Дарья Андреева – Параллель (страница 20)

– Средства у меня есть, но паладины отобрали мой здешний смартфон, а гражданский тут уже не ловит. Мне понадобится новый, а также связаться с одним человеком… но сначала я должен убедиться, что выбранное мной место подходит для бара.

– Ты же понимаешь, что я не могу просто поверить тебе на слово? – В голосе сталкера снова послышалось пренебрежение.

Павел пожал плечами.

– Ты в любой момент можешь взять меня в плен и потребовать выкуп.

Терапевт не выдержал и рассмеялся. Вслед за ним загоготал и Горелый. Смех эхом отражался от пустой бетонной коробки ангара и тут же таял за порогом. Наконец, успокоившись, старый сталкер заговорил:

– Дурень ты, Павлуха, но честный. Может быть, из тебя получится неплохой торговец, а может быть, даже лучший, чем Полынь. Это время покажет. Так что за место ты выбрал?

– Корогод, – ответил Павел.

Прежде чем согласиться сопровождать будущего бармена, Горелый прояснил еще несколько вопросов лично для себя, чтобы окончательно убедиться в серьезности намерений и гарантий нанимателя. Терапевту вся эта история показалась невероятно интересной, и он решил пойти третьим, просто чтобы посмотреть, чем все закончится, тем более что в любом случае Павлу пришлось бы вернуться к границам для звонка. Маршрут выбрали обходной, вдоль железки, чтобы не нарваться грешным делом на отряд «Братства». Горелый припомнил, что по пути есть одна из брошенных застав «Поиска», где можно вполне сносно заночевать, и сталкеры выдвинулись в путь.

До заставы добрались, когда солнце начало клониться к закату. Брошенные покосившиеся дозорные вышки и мачты для оборудования, пара легких деревянных домишек да несколько песчаных брустверов у тропинки, смотрящих в разные стороны. Это место, некогда бывшее голой, просматриваемой на километры вокруг равниной, сейчас заросло кустарником выше человеческого роста и выдавало свое существование лишь при самом приближении, восставая среди ветвей как ослабевший призрак далекого прошлого.

Перед одним из домиков разожгли костер, и Горелый с Терапевтом долго рассказывали о том, кем были сталкеры из «Поиска» и чем они занимались. Пока старый сталкер перебирал свой вещмешок, врач, сидя у огня, говорил и говорил:

– Институт тогда только появился, но в поле они работать особо не могли, да и не могут – сталкеров нанимают. Потому нашему брату и раздолье в Зоне. Не было тогда ни «Света», ни «Братства» – только армия и ученые, из рядов которых и сформировалась группировка, названная «Поиском». Ученые в ней были мозгами, солдаты из охраны – руками. Говорят, что они искали само Воплощение Зоны…

– Какое еще Воплощение? – встрепенулся Горелый. – Брехня все это. Они искали Теплый Край!

Терапевт развел руками.

– Да, это действительно лежит, скорее, в плоскости легенд. Так или иначе, они делали замеры и наблюдали за Зоной.

– Сталкеры всегда легенды любят, – усмехнулся Горелый.

– Замеры? – переспросил Павел, вспомнив рассказы Полыни. – Прямо как светляки!

– О, – усмехнулся Терапевт, – светляки похожи на них гораздо больше, чем ты думаешь. Например, структурой, только в отличие от них «Поиск» не был централизованной группировкой в привычном смысле, у них не было единого лидера. Их центром был институт, а группы, действующие в Зоне, являлись относительно автономными. Именно эту автономность малых групп в определенной мере перенял «Свет». Больше тебе скажу, многие нынешние светляки и паладины были выходцами из «Поиска», опять же, если верить слухам. Был у меня один пациент совсем недавно – он рассказывал, что сам когда-то ходил в рядах искателей. Так вот, после распада группировки, по его словам, самый сильный и верный идее ее костяк ушел в центр Зоны и то ли исчез, то ли вернулся, не помня себя, а вот обычный народ в основном разошелся по всей Зоне, как раз таки частично примкнув к группировкам. В «Поиске» ведь состояли и просто наемные сталкеры, работавшие легально. Сам «Поиск» был легален, потому что его создал институт.

– А когда он исчез? – поинтересовался Павел.

– Где-то в две тысячи одиннадцатом. Но это примерно. Кто-то говорит, что раньше, а кто их и в тринадцатом видел. Я думаю, это потому, что разные группы исчезали в разное время. Но костяк их в одиннадцатом к центру ушел, аккурат под Долгую Перезагрузку.

– А что за Долгая Перезагрузка? – Павел не мог вспомнить ничего подобного ни в рассказах Полыни, ни в паладинских архивах.

– Была такая, – ответил Горелый. – То ли по вине «Братства», то ли «Поиска», то ли и тех и других. Искатели тогда в центр Зоны ушли, говорят, нашли там что-то, а паладины как с цепи сорвались – пошли всю живность вокруг выкашивать, зачищать, да так, что буквально выжженные земли за собой оставляли. Зона и схлопнула их. В такой Ребут ушла, что даже в укрытиях народ не знал, повезет ли в живых остаться, единственный раз, когда отголоски Обновления даже земли за границами Зоны слегка задели. Много тогда народу полегло, а больше всех – паладинов.

– Странно, – протянул Павел, вспомнив вдруг о том самом запрете на излишнюю охоту, из-за которого питание в «Братстве» было более чем скромным. – Сколько прочесывал их архивы, а ничего подобного не встретил.

– И не встретишь. Это ж, считай, позор для них, поражение. Не удивлюсь, если их Архибрат лично все упоминания распорядился уничтожить, если они у них и были. Ну или запер куда подальше, в сундучок под охраной. Так что и не надейся!

– А что «Поиск» оставил после себя?

– Заставы, – усмехнулся Горелый. – Видишь, переночевать можно. Сталкер придет да помянет добрым словом пропавших искателей.

Терапевт покивал и добавил:

– И не только. Они были первыми добытчиками НИИ: поймали первых мутантов, нашли первые артефакты, классифицировали аномалии, собрали максимум сведений о Зоне и закономерности ее перезагрузок. Их данные не сгинули, ими до сих пор НИИ пользуется. И мы тоже. Именно искатели первыми научились многим сталкерским приемам: как укрыться от Ребута, как проходить некоторые аномалии, что можно есть, а что нельзя – и так далее.

Засыпая, Павел обдумывал, как найти людей, готовых поохотиться на документы искателей, которые могли остаться на далеких неисследованных заставах. Во сне он видел, как ходит по длинному темному коридору с бетонными стенами, в котором разбросано множество бумаг. Павел собирал их, и каждый лист оказывался ценнее и интереснее предыдущего. Он сгребал их, пытался складывать, брать в охапки, но рук не хватало, а постоянно налетающий откуда-то из темноты ветер, стабильно раскидывал все сложенные им стопки бумаг, но Павел не сдавался: с чувством полного счастья он собирал и собирал свои призрачные трофеи до тех пор, пока не проснулся.

Глава 6

До Корогода дошли ровно на рассвете. На севере села́ торчала немного покосившаяся вышка с будкой наверху, с которой еще до второй Катастрофы наблюдали за лесными пожарами. Горелый предложил слазить наверх, и Павел, даже несмотря на некоторую боязнь высоты, решился составить ему компанию. И это стоило того!

Виды, открывающиеся с вышки, были сюрреалистичны и великолепны. На северо-востоке возвышались огромные антенны «Дуги», за ними деревья будто взбирались на холм в половину ее высоты. Горелый пояснил, что никакие это не холмы, а одна большая аномалия, называемая Парящим Лесом. Вдалеке за ними, в вечной хмари Зоны, угадывались высотки Припяти. На юге аккуратно выстроились здания бывшего колхоза и ржавая водокачка подле них, а прямо внизу, в селе, виднелось как минимум с полдесятка крепких кирпичных зданий и множество заброшенных деревянных домишек, почти съеденных временем и суровым климатом. В центре села был перекресток асфальтированных дорог, к которому, спустившись с вышки, компания и направилась. Павел ликовал: село оказалось крайне удобным. Две вышки на севере, водонапорная башня на юге, огромное пространство, просматриваемое с них, перекресток хорошо сохранившихся дорог, множество крепких уцелевших зданий – просто замечательное место для бара! Разумеется, все не могло быть настолько прекрасно, и село, как ни крути, почему-то оставалось заброшенным все это время – а значит, здесь скрывался какой-то подвох. Павел поделился этой мыслью с товарищами, и те принялись рассуждать, что же такого мог таить в себе Корогод.

Впрочем, долго рассуждать не пришлось. На перекрестке стояло то самое здание больницы, о котором грезил Павел, крепкое и сухое, но…

– Ну и вонь! – сморщился Терапевт, едва заглянув внутрь.

– Крысы, – буркнул зашедший следом Горелый. – Вот и ответ.

Холл больницы был весьма просторным, крепкие балки потолка не только не потрескались, но и даже практически не утратили старой побелки. Уцелели также и шарообразные плафоны, и стойка гардероба, и кресла, вероятно, у бывшего приемного покоя, хотя обивку последних изрядно погрызли и разлохматили.

– Хорошее место, восстановить можно. Но крысятиной несет до тошноты, – заключил Горелый.

– Я могу раздобыть яд, ловушки, – размышлял Павел. – Избавимся, не проблема.

– Ты забываешь, где мы находимся, – снисходительно улыбнулся сталкер. – Здесь даже крысы могут оказаться с сюрпризом. Было бы все так просто, от них бы уже избавились до нас. Пойдем лучше осмотрим масштаб проблемы.

Школа сохранилась гораздо хуже больницы, к тому же ее практически полностью растащили охотники за металлом, вероятно, еще во времена, когда Зона оставалась в своих старых границах и называлась ЧЗО. Дом быта выглядел неплохо, но одна из его стен обвалилась так, что теперь здание представляло больше опасности, чем перспектив. Остальные кирпичные дома были небольшими и заваленными мусором; в деревянные не стали даже и заглядывать: за долгие годы отсутствия человека практически во всех просели крыши и прогнили стены. Однако один дом отличался от остальных. Добротное двухэтажное здание, не иначе как построенное для себя самим председателем колхоза. Впрочем, теперь это не имело значения – просторный участок вокруг вытоптали и вспахали норами крысы.