Дарья Андреева – Параллель (страница 18)

– Мука? – вопросительно посмотрел повар, к которому Павел пришел во время обеда. – Зачем?

– Для документов. Там есть очень загрязненные тексты, и если взять немного муки и вымочить ее в воде, а затем пропитать бумагу, то…

– То что? – пытливо поинтересовался повар.

Так далеко Павел зайти не рассчитывал, надеясь, что собеседник положится на его профессионализм.

– То… она впитает жир и можно будет прочитать.

– А чернила не впитает? – с усмешкой спросил повар.

Разговор принимал не лучший оборот.

– Мука – хороший абсорбент, – упрямо ответил Павел, мучительно вспоминая школьный курс химии. – Но собирает не все. Здесь нет других средств для этого, поэтому только мука. Желательно пшеничная!

Повар еще какое-то время ломался, но уже к исходу обеденного перерыва Павел вышел с кухни с внушительным пакетом муки в руках. Большую часть он, чтобы не вызывать подозрений, действительно использовал как абсорбент для документов, демонстративно попросив брата Семена помочь с этим, но небольшую порцию незаметно пересыпал в отдельный пакет, какие использовались для фасовки порошка. Благо после использования их просто выкидывали, и вытащить один такой из мусорного ведра в казарме было проще простого. Мука немного отличалась по цвету от настоящего порошка для прохода через Сад, и, чтобы ее подкрасить, Павел вечером соскоблил немного желтой штукатурки со стены здания, в котором работал. В целом вышло похоже. Первый шаг был позади.

Через два дня лагерь начал копошиться. Никто не обсуждал происходящее, однако все братья получили приказ проверить оружие и экипировку и получить порошок для прохождения Сада. Павел догадался, что разведчики сообщили о приближении светляков к нычке, и не сегодня завтра паладины массово двинутся на защиту своего имущества.

Вечером брат Петро, как раз кстати, принес Павлу его рюкзак.

– Карты мне в тумбочку сунь, – заговорщицки прошептал он, пока Павел копался в содержимом. – А я в медблок. Велено всем за вечер порошок получить, завтра большой рейд.

На некоторое время Павел остался в казарме один и не преминул воспользоваться этим для того, чтобы провести полную ревизию оставшихся в рюкзаке вещей. Как и ожидалось, от оружия, патронов и провизии не осталось и следа, зато карты нашлись там же, где и были оставлены, в боковом кармашке. Остались и все теплые вещи. Павел закинул к ним пару сухих пайков, доставшихся ему как-то по случаю от соседей во время дележки очередных трофеев из рейда, торопливо запихал рюкзак под кровать и побежал в медблок.

Паладины уже успели по большинству своему разойтись. Павел крепко сжал в кармане свой пакетик с ложным порошком и, проскользнув мимо оставшихся нескольких человек, оказался прямо перед Костылем.

– Чего тебе? – недоуменно спросил тот.

– От спины чего-нибудь, – поморщился Павел. – После того чертова стеллажа все болями мучаюсь, не повредил бы он мне чего…

– Не должен был, по идее, ты ее потянул просто. Но на, вот, обезболивающего, до завтра не пройдет – придешь к обеду, будем думать. Понял?

– Понял. Спасибо тебе!

– Пей в казарме, сейчас у меня времени нет тебе его тут давать, я порошок выдаю.

Павел кивнул, взял в правую руку таблетку, по-прежнему сжимая левой пакетик, и направился к выходу. В коридоре специально немного задержался, и когда из кабинета вышел один из паладинов, Павел метнулся к нему и буквально затаранил, так, что тот чуть не потерял равновесие и уронил свой пакетик.

– Ой, извини! – громко и напористо выкрикнул он. – Прости пожалуйста, брат… Ярослав.

Перед Павлом действительно стоял тот самый проштрафившийся некогда брат Ярослав, аккумулятор которого до сих пор тянул последние остатки заряда в его телефоне. «Если даже ему дают порошок, дело, видимо, действительно обещает быть крупным!» – подумал Павел.

Не дав вечному привратнику опомниться, он быстро наклонился, попутно выхватив из кармана левую руку, схватил с пола пакетик правой, сунул ее в карман, а левую протянул брату Ярославу.

– Вот, держи! Что это тебе тоже решили дать?

– На воротах стою же, велели быть готовым, вдруг что. Мне его каждый крупный рейд дают на случай, только использовать нельзя без крайней необходимости.

С этими словами брат Ярослав взял порошок, спрятал его в карман и потопал прочь. Павел улыбнулся и сжал в своем кармане заветный пакетик. Пока что его план работал идеально.

