не тормози, сникерсни!

– Вот доберусь я до тебя, морда пиндосская!

Светляк отлепился от березы и запыхтел следом, не выражая, однако, ярого желания догнать стрелка.

Остальные, посмеиваясь, направились за ними. Теперь, когда паладины переключились на более существенную проблему: огромный рой пчел, облепивший бойцов, рискнувших посягнуть на их территорию, светляки могли вернуться к привычному темпу ходьбы. Одной проблемой стало меньше.

Несмотря на разные маршруты, обе группы вернулись практически одновременно, когда Зона уже погрузилась в темноту. Однако на базе никто не спал – их ждали и встретили как героев. Большая часть награбленного отправилась на склад, за исключением сиюминутно необходимых вещей, в том числе патронов, которые Конь тихонько припрятала для себя. Она давно заметила, что в Зоне очень странное понятие морали: красть незаконно, но у врага – можно, это не кража, а трофей. Тогда у нее тоже будет трофей. В конце концов, это она навела светляков на склад. Впрочем, до ее хитростей никому не было дела. Фанк в первую очередь хотел узнать детали и, не дав отряду даже руки вымыть, вызвал всех к себе, выслушав каждого в присутствии остальных. Ушли от него сталкеры только под утро, хмурые и усталые, мечтая наконец добраться до своих углов и завалиться спать. Прежде чем окончательно разойтись, Бекас высказал подозрения, что этот допрос неспроста, добром оно не кончится, и как в воду глядел. Меньше чем через сутки по базе пошли разговоры, что главный крепко поссорился с Борманом, и тот даже выгнал кого-то из своих подчиненных, попавших под горячую руку. Мара, любительница заглянуть в гости то к тем, то к другим, быстро собрала общую картину из огромного набора слухов и сплетен.

– Короче, они и правда поцапались, в который раз, блин. Фанк предъявил ему за убийства, но парни с первого этажа уверены, что на этом список его грехов не закончился, мол, главный наехал на него конкретно, а Борман в ответ бомбанул и даже чем-то пригрозил. Хотя я слабо понимаю, чем он может Фанку угрожать на его-то территории. – Мара пожала плечами, но по ее лицу Конь видела, что светлячка не до конца верит своим же словам.

– Почему бы просто не избавиться от него, раз он так всем мешает? Фанк ведь может его выгнать.

– Честно говоря, я думала, что ты ответишь на этот вопрос. Вы же с ним вроде как вместе…

– Я не затрагивала эту тему в разговорах. – Конь отвела взгляд. Она не считала нужным лезть в дела, которые, как думала, ее не касаются.

– А ты спроси, чисто из любопытства, – предложила Мара. – Борман уже давно воду мутит, а главный все никак не решится дать ему пинка под зад. Неспроста это все. Может, хоть ты его разговоришь.

Конь задумалась, а светлячка тем временем выкладывала все новые подробности.

– А еще слышала, что Борман снова разогнал половину своих. Помнишь того паренька-караульного, про которого ты рассказывала? Как его звали… Муха, кажется. Вот он первым вылетел. Бедолага, даже месяца тут не пробыл. Теперь ему только хвостом к кому-нибудь из вольных…

– Слушай, а как Борман вообще тут появился?

– Да как и все. Попросился перекантоваться на какое-то время, а потом заинтересовался вроде, втянулся, начал работать. Я деталей не знаю, меня тут не было еще. – Мара помедлила, словно собираясь с мыслями, и заговорила вновь: – Знаешь, что я думаю, да и не только я? Борман как-то ухитрился взять Фанка за яйца, да так, что теперь не оторвать без серьезных потерь. Ты только не распространяй эту мысль особо. Вдруг правдой окажется…

Конь молча кивнула. Слова светлячки, пожалуй, впервые за все время ее пребывания в «Свете» заставили всерьез задуматься о том, что, собственно, тут происходит и почему. Иначе ей и самой придется поставить под сомнение авторитет Фанка как лидера, чего сталкерша совершенно не хотела. Нет, его должность вовсе не была решающим фактором в их отношениях, но вполне могла на них влиять. Что, если Бекас был прав и это все приведет к чему-то плохому?

Осень сменила лето плавно и почти незаметно, оповестив о своем приходе усилившимся листопадом. Погода по-прежнему стояла сухая, ограничиваясь лишь густыми туманами, наползавшими на базу с северных болот сизыми волнами. Они натыкались на бетонные стены, терлись о них, обтекали стороной и двигались дальше в лес, оставляя наутро мокрые темные полосы-волны, словно ночью за воротами и правда бушевало море. В такие ночи никто из светляков не рисковал высовываться наружу. В густом как молоко месиве могло поджидать что угодно, и заблудиться при таких условиях – раз плюнуть. На территории снова задымили костры, а сам поселок неспешно готовился к зиме.

Конь перешла от вылазок к дежурствам, тем более что с изменившейся погодой возросла необходимость в людях на вышках и по периметру, а отряды выходили редко и только в дневное время. Ниф-Нифа такой расклад только обрадовал – его напарник, постоянно косивший от работы, ушел из «Света», и теперь приходилось дежурить с кем придется. Светляк брал с собой бутыль ароматной настойки, кисет не менее пахучего курева, Конь приносила термос с чаем, одеяла, и вот дежурные часы уже не казались такими скучными и пустыми. Ниф сообщал новости, услышанные за день, жаловался на шумных соседей или просто травил небылицы. Первое время у него было много вопросов о рейде на склад, и Конь долго пересказывала ему подробности и впечатления. Иногда они просто сидели молча, наблюдая, как в полосе света прожектора танцует ночная мошкара. Время от времени в луч попадалось что-то крупное, размером с птицу, сверкало белым пузом и тут же пропадало во тьме. В такие моменты Ниф любил вспомнить какой-нибудь страшный рассказ, который узнал от сталкера, который знал сталкера, который сам все это лично видел и пережил. Так Конь наслушалась историй про блуждающие аномалии, болотные огоньки, призраков первых сталкеров, которые проявляются в виде теней и чаще всего в заброшенных деревнях, лесного егеря, говорящих волков и лазурную шерсть. Ниф мог болтать всю ночь напролет, и сталкерша даже не пыталась его останавливать: это помогало ей расслабиться и создавало иллюзию стабильности. Все хорошо, все по-прежнему. Однако светляк не мог не упоминать про Бормана, так как ситуация с ним была в списке его тем-жалоб, которые он регулярно озвучивал девушке. По его мнению, если Фанк и дальше будет тянуть резину, то у руля ему оставаться недолго. В такие моменты Конь обычно делала вид, что ей срочно нужно подняться на вышку или выйти на воздух. Впрочем, Ниф быстро смекнул что к чему и перестал затрагивать эту тему в разговорах.

Одна из таких ночей выдалась скупой на туман, и две группы рискнули выйти на обход. С ними же ушел и Ткач, заявив, что это все ерунда и видит он даже лучше, чем днем. Конь с Нифом, как обычно, остались в сторожке, на этот раз у северных ворот, где за стенами почти сразу начиналось поле, рыжее от засохшей травы. За ним тянулся густой лес, а дальше простирались огромные болота, казавшиеся бесконечными и медленно пожиравшие территории соседних деревень. В те края светляки ходили чаще зимой, ибо в теплое время года топь становилась непроходимой – настоящий рай для упырей, полчищ гнуса и прочей влаголюбивой нечисти. Где-то за болотами проходила граница Зоны и привычного всем мира.