Дарья Андреева – Параллель (страница 16)

«Братство» жило по казарменному принципу, и зарядка смартфонов у них была сугубо централизованным занятием. Никаких розеток рядом с кроватями и свободного электричества – только суровая массовая сдача гаджетов после каждой вылазки и общая зарядка в каптерке, находившейся, к слову, в том же здании, где располагался архив. Конечно, это немного облегчало задачу, но, с другой стороны, никто не гарантировал, что задуманное сработает идеально. Более того – во многом план Павла полагался именно на случай и на то, насколько верно он рассчитал поведение каптера и архивиста.

Впрочем, до кражи оставалось еще некоторое время. Сейчас же Павел под негромкое ворчание сидящего к нему спиной старика разглядывал военную топографическую карту Зоны, промаркированную 1994 годом. Уже случилась первая Катастрофа, но еще не было аномалий и Зоны как таковой – только ЧЗО, страшный памятник трагедии 1986-го, и притом понятная и даже манящая для многих территория со своим особым укладом и застывшим временем. Павел смотрел на карту, впиваясь глазами во все мельчайшие отметки, в каждое название и обозначение. Схему составили подробно: в каждом поселке отмечены школы и больницы, колхозы и предприятия, даны сведения о высотах холмов и глубине озер, прочерчены все, даже самые незначительные дороги. С современными картами Зоны сталкеры часто забывали одну простую вещь: все стоящее сейчас построено на обломках прошлого, и представлять то, как это прошлое выглядело, чрезвычайно важно. Даже на Большой земле люди часто ругают историков за бесполезность их действий, не понимая, что твердый фундамент для будущего можно заложить, только узнав как можно больше о прошлом.

Взгляд перебегал от названия к названию. Диброва – кирпичный завод и Дом культуры, Ильинцы – крупный колхоз и клуб… Речица – школа и колхоз, Корогод – больница и… стоп! Корогод! Это название показалось знакомым. Павлу пришлось изрядно напрячься, чтобы вспомнить: ну конечно! Тогда, валяясь в полузабытьи после Ребута, он слышал его от одного из мародеров. Нычка в Корогоде… интересно, что у них там спрятано? Село немаленькое, колхоз, кладбище, больница… а может, туда и рвануть при случае? Только когда…

Плана у Павла, честно говоря, не имелось вовсе. Он выторговал три месяца для того, чтобы накопить интересующей его информации и по принципу ходжи Насреддина дождаться каких-либо изменений. «За двадцать лет кто-нибудь из нас уж обязательно умрет – или я, или эмир, или этот ишак», – иногда шепотом повторял он себе, понимая при этом, что перспектива вернуться к Полыни становится с каждым днем все более явной. Именно потому он и сосредоточил теперь все силы на возвращении к жизни телефона: если уж и сдаваться, то прихватив с собой все, что только можно унести.

– Брат Семен! – позвал Павел, отложив карту вправо, к другим бумагам, которые он так или иначе считал интересными и планировал скопировать. – Ты мне месяц как обещал рассказать про журналы, но так и забыл!

Архивист лениво повернулся к нему на своем вращающемся стуле, посмотрел с прищуром и скрипуче произнес:

– А что именно ты тогда спрашивал?

– Спрашивал, откуда они. Вот эти. – Павел приподнял два лабораторных журнала, содержавших те самые записи о цикличности, и показал их архивисту.

– Из лабораторий у «Дуги». Это все, что успели сдать. Остальное так и осталось там на вечном хранении. Когда большая Перезагрузка поглотила вторую РЛС, ту, которую Вырий обслуживал, «Дуга» устояла, хоть и потрепало ее порядком. Но антенны целы, а лаборатории внизу – и подавно. Только зачем это все? Там экологи в основном работали, записи у них ерундовенькие, тактической выгоды никакой. Эти журналы сколько тут лежат – ни разу на моей памяти никто их не открывал.

Услышав это, Павел внутренне возликовал. Бинго! Даже сами паладины не знают о сокровищах, лежащих в их закромах!

– Архив собирался в годы расцвета «Братства», – продолжал брат Семен, – прежде всего для тактического превосходства, чтобы понимать, как контролировать Зону, подавлять ее. А в идеале – уничтожить. Только там этих сведений нет. Что тебе с них толку?

– Эти журналы вел сведущий человек, – спокойно ответил Павел. – Мне нравится его академическая манера. Все очень подробно, интересно – для меня лично. Есть ли еще его документы в хранилище?

Брат Семен покачал головой.

– Нет, говорю же. Не сдавали перед расформированием никуда, у себя все хранили. А потом мы туда экспедиций не организовывали, потому что документы эти нам не особо интересны. Вон, два журнала случайно попались среди бумаг, да и те просто для вида валяются.

Павел кивнул.

– Понял, спасибо!

Архивист удовлетворенно угукнул и вновь отвернулся к своему столу. Павел же тем временем лихорадочно думал о том, как организовать экспедицию на «Дугу». Как и кого послать туда так, чтобы его сведения не ушли, не были перехвачены, ведь все так близко… он был уверен, что документы, лежащие сейчас там в забвении, на самом деле бесценны. Впрочем, чтобы реализовывать такие планы, нужно было начать с самого насущного. Аккумулятор.

Павел встал, взял кипу бумаг и громко произнес:

– Я отнесу документы в подсобку.

Брат Семен в ответ буркнул что-то невнятное, и Павел, решив, что это знак согласия, поволок свою ношу в соседнее помещение. Там вдоль стен тянулись деревянные стеллажи, старые и местами порядком покосившиеся от времени. Вообще здание было не особо подходящим для архивных хранилищ: сырое, плохо вентилируемое и кое-как меблированное. Очевидно, что Архибрату архив требовался постольку-поскольку. Он вроде и хотел найти способ уничтожить Зону, но, судя по всему, давно махнул рукой на серьезность этой затеи и продолжал ее практически по инерции, привычно надеясь на неожиданное открытие, но не тратя лишних ресурсов на его обеспечение.

Павел заранее заприметил стеллаж, стоящий на ножках, одна из которых подгибалась вовнутрь под тяжестью сложенных на полки документов. Юноша надеялся именно на этот стеллаж, однако сейчас, стоя перед ним, оробел. А вдруг убьет? Хотя лучше рискнуть, чем киснуть здесь без надежды на освобождение. Павел положил принесенные документы на одну из полок, глубоко вздохнул и с размаху ударил ногой по подкосившейся ножке. Гнилое дерево легко вылетело, стеллаж накренился и с грохотом обрушился всем своим содержимым на Павла, который вовсе не наигранно закричал.

– Брат Семен! Брат Семен! Меня завалило! – голосил он из-под горы бумаг и дерева. Очки отлетели куда-то в сторону, по лицу стекала кровь из рассеченной брови, Павел чувствовал это и радовался. Глаза не повреждены, конечности целы, кровь есть, беспорядок тоже. Пока все идет по плану!

Брат Семен торопливо пришел из соседней комнаты, всплеснул руками и принялся откапывать непутевого помощника.

– Как это получилось? Стеллаж же держался вроде! – сварливо приговаривал он.

– Бумаги положил, он и не выдержал! – жалобно причитал Павел. – Тяжелый, зараза!

– Руки-ноги целы?

– Кажется, целы. Только лицо болит.

– Конечно болит! – хмыкнул архивист. – У тебя бровь разбита. Иди умойся, что ли, а потом попробуем стеллаж обратно поставить.

Павел кивнул, пошарил вокруг, поднял с пола очки с изрядно погнутыми упавшей на них толстенной перевязью бумаг дужками, кое-как поправил их и побрел в санузел, расположенный прямо за каптеркой. Проходя ее, он заглянул в окошечко. Каптер сидел у стола, на котором, словно стая крыс, лежали на зарядке телефоны, и перебирал один из них, разложив детали по всему столу.

– Кто тебя так? – поинтересовался он, увидев Павла.

– Книжный шкаф, – мрачно ответил тот. – Там брату Семену помощь нужна, можешь подойти? А я раны промою.

Каптер положил кисть и тряпочку, смоченную спиртом из стоящей рядом бутылки, на край стола.

– Не вопрос. Полотенце дать? Только смотри мне, чистящее средство не выпей!

Идя обратно с умытым лицом и свежим вафельным полотенцем через плечо, Павел снова заглянул в окошко. Каптера не было. Немудрено: разгрести такую груду бумаг и поставить на место внушительных размеров шкаф – дело не двух минут. Павел проскользнул в дверь каптерки и подошел к столу с телефонами. 54 %, 62 %, 70 %… А вот и полностью заряженный! Не пользовались, видимо. Чей, интересно? Гаджеты паладинов обычно подписывались, поэтому Павел взял телефон и прочитал нацарапанное на задней крышке «брат Ярослав». Ярослав… тот самый, что теперь навечно поставлен на внутренний КПП у Сада, потому что слил по глупости какую-то секретную информацию. Вроде как напился в баре или типа того… Павел слышал эту историю и не раз видел самого брата Ярослава, невысокого сталкера средних лет с блеклыми глазами. Неудивительно, что его телефон заряжен и практически не используется!

Павел воровато обернулся, в несколько движений сбросил крышку, выудил заряженный аккумулятор и сунул взамен свой, пустой. Дело сделано! Теперь нужно аккуратно положить как было и выйти в коридор.

Павел прислушался. Шагов со стороны архива не доносилось. Эх, не киношный момент, не быть ему спецагентом, который в последний момент невозмутимо выполняет свою миссию прямо под носом у охраны!

В хранилище каптер и брат Семен ставили на место стеллаж. Вместо ножки архивист, не мудрствуя лукаво, подложил пару каких-то толстенных талмудов, мотивируя это тем, что в них все равно ничего уже не разобрать от времени и сырости, и Павел, скрепя сердце, искренне понадеялся, что под стеллажом не оказалось погребено никакой ценной информации.