На следующий день ровно в шесть утра цитадель «Братства» поднялась по тревоге. Павел много раз думал, что будет делать, когда это случится, но увы, до книжных и киношных героев, у которых есть план на любую ситуацию, ему было далековато, и в голове предательски гулял ветер. Только общие черты: встать, не забыть телефон, рюкзак и порошок, двигать в Сад. А дальше – чистой воды импровизация. Когда его соседи быстро вышли, он взял телефон, включив его, написал Терапевту СМС: «Иду к месту последней встречи», вскочил, оделся – благо в форме «Братства», хоть и без нашивок, он мог полностью слиться с толпой – и выскользнул на улицу. Паладины стекались к выходу из лагеря, Павел торопливо пошел вслед за ними.

Как назло, выходящих выпускал брат Ярослав. Сочиняя на ходу план действий, Павел пристроился чуть поодаль от очереди, и когда та подошла к концу, спрятался за углом будки. Отряд, может быть, и не заметит его, а вот караульный… Нужно как-то мимо него проскочить. Вот и последний паладин миновал ворота и скрылся в Саду. Павел наблюдал, как брат Ярослав закрывает ворота и топает назад в свою будку, с досадой понимая, что ничего у него не получится и шанс уже упущен. Хотя… может, и не упущен. Под створками ворот оставалась щель, достаточно широкая, чтобы туда могла пролезть средних размеров собака. Что, если… Павел забросил в рот порошок и рванулся с места, на всей скорости вкатился под ворота, так, что те аж задрожали и… Застрял. Да чтоб тебя! Он принялся извиваться изо всех сил, проталкивая себя под металлический каркас, скребя ладонями по земле и царапая их до крови, пока не услышал, как где-то позади затрещал зацепившийся рюкзак, и натяжение резко спало. Юноша вскочил на ноги по другую сторону ворот и увидел брата Ярослава. Тот стоял возле будки и смотрел на него с лицом, выражавшим полнейшее недоумение. Спустя мгновение до него дошла суть происходящего, и паладин метнулся к воротам с криком:

– Э, стой! Тебе нельзя!

Но Павел уже бежал в Сад со всех ног. Под деревьями он обернулся и с ужасом увидел бегущего к нему караульного. Он не мог знать, успел ли тот принять порошок, но решил больше не оборачиваться и сосредоточить все внимание на земле под ногами, ведь сами деревья могли представлять куда большую опасность, чем преследователь. Ветви окружали со всех сторон, гладили по плечам и голове, словно искали, за что бы зацепиться, но так и не находили, старые яблони держали верхушками странный туман, клубящийся над головой, шуршали и шептались. Павел выбрал направление, отличное от того, куда ушел отряд и, по его мнению, должен был выйти левее. Он стал прикидывать, куда бежать дальше, после того, как выйдет из Сада, как вдруг услышал крик. Истошный, полный ужаса, нечеловеческий крик брата Ярослава где-то позади… а может, и впереди – трудно было разобрать, он будто звучал со всех сторон. Ветви враз потеряли интерес к беглецу и одновременно потянулись куда-то в сторону и вверх. Павел ощутил, как его будто толкают в спину, подгоняя, заставляя бежать быстрее. Это было похоже на порыв ветра, только ветки при этом двигались совсем в другую сторону. В какой-то момент давление стало настолько сильным, что юноша едва держал равновесие, буквально перелетая корни и впадины. Он уже решил, что Сад хочет насадить его на сук или убить ударом об ствол, как вдруг вылетел на открытое пространство и упал плашмя на тропинку. Тонкая дужка очков больно впилась в переносицу, заставив подняться и протереть глаза. Впереди, за рекой, на КПП толпились люди. Они не слышали криков брата Ярослава, никто, кроме Павла, наверное, не слышал, иначе сюда уже бежали бы паладины. Павел сел и оглянулся на Сад. Его деревья плавно раскачивались и ворковали, точно сытый желудок. В этих звуках слышалось удовлетворение и торжество, смешанное с эхом боли и страха.

– Я убил человека…

Павел инстинктивно попятился от этого неестественного организма, чей примитивный разум был настроен только на одну функцию – поедать. Что могло превратить сад, высаженный на благо, в чудовище? Что за силы сотворили такое? Но Сад не заставлял брата Ярослава идти на смерть. Это он, Павел, подменил порошок, и ничего не подозревающий паладин погнался за ним, потому что иначе его ожидало бы наказание и позор… Так, может, подобная смерть – еще не самый худший вариант? Смерть при исполнении.

Павел встряхнулся. Чувство вины никуда не делось, и вряд ли теперь получится избавиться от него окончательно, но Сад все еще был слишком близко и действовал на нервы. Юноша поднялся, стряхнул пыль с черного комбеза и поспешил к мосту. Паладины уже загрузились в машину, когда он добрался до КПП, прикинувшись опоздавшим бойцом, но вместо того чтобы запрыгнуть в кузов к остальным, Павел свернул с дороги, как только перешел мост, и ломанулся через поле к маячившему вдалеке лесу.