Дарья Андреева – Параллель (страница 28)

Остаток пути пассажиры молча слушали размеренный стук колес, наблюдая неспешно плывущий за бортом пейзаж. Где-то над облаками солнце поднялось высоко, но тут от него виднелась разве что молочно-белая дымка, которой едва хватало тянущимся к небу деревьям.

Когда на удивление плавное движение платформы начало укачивать и клонить в сон, Центнер объявил выход, и новички лениво и даже немного нехотя покинули транспорт. Стоило их ногам очутиться на земле, как дрезина незамедлительно пошла набирать скорость до следующей далекой остановки и вскоре скрылась из вида. На участке пути, где сошли сталкеры, не имелось даже символического навеса, только вытоптанный пятачок в бурьяне и тропинка, ведущая в заросли. Еще один пассажир, сошедший одновременно с ними, почти сразу скрылся за насыпью с противоположной стороны дороги. Центнер подождал, пока новички водрузят на плечи поклажу, размял ноги, поковырялся в мобильнике, словно и не собирался никуда торопиться, а затем вдруг зашагал вдоль рельсов назад. Конь с Грачом переглянулись, но увидев, как Блеск беззаботно потопал за напарником, поспешили следом. Вскоре четверка вышла к мосту, который как раз проезжала ранее, и, миновав его, стала спускаться в густой ивняк, зажавший своими тугими прутьями, будто сетью, берега реки. Все время, пока они шли по насыпи и мосту, Центнер внимательно оглядывался по сторонам, схожим образом вел себя и его товарищ, даже Конь и Грач притихли и незаметно для себя стали шагать осторожнее. Зато стоило им спуститься вниз и очутиться среди плотных зарослей кустарника, как осторожность сменило раздражение. Ветки росли густо, переплетаясь друг с другом, образуя петли и устраивая путникам настоящие ловушки, цеплялись за ноги, тянули назад. В какой-то момент особо тугой прут хлестнул Грача по лицу, переполнив чашу терпения последнего. Он схватил ненавистный отросток и со злостью переломал его в нескольких местах, сопровождая процесс потоком оскорблений в адрес растения, словно оно могло их понять. Сразу же спереди послышался шелест раздвигаемых кустов, и парень ахнул, получив крепкую затрещину от Центнера, который неожиданно быстро оказался с ним рядом.

– Сдурел? – рявкнул сталкер, нависая над ошеломленным новичком. – Вот тебе первый урок: в Зоне никогда и ничего не лапай, особенно если не знаешь, что это такое! – он бросил гневный взгляд за спину парня, где неподвижно застыла Конь, ухватившись руками за прутья. Заметив на себе внимание старшего, она тотчас же разжала пальцы.

– Да это же просто ветки! – обиженно пробормотал Грач, потирая раскрасневшееся ухо.

– Такие же «просто ветки» месяц назад Хромого скрутили в кулич! – чуть более спокойным голосом пробасил Центнер. – А он, между прочим, далеко не первый год Зону топтал, в отличие от щенков вроде вас. Ушел в рейд как обычно, а назад возвращаться стал – решил срезать более коротким путем, через низинку. Там как раз похожие кущары росли. И все. В бар так и не вернулся.

– А что с ним стало? – осторожно спросила Конь, чувствуя, что вскоре пожалеет об этом.

Центнер удостоил ее лишь хмурым взглядом, зато вместо него ответил Блеск:

– Нашли его потом в той же низинке. По вещичкам опознали, потому как сам он только для начинки в кулич сгодился бы. Зрелище – блеск!

Конь сморщилась и отвела взгляд. Хуже тех картин, что нарисовало ее воображение, было только лицо сталкера с неуместной улыбкой на нем.

– Такие тут реалии, девочка, – вновь заговорил Центнер. Казалось, в его голосе промелькнуло сочувствие. – Привыкай.

Он неторопливо развернулся и зашагал вперед, аккуратно отодвигая ветки в стороны. Теперь Конь отметила, что, подходя к Грачу, сталкер не сломал ни единой и даже не погнул, а еще наступал только на сухие участки земли, покрытой слоем мелкой листвы.

Словно в подтверждение ее мыслей, он бросил через плечо:

– Идем тихо, ничего не ломаем и не разбрасываем, следов не оставляем. За непослушание – побью.

Грач хмуро потрогал горячее от удара ухо. Конь ободряюще погладила друга по плечу и пошла следом, внимательно глядя под ноги. Затеянная ими авантюра нравилась ей с каждым шагом все меньше. Смогут ли они найти здесь достаточно, чтобы компенсировать предстоящие потери? Найдут ли вообще хоть что-то, стоящее пребывания в подобных условиях? На этот счет у девушки имелись немалые сомнения.

Вскоре непролазный ивняк закончился, сменившись относительно свободным сосновым лесом. Тут четверка двинулась бодрее. Центнер передвигался быстро, не давая спутникам времени на разговоры и оглядывания по сторонам. Этот маршрут он знал хорошо и любые перемены в нем замечал сразу, еще на подходе, уводя свою группу в более безопасном направлении до того, как новички успевали что-либо заметить. Возможно, стоило показать им некоторые вещи прямо здесь, начать знакомить с опасностью заранее, но сталкер не был уверен, что парочка под впечатлением от увиденного не попытается сбежать при первой же возможности. Опасения эти не возникли на ровном месте. За свою жизнь в Зоне опытный сталкер повидал немало таких юнцов, идущих сюда в поисках легкой наживы или следуя романтическим порывам, хотя, право же, какая тут, к черту, романтика? Разве могут грубые, нервные мужики, не видевшие душа с мылом неделями, пропахшие дымом и кровью, вызывать хоть какие-то положительные эмоции? Для такого нужно иметь как минимум проблемы с головой, либо же быть тупым, что твое бревно. Двое новичков тупыми не выглядели, хоть первое впечатление о себе оставили сомнительное, а проблемы с головой имелись более чем у каждого второго сталкера – поди останься нормальным в таком месте. К последним причислял себя и сам Центнер, поскольку только дурак не осознает своих проблем, умный же о них знает и использует себе во благо. Потому крупногабаритный сталкер решил не гнать лошадей и не вываливать на молодежь все и сразу, а вводить в курс постепенно, по мере надобности.

Четверка долго шла напрямик через лес, один раз пересекла сырой овражек в месте, которое старший определил как безопасное, дважды сменила направление и, наконец, остановилась. Центнер сделал знак напарнику, и тот засеменил вперед, где виднелся просвет между бесконечными ровными рядами высоких сосен.

Конь с Грачом воспользовались этой остановкой, чтобы передохну́ть. Им обоим не были чужды занятия спортом, но долгая монотонная ходьба по дикой местности могла утомить кого угодно. Пока Конь оценивающе рассматривала свои кроссовки, которые за время похода успели немного подсохнуть, Грач ткнул ее в бок, указывая на деревья впереди. Поначалу девушка не поняла, что он имеет в виду, ожидая увидеть что-то конкретное: аномалию или, не дай боже, мутанта, но лес оставался пустым, и тогда она присмотрелась к деревьям и сообразила. На первый взгляд сосны росли хаотично, как и полагается в настоящем лесу, отчасти так оно и было, ведь за время отсутствия тут человеческого контроля деревья умирали и росли сами по себе, как хотели и где хотели. Только вот процесс этот небыстрый, и, внимательно оглядевшись вокруг, Конь заметила, что взрослые с толстыми стволами деревья стоят будто бы под линейку, пускай и немного неровную. Эта часть леса была посажена намеренно, а значит, где-то неподалеку жили люди. Парочка понимающе переглянулась, а через мгновение их позвал вернувшийся Блеск.

Холм, возле которого группа сделала остановку и который впоследствии успешно заштурмовала, оказался насыпью старой дороги, замусоренной, заваленной ветками и слоем пожелтевшей хвои. Вопреки ожиданиям новеньких, Центнер пересек свободную от леса полосу и повел группу в глушь на другой стороне. Блеск, явно привыкший к этому маршруту, спокойно потрусил за ним.

Молодые сталкеры настроились отмахать расстояние как минимум равное тому, которое они уже прошли, когда сосняк внезапно кончился, будто линию деревьев отрезало огромным ножом, и сменился на молодой подлесок. Тут сталкерам пришлось пригнуться и пройти немного вприсядку, пролезая сквозь сплетение прошлогодних засохших трав и ветвей низкого кустарника. Чем дальше они пробирались, тем более хоженой становилась тропа, а под конец, выпрямившись почти в полный рост, Конь с Грачом вдруг оказались на пороге заросшего со всех сторон дикой растительностью домика. Молодые и уже довольно высокие деревья, сорняки и густой кустарник обступили ветхие на вид стены сплошной сетью и кое-где даже вросли в них. Крышу толстым слоем покрывали мох и прошлогодняя листва, так, что под ними едва угадывался волнистый силуэт шифера. Зато входная дверь, оббитая снаружи досками, сидела в дверном проеме плотно, как влитая, что немного рушило убедительную иллюзию запустения и разрухи.

Позади из кустов с пыхтением выбрался Центнер.

– Ну вот, пришли. Теперь, если кому разболтаете, где побывали, я вас пристрелю.

Конь с Грачом слишком увлеклись, рассматривая хитро замаскированный дом, и смысл сказанного дошел до них не сразу. Когда же они почти одновременно обернулись на голос старшего, тот смотрел на них внимательно и изучающе.

– Такие дела, ребята. – Блеск топтался рядом, и на лице его заиграла знакомая ухмылочка. – А как иначе? Это наш схрон, секретный. Узнают о нем кто попало – разграбят. А мы, между прочим, столько труда вложили, одни стены эти чего стоят! Я их вручную глиной мазал. Сам весь с ног до головы перепачкался!.. А мох этот на крыше, листья… – Он махнул рукой, словно отгоняя воспоминания